Мы с Ксенией выехали из поселка и двинулись в сторону Москвы, чтобы по МКАД обогнуть ее с востока, выехать на Новорязанское шоссе, потом на Малое Московское кольцо, откуда уже рукой было подать до коттеджного поселка Темные Аллеи. Я достал из кармана телефон, активировал его и, найдя в контактах номер телефона Дмитрия Воскресенского, позвонил ему. Дмитрий сказал, что занят, но я пообещал, что не отниму у него много времени, и задал ему всего лишь один вопрос, и когда ресторатор ответил на него, я укрепился в своем мнении, что иду по правильному пути.

Разъединив связь с Воскресенским, я набрал 102 и попросил взявшего на том конце телефонной цепочки трубку оператора соединить меня с дежурной частью Отдела полиции Семеновского района, где служил начальником уголовного розыска майор Сергей Николаевич Кузнецов и где не далее, как вчера вечером я побывал не по своей воле.

Некоторое время спустя мою просьбу выполнили – в телефоне раздался щелчок, и полицейский голосом утомленного долгим дежурством человека проговорил:

– Дежурный по Семеновскому Отделу полиции слушает.

– Добрый день! – сказал я приветливо. – Не могли бы вы соединить меня с майором Сергеем Николаевичем Кузнецовым?

– Извините, – пробубнил голос. – Кузнецова сейчас нет на рабочем месте.

– А вы что, еще не слышали, что уже давным-давно изобрели мобильную связь, и у майора есть сотовый телефон, – позволил я себе пошутить с представителем правоохранительных органов.

Дежурный не оценил мой юмор и довольно резко ответил:

– Номера мобильных телефонов сотрудников Отдела полиции гражданам не даем.

Я так просто не сдаюсь, поэтому стал настаивать:

– Вы тогда сами позвоните майору и попросите его перезвонить Игорю Гладышеву – у него есть номер моего телефона – и скажите Кузнецову, что он мне очень нужен. У меня есть кое-какие сведения относительно убийства Ивана Царапкина и Марины Мороз, произошедшие в коттеджном поселке Темные Аллеи. Это важно, товарищ дежурный! Очень важно! – повторил я настойчиво.

– Я попробую, – пообещал на том конце телефонной цепочки дежурный, и связь прервалась.

Ксения, довольно лихо управлявшая автомобилем, скосила на меня глаза.

– Чего это ты о майоре Кузнецове вспомнил? – поинтересовалась она и подозрительно спросила: – Илью в полицию сдать хочешь?

За целый день розысков Ильи, бесед со свидетелями и драки я порядком утомился – провел по физиономии ладонью, словно пытаясь таким образом стереть с нее уставшее выражение. И мне это сделать удалось. Не могу сказать, что лицо у меня засияло как медный пятак, но улыбка возникла.

– Нет, Ксюша, – проговорил я снисходительно. – Это вы уж на семейном совете сами решайте, когда, где и кому будет сдаваться Илья. У меня другое дело к майору Кузнецову.

Не успел я это проговорить, как зазвенел мой мобильный телефон. На дисплее высветился незнакомый номер, но я уже догадался, что звонил начальник уголовного розыска Отдела полиции по Семеновскому району. И не ошибся – звонил действительно он.

– Игорь Гладышев? – спросил Кузнецов.

– Он самый, – подтвердил я. – Здравствуйте, Сергей Николаевич.

– Здравствуй, здравствуй, Гладышев! – как-то уж очень мягко и фамильярно проговорил майор, чтобы это было похоже на проявление дружеских чувств ко мне. – А я вот собрался тебе звонить сам. Да тут дежурный по Отделу полиции позвонил, сказал, что ты меня разыскиваешь.

– А чего это вы мне звонить хотели? – включил я дурачка, хотя прекрасно понимал, по какой причине майор хотел мне звякнуть.

– Да тут вот в ходе расследования, – насмешливо начал говорить майор, – я вышел на свидетеля Артема Мороза. Так вот он мне сказал, что не далее как сегодня днем к нему приходил какой-то мужчина, представился сотрудником уголовного розыска Петровым, избил его и с применением физической силы потребовал от него предъявить алиби на момент убийства его бывшей жены Марины Мороз. И ты знаешь, Гладышев, по описанию Артема Мороза приходивший к нему фальшивый полицейский разительно похож на тебя.

На некоторое время в нашем разговоре возникла пауза, в конце которой я только и мог сказать: «Кхм».

– Ты что, Гладышев! – теряя вдруг свой притворно-ласковый тон, загремел майор. – Совсем берега потерял?! На нары хочешь? Этот Артем Мороз сказал, заявление на тебя напишет, и тебе тогда будет грозить реальный срок за нанесение телесных повреждений и за то, что ты выдавал себя за сотрудника полиции.

– Товарищ майор, – промямлил я. – С Артемом я постараюсь договориться. Не будет он писать заявление.

– Пока еще товарищ майор, – раздельно и акцентированно на слове «товарищ» проговорил Кузнецов. – Но чувствую, что скоро для тебя буду гражданином начальником… Гладышев, ты же обещал не путаться у меня под ногами. И вообще перестать заниматься этим делом. Так какого черта!.. – рявкнул он, и тут я вставил свое слово:

– Пока еще, товарищ майор, в свое оправдание могу привести слова Екатерины Второй, защищавшей Суворова, который вопреки приказу «не штурмовать» предпринял штурм турецкой крепости: «Победителей не судят», – как-то так витиевато и иносказательно высказался я.

А майор был не дурак, сразу понял, что я имел в виду. Правда, