Я вышел из калитки дома Дмитрия Воскресенского, сел в автомобиль и набрал номер телефона Ксении.

– Извини, Ксюша, я не мог тебе ответить. Важный разговор был, – принес я свои извинения девушке.

– Ладно, бог с ним, – довольно оживленно проговорила Леденева. – Ты где сейчас? В Темных Аллеях?

– Да в них родимых, – признался я.

– О, отлично! – обрадовалась Леденева. – Ты мог бы сейчас к дому моих родителей подъехать?

Я удивился:

– Что за спешность, Ксюха? Аль соскучилась?

– Ну прекрати меня уже Ксюхой называть, – чуть гнусаво и с нотками недовольства, и в то же время детской обиды и не без кокетства проговорила Ксения.

Сколько порой эмоций может выразить женщина в одном предложении.

– Я не люблю, когда ты меня так называешь. Словно я не уважаемый доктор, а какая-то маруха из притона.

– Ого! – притворно восхитился я. – Девушка ботает по фене?

– Ботает, ботает, – усмехаясь, сказала Леденева. – Так ты приедешь или нет? Тут новости кое-какие есть от Ильи.

Я тотчас отбросил игривый тон.

– Да что ты говоришь! Сейчас подъеду.

Я разъединил связь, бросил телефон на переднее пассажирское сиденье и, заведя двигатель, тронул автомобиль с места.

Несколько минут спустя подъехал к дому родителей Ксении. «Nissan X-Trail 3» девушки стоял не во дворе, а на дороге. Сама Ксения сидела в машине. Я остановил автомобиль сзади «Nissan» и заглушил двигатель.

Девушка, наблюдавшая за мной в зеркало заднего вида, опустила стекло на дверце, высунула руку и, не оборачиваясь, махнула мне рукой, призывая покинуть свой автомобиль и сесть в ее. Давненько мне не махали вот так рукой как собачке. Наверное, с тех самых пор как в пятом классе Танька Потоцкая, которая мне очень нравилась, не махала вот так же рукой, требуя, чтобы я тащил следом за ней ее портфель до дому. Ну, что ж, вспомним детство и одноклассницу Таньку.

Я покинул свою машину и, как было указано, сел в автомобиль девушки на переднее пассажирское сиденье.

Ксения снова переоделась. По все видимости, барахла у нее в доме родителей завались. А может быть, она в своей машине чемодан со шмотками возит и переодевается, как только выдастся свободная минутка. На сей раз на ней были блекло-голубые джинсы, на которых было больше прорех, чем ткани, и топик – куда уж без него – сероватого цвета и открывающий пупок. На ногах, правда, все те же белые кроссовки.

– Что за новости от Ильи? – спросил я, прикрывая за собою дверцу.

– В общем, – интригующе постреливая прекрасными глазками, проговорила девушка, – не так давно Илья звонил маме. Я сразу же перезвонила тебе, но ты не ответил.

Ксения была взволнована, от чего на щеках выступил румянец, и кожа была такой нежной и гладкой, что так и манила прикоснуться к ней и проверить, натуральная ли она, или как у силиконовой куклы? Я, забыв обо всем на свете и даже об Илье, не удержался и провел тыльной стороной пальцев по щечке Ксении. Натуральная, а ощущения непередаваемые. Я тоже взволновался, но по иной причине, чем Ксения, и как зачарованный, выставив перед собой руки, потянулся к ней.

– Ты что, сума сошел?! – охладила мой пыл девушка, сверкнув очами. – Что подумают соседи? Что дочка Леденевых совсем стыд потеряла и возле дома родителей зажимается в машине с мужиком?

Вытянутые было для поцелуя губы пришлось втянуть обратно. Ну и руки, соответственно, убрать.

– Умеешь ты обломать, Ксюха! – хмыкнул я. – Напрочь охоту к бабам «подкатывать» отбила.

– Ну что ты, потерпи до вечера, – многообещающе улыбнулась Ксения и тоже потерла свою ладонь о мою щеку. – Если хочешь, можем поехать на ночь ко мне.

– Время покажет, – сказал я свою любимую поговорку и вернулся к насущной теме: – Так что там за новости от Ильи?

– В общем, – отбрасывая шаловливый тон, проговорила девушка, – Илья позвонил маме. Он растерян, не знает, что делать, пребывает в депрессии. По всей видимости, не без этого, – Ксения сделала красноречивый жест, стукнув себя пальцами по горлу. – Назвал адрес. Я взяла у мамы телефон, пообещала Илье подъехать. Будем решать, что делать… Ты со мной?

Я с готовностью ответил:

– Конечно! Где он находится?

– Почти на другом конце Москвы. Туда, за Северным Административным округом. Какой-то друг его по старой работе дал ему ключи от дачи, вот там Илья и прячется.

– Но точный адрес-то знаешь? – уточнил я.

– Знаю. Я уж вон, – девушка кивнула на телефон, прикрепленный к передней панели автомобиля, – его в навигатор забила. Ехать час двадцать.

– Ну что ж, отлично. Поедем на твоей машине или на моей?

– На моей, – категорично сказала девушка. – Если твою машину Илья увидит, то еще сбежит. Я ему не говорила, что с частным сыщиком приеду. Сказала, прибуду одна.

– Поехали, – предложил я и стал деловито пристегивать ремень безопасности.

Ксения завела двигатель автомобиля, и мы плавно тронулись с места.

В этот раз решили перекусить в «Бургер Кинг», но внутрь здания попавшегося на пути ресторана быстрого питания заходить не стали, а подъехали на машине к окошку, где обслуживают автомобилистов, взяли пару бургеров, картошку-фри и кофе. Немного отъехав, поели прямо в машине.

Долго ехали по МКАДу, потом по району Северный, миновали Долгопрудный и еще несколько поселков, мчались какое-то время наперегонки с электричкой, затем свернули вправо на дорогу, идущую через лес. Вековые деревья, сплетаясь кронами, уходили ввысь, образуя над дорогой живописный туннель. Дорога была хоть и асфальтная, но с ухабами, поэтому ехали некоторое время как по волнам. Вскоре выехали к дачному поселку, окруженному со всех сторон лесом.

Я за навигатором не следил, полностью полагаясь на Ксению, которая по нему и ориентировалась. Проехав пару улиц по поселку, мы въехали на улицу Весеннюю и возле третьего дома слева остановились. Как я заметил, в дачном поселке капитальных строений было немного, в основном преобладали каркасные дома и дома из бруса. Все говорило о не очень высоком материальном положении жителей поселка.

Дом, возле которого мы остановились, также был из бруса – двухэтажный, примерно метров сто двадцать общей площадью. Участок был обнесен забором из профлиста, подъезд к дому обсыпан гравием.

Покинув автомобиль, мы подошли к калитке, располагавшейся рядом с воротами, и в нерешительности остановились. Кнопки звонка видно не было. Я надавил на калитку, и она открылась. Мы с Ксенией ступили на участок. Он был приличным соток пятнадцать, его центр занимал уже описываемый мною дом, справа располагалась большая теплица, слева – отдельно стоящая застекленная веранда, ну и кроме того, на участке был разбит сад, огород, росли плодовые кустарники. К дому, теплице и веранде были проложены обсыпанные гравием дорожки.

Мы прошли по издающему под ногами хруст гравию к дому, поднялись на крыльцо и ступили в прихожую, где располагалась лестница, ведущая на второй этаж, и три двери. Слева – в санузел, прямо и справа – в комнаты.

– Илья-а, – тихонько окликнула брата девушка.

Однако было тихо.

Мы потоптались некоторое время в прихожей, потом вошли в комнату, что располагалась за дверью прямо. Это была небольшая гостиная, продолжением которой являлась кухня. На диване напротив работающего телевизора, висящего на стене, спал мужчина.

– Это он, – сообщила Ксения, подошла к лежащему на диване мужику и потрясла его за плечо. – Илья! Илья-а! Вставай!

Мужик открыл глаза, ошалело посмотрел на Ксению. Узнав сестру, медленно поднялся и сел на диване.

«Так вот ты какой, Илья Леденев!» – подумал я, разглядывая мужика. Он был худым, как и его отец «свадебный генерал» Василий Федорович, и несмотря на то что сидел и его рост было трудно определить, казался длинным, поскольку худые люди визуально кажутся выше, чем есть на самом деле. Русоволосый, лохматый, небритый, лицо вытянутое, с круглыми глазами, чем-то неуловимо похожее на лицо его матери Евгении Анатольевны. Я знал, что Илье тридцать пять лет, но выглядел он гораздо старше из-за отечного лица и темных кругов вокруг глаз. Одет Леденев был в темные потертые джинсы и мятую рубашку в сине-белую полоску. И вообще вид имел несвежий и неухоженный – результат переживаний, раздумий и терзаний.

– Привет! – сказала брату Ксения.

Илья сидел, ссутулясь, похожий на растрепанного большого воробья. Он глянул на сестру, буркнул: «Привет», потом перевел взгляд на меня.

– А это кто? – дернув бровями в мою сторону, спросил он хмуро. Голос у него был хриплым то ли спросонья, то ли от природы.

Хоть вопрос относился к Ксении, ответил я:

– Я Игорь Гладышев.

– Он частный сыщик, – отрекомендовала меня братцу сестрица.

– Частный сыщик? – удивился Леденев, если можно назвать выражением удивления то, что он приподнял и вновь опустил свои подвижные густые брови. – И что же он ищет?

Я привалился к косяку и опять-таки ответил вместо Ксении:

– Я разыскиваю тебя, Илья, по просьбе Наталии Владиславовны Царапкиной.

– Чтобы сдать полиции? – с угрюмым видом усмехнулся Леденев.

Я даже вот так с ходу не знал, что ему сказать. Основной моей задачей, поставленной Царапкиной, было найти Леденева Илью, ну и попутно расследовать обстоятельства убийства ее сына. А дальше меня не касалось. Главное, я свой гонорар отработал.

Пауза до неприличия затянулась, и я наконец ответил:

– Такого уговора с Царапкиной не было.

– Да он нормальный парень, – как-то по-свойски проговорила Ксения, взглянув на меня. – И хочет тебе помочь.

Ну, помочь, это, конечно, громко сказано. Чем я мог помочь ее брату? Я же не адвокат, чтобы защищать его в суде, и не прокурор, который может скостить Илье срок. Вслух, однако, сказал:

– Постараюсь помочь при условии, что ты чистосердечно расскажешь о том, что у вас произошло с Иваном Царапкиным и с Мариной Мороз.

Леденев сидел с угрюмым видом, никак не реагируя на мои слова. Ксения, стоявшая рядом с братом, толкнула его кулачком в плечо.

– Эй, Илюха, рассказывай, давай! Мы ведь приехали для того, чтобы поговорить с тобой, посоветоваться и помочь тебе.

Леденев с равнодушным видом пожал плечами.

– Ладно, расскажу, – проговорил он индифферентно. Он вообще походил на отупевшего, впавшего в депрессию человека. – Только выпью немного.

Он встал и нетвердо, переступая длинными, как у цапли, ногами, пошел в сторону тесной кухни, заставленной кухонным гарнитуром. Ростом он в самом деле оказался высокого, выше меня, а во мне метр восемьдесят пять сантиметров. Илья достал из холодильника початую 07 бутылку виски, в которой алкогольного напитка было, примерно треть, тарелку с солеными огурцами, поставил на стол. Затем вытащил из подвесного шкафчика две стопки и спросил у меня:

– Будете?

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, спасибо. Мне сегодня предстоит поездка за рулем. Это во-первых, а во-вторых, называй меня на «ты». Я столько гоняюсь за тобой, столько узнал о твоей жизни, что ты, Илья, мне стал почти родным. А родные люди друг другу не «выкают».

Илья пожал плечами и безразлично сказал:

– Можно и на «ты», – и поставил одну из стопок назад в шкафчик. – Тебе, сестренка, не предлагаю, знаю, что ты за рулем, да и пить, тем более днем, со мной не будешь.

– Правильно мыслишь, – похвалила брата Ксения.

– Ну, тогда присядьте, – предложил Илья и сел за стол, стоявший в центре кухни.

Мы с девушкой возражать не стали. Прошли в кухню и сели – я напротив Ильи, Ксения справа от меня и, соответственно, слева от брата. Илья налил в стопку виски, выпил, взял с тарелки огурец и, откусив от него, вяло задвигал челюстями. Сразу видно, свой человек, исконно русский мужик – виски и те соленым огурцом закусывает.

– Ну, в общем, дело было так, – проглотив огурец, начал он свой рассказ. – Я еще когда с женой жил, замутил с Маринкой Мороз. Ну, а потом после развода продолжил с ней отношения, – признался он. – А недавно я узнал, что Маринка с Иваном Царапкиным шашни завела. Ему вроде бы там какое-то наследство светило. Вот она и решила с ним шуры-муры завести, чтобы, значит, он ей безбедное существование обеспечивал. На этой почве мы с Иваном разговор и завели, когда с ним пересеклись в четверг у магазина. Решили отношения выяснить, поговорить за жизнь, за любовь. Взяли бутылку водки, пошли к нему на хату, ну там, как водится, выпили, закусили, поговорили. Тут-то и выяснилась, что Иван не очень-то претендует на Маринку. Да и я после того как она интрижку с Царапкиным завела, охладел к ней. В общем, Иван ничего так мужиком оказался, мне понравился. Мы решили еще одну бутылку уговорить, и я пошел в магазин.

«А ведь, действительно, – подумал я, глядя на Илью, – Леденев приходил в магазин во второй раз за бутылкой водки, что подтвердил парнишка-продавец. Пока в рассказе Ильи все сходится, и можно ему верить!»

– Взял я, значит, в магазине бутылку водки, – между тем продолжал рассказывать Леденев, – уже темно было, и когда сидели в доме у Ивана, то включили свет, а тут я во двор вошел, а света в окне нет. Я удивился. Подумал, может быть, ушел куда. Но дверь оказалась открытой. Я вошел в дом и крикнул: «Иван! Ива-ан! Ты дома?» Мне никто не ответил. В темноте с веранды шагнул в комнату, и тут вдруг на меня кто-то, вооруженный ножом, напал в темноте. Я как чувствовал, произойдет что-то необычное и опасное для меня, успел отпрянуть в сторону, и нож нападавшего вскользь прошел по моему плечу, распоров рубашку и кожу.

Я сидел молча, однако Илья, по-видимому, заметил выражение недоверия, промелькнувшее в моих глазах, потому что неожиданно расстегнул рубашку и оголил плечо.

В самом деле, пониже ключицы рука была перебинтована.

– Вот видите?! – проговорил Илья, демонстрируя перевязь на боевом ранении. – Сюда он и ударил.

– Да верю, я верю, – поспешил я выразить лояльность к словам Леденева. Он на самом деле говорил правду, поскольку я вспомнил, что сосед Ивана Андрей Никольский упоминал, что Илья вышел со двора Царапкина, придерживая рукой плечо.

– Неизвестный попытался ударить меня снова, – продолжил рассказ Илья, вновь натягивая на плечо рубашку. – Но случилось так, что мне удалось чудом поймать его руку, вооруженную ножом. Я крутанул его запястье, и нож со стуком упал на пол. Другой рукой я потянулся к горлу мужика и схватил его за шею. Он вывернулся, рука соскользнула, зацепилась за цепочку на шее человека, я с силой потянул ее и сорвал с нападавшего. Тот ударил меня головой в лицо, я от неожиданности и боли отпустил его руку, и неизвестный выскользнул за дверь и исчез в темноте. Преследовать его я не стал. Честно говоря, я подумал, что дрался с Иваном. Решил, что все его заверения по поводу того, что Маринка ему не нужна, ложь, и он, пока я ходил в магазин за водкой, выключил свет и в темноте напал на меня, чтобы убить. Но я ошибся… Когда я нашарил на стене выключатель и включил свет в гостиной, то увидел через открытую дверь на кухню лежащего на полу в крови Царапкина. Я подумал, что ему еще можно помочь, бросился в кухню, стал щупать пульс, но он не бился. Иван был мертв. Я запаниковал, подумал, что, если вызову полицию и расскажу, что произошло на самом деле, мне никто не поверит, поскольку настоящего преступника в лицо я не видел и меня самого обвинят в убийстве Царапкина. Мне самому нужна была медицинская помощь. Я не стал искать в доме Ивана аптечку, да и наверняка у него таковой и не было, а посудным полотенцем кое-как приостановил кровь, потом прихватил пакет с купленной мною в магазине бутылкой водки, который я во время драки с убийцей выронил в гостиной, сунул туда полотенце, выскочил на улицу и отправился домой. Никого не встретив, я примчался домой. Однако в окровавленном виде появляться на глаза родителей не решился, заглянул в окно – они сидели в гостиной, смотрели телевизор. Я проскользнул в дом, поднялся на второй этаж, в ванной комнате снял рубашку, смыл с себя кровь и туго перетянул рану бинтом из аптечки, которая хранилась в подвесном шкафчике. Моя комната находится на втором этаже, поэтому я, не опасаясь, что меня перевязанного увидят родители, прошел в нее, прихватив разрезанную и перепачканную кровью рубашку из ванной и посудное полотенце из дома Ивана. В комнате я снял джинсы, на которых тоже оказалась кровь, переоделся в чистую одежду. Я был очень возбужден, и стресс требовалось снять. Так что лежавшая в пакете бутылка водки, которую я притащил с собой, была как нельзя кстати. Я открыл ее и прямо из горлышка выпил половину содержимого бутылки.

По-видимому, воспоминания о выпитой Ильей в тот день в своей комнате водки навели его на мысль, что ему и сейчас не мешало бы выпить. Илья замолчал, деловито налил из бутылки в стакан виски и поднес его ко рту. Когда содержимое стакана перекочевало к Илье в желудок, он крякнул, закусил огурцом и, пережевывая его, вытер ладонью рот.

– Я перелил из бутылки недопитую водку во фляжку, сунул ее в карман, а перепачканную кровью одежду и полотенце сложил в целлофановый пакет, – вернулся Леденев к своему рассказу, – спустился вниз к родителям в гостиную и сказал, что мне нужно уехать на пару дней по делам, якобы по работе потребовалось кое-куда съездить за товаром. Покинув дом, я отправился к Маринке, по дороге выбросив в мусорный бак перепачканную кровью одежду и полотенце. Мне очень хотелось поговорить с Мариной, посоветоваться, что мне делать дальше и у нее узнать, раз она путалась с Иваном, может быть, она в курсе, кому он так насолил, что его решили убить. Я был изрядно пьян и меня штормило. Когда я пришел к дому Марины и нажал на кнопку звонка, Марина не вышла мне открыть дверь, но калитка оказалась незапертой. Я вошел во двор и увидел, что у Марины в спальне горит свет. Дверь в дом была тоже не заперта. В общем, я вошел в дом, позвал Марину, но она не откликнулась. Тогда я прошел в спальню и увидел, что она лежит мертвая. А рядом с нею валяется нож. Тут я вообще, что называется, выпал в осадок. Кто-то намеренно подставил меня под убийство Ивана и Марины. Тот, кто знал, что у нас образовался любовный треугольник, и он, воспользовавшись этим, подстроил так, что подозрение в убийствах Царапкина и Мороз пало на меня. Я не стал ни к чему прикасаться, просто вышел из дома.

– Как ты мог, Илья, – укоризненно и с горечью проговорила Ксения, – променять свою жену и двух детей на какую-то там Маринку? Прости Господи, что я так говорю о покойной.

– Ну-у, – Илья махнул рукой. – Жена это есть жена. Приелась. Чужая-то баба всегда слаще. – Он с пьяной ухмылкой посмотрел на меня. – Вот он-то мужик – он знает…

Я автоматически категорично ответил:

– Не знаю, я не женат.

– Чего это вдруг не женат? – неожиданно осклабился Леденев. Он порядком захмелел, оживился и стал вести себя немного развязно. – Проблемы со здоровьем или с ориентацией?

Вообще-то я за такие подозрения и шутки в мой адрес по морде бью. Я поиграл желваками, а Ксения, обратив внимание на мой грозный недовольный вид, напряглась и тут же принужденно рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку:

– Нет, как раз-таки и с тем, и с другим у него все в порядке. Соседка Игоря только и успевает его подруг гонять.

– А что вы это… – Илья посмотрел попеременно на меня и на Ксению и потом скрестил перед собой два указательных пальца.

Не знаю, что означает этот знак, но Ксения расценила его как намек на наши с ней интимные отношения и грубовато ответила:

– Это тебя не касается… Ладно, ты давай не отвлекайся, рассказывай дальше.

Илья пожал плечами и продолжил:

– Мне нужно было куда-то скрыться на какое-то время, чтобы подумать, а потом решить, что делать дальше. Есть у меня давний знакомый Вячеслав Старшинов. Я когда-то здорово помог ему в трудной ситуации с деньгами, выручил его. Я знал, что у Вячеслава есть дача, вот эта самая, – Илья обвел руками пространство вокруг себя, говоря таким образом, что он имеет в виду именно эту дачу. – На этой даче можно было какое-то время отсидеться. Я подумал, что раз Вячеслав мой должник, он мне не откажет и разрешит несколько дней пожить в его загородном доме. Я знал, где находится дача, поскольку как-то бывал на ней вместе с Вячеславом на шашлыках. Я позвонил Старшинову, попросил об одолжении, и он не отказал, разрешил побыть в его загородном доме. Разумеется, я не стал рассказывать ему про убийство Ивана и Марины, чтобы не пугать, а сказал, что поругался с родителями и мне нужно несколько дней где-нибудь перекантоваться, пока не найду себе жилье. Вячеслав сказал, что я могу заехать к нему домой, он в той стороне живет, где и дача, взять ключи и поехать в загородный дом. Я поблагодарил Старшинова, сказал, что сейчас подъеду, и отключил связь. Потом я отправился к Семену Игнатьеву, чтобы попросить его отвезти меня на машине на дачу к Старшинову. О том, чтобы просить Семена пожить у него несколько дней, я и не думал, поскольку все знают, что он мой близкий друг, и если полицейские начнут меня разыскивать, то первым делом отправятся к нему домой. А о Старшинове никто не знал, даже родители, поэтому я и решил забраться в эту глухомань. Однако когда я пришел к Семену, то увидел, что он был навеселе, поэтому даже просить его не стал отвезти меня, потому что знал, что он откажет. А когда увидел в прихожей на комоде ключи от машины, решил поехать на автомобиле сам. А потом с дачи позвонить Семену и сказать ему, что взял машину прокатиться.

– А зачем тебе надо было угонять машину? – с недоумением спросила Ксения. – Нельзя было вызвать такси?

Илья налил еще порцию виски, со вкусом выпил, традиционно закусил огурцом и тоном вальяжного человека ответил:

– Ты же знаешь, Ксюша, у страха глаза велики. Я в тот момент чувствовал себя загнанным зайцем, мне казалось, что все вокруг уже знают об убийстве Марины и Ивана и на меня уже объявлена охота, и что менты сразу же вычислят, на каком такси и куда я поехал. Да и пьян я был, потому сдуру и взял у Семена дома ключи от машины, лежавшие на комоде. В общем, от дома Семена я отъехал на приличное расстояние и был уже на противоположном конце Москвы, проехав по МКАД. Но… – Илья тяжко вздохнул, – давно не сидел за рулем, переоценил свои возможности водителя и, как и следовало ожидать, не справился с управлением и на одном из поворотов врезался во встречную машину. К счастью, ни я, ни мужик не пострадали, только машины. Мужик, в чью машину я врезался, увидел, что я под кайфом, даже разговаривать со мной не стал, вызвал по телефону полицию. Тут я вообще перепугался. Подумал, приедут менты, повяжут, выяснится, что я из Темных Аллей, где совершены два убийства, и тогда мне мотать срок до скончания века. Короче, дожидаться полиции я не стал. Сделал вид, что мне нужно в туалет, сошел с дороги и скрылся в лесу. Какое-то время я проплутал по лесу, потом все же вновь вышел к дороге и сориентировался по карте в телефоне, где нахожусь. Оказалось, что не так уж и далеко от дома Владислава Старшинова. Кайф уже стал проходить, и я добавил из фляжки. Затем посмотрел в приложении для мобильного телефона, какие в этом районе ходят автобусы и где находится остановка. Она была неподалеку, всего-то в полкилометре от того места, где я находился. Не выходя на дорогу, я дотопал до остановки, дождался автобуса, сел на него и доехал до дому Владислава. Домой к Владу я заходить не стал, не хотел встречаться с его женой, поэтому позвонил ему и попросил вынести ключи от дачи на улицу. Влад вышел из дому с ключами, а когда увидел, что я в изрядном подпитии, вызвался довезти меня до дачи, благо до нее было не так уж далеко. Я отказываться от предложения товарища не стал, и Влад подбросил меня на своем автомобиле до своего загородного дома. Вот с тех пор я и живу здесь, – закончил свой рассказ Леденев.

– Да-а, веселенькая история, – мрачно сказала Ксения. Она не выражала сочувствия брату, а скорее осуждала его. – И что ты дальше намерен делать?

Илья пожал плечами.

– Не знаю, но дальше прятаться бессмысленно. Думаю, сделать явку с повинной, потому-то и решил сегодня объявиться. Я ж телефон, чтобы мое местоположение полицейские не вычислили, в лесу прятал, а сегодня сходил за ним, вставил симку, которую вытаскивал, и позвонил родителям.

– Но раз ты ни в чем не виноват, зачем нужно было сбегать? – как-то отстраненно и раздумчиво проговорила Ксения, и непонятно было, у кого она спрашивала – у себя или у брата. – Побег какой-то глупый – в никуда, будто в пустоту.

Я выслушал Леденева, никак не проявляя своих эмоций. Похоже, все то, что говорил Илья, было правдой, а если это так, и он не виноват ни в убийстве Ивана Царапкина, ни в убийстве Марины Мороз, то их убил кто-то другой… И я уже догадался, кто именно и почему.

– Ладно, рано пока еще идти в полицию, – проговорил я твердо, приняв решение, как поступить дальше, чтобы изобличить убийцу. – Я попробую тебе помочь.

И Илья, и Ксения посмотрели на меня удивленно и с надеждой.

– Ты правда можешь это сделать? – робко спросила девушка, очевидно, боясь поверить в то, что я смогу снять клеймо позора с ее семьи.

Как ни крути, а семья Леденевых, как сказали бы в старые времена, обесчещена. Один из ее членов подозревается в нарушении шестой заповеди «не убий», а значит, бремя ответственности за этот грех так или иначе лежит на всей семье.

– Я постараюсь, – пообещал я девушке и посмотрел на Илью. – Где та цепочка, что ты сорвал с убийцы?

Илья после моего обещания помочь ему выпутаться из скверной истории, в которую он угодил, воспрянул духом и с готовностью ответил:

– У меня.

– Покажи-ка, – потребовал я.

– Минутку! – Леденев, уже изрядно нагруженный спиртным, грузно поднялся, прошел на ту половину помещения, где располагалась условно гостиная, достал из тумбы, стоявшей под телевизором, цепочку, вернулся и, вновь сев за стол, положил ее передо мной.

Я взял ее и рассмотрел. Цепочка была не из дешевых – массивная, золотая, панцирного плетения с золотым же крестом. Не каждый может себе позволить купить такую вещицу. Она была прочная, надежно спаянная, и все же одно звено, соединявшее, собственно, саму цепочку и замок, не выдержало и при растяжении порвалось. Вот оно подтверждение того, что поговорка «слабое звено» не метафора, а реальность.

– Короче, Илья, – проговорил я, подняв одной рукой цепочку за два конца вверх и, подставив руку, отпустил ее. Цепочка с крестиком скользнула в мою ладонь, образовав на ней горку. – Ты сиди пока здесь на даче и не высовывай отсюда носу. А мы с Ксенией съездим кое-куда и попробуем изобличить преступника. Цепочку с крестиком, если ты не против, я заберу с собой под личную ответственность Ксении.

– Не вопрос, – окрыленный моим обещанием помочь ему, деловито проговорил Илья. – Забирай!

– Отлично! – Я встал и сунул цепочку в карман джинсов. – Пойдем, Ксения, – сказал я девушке.

Она также поднялась из-за стола.

Попрощавшись с Ильей, мы вышли из комнаты в прихожую, а затем на улицу.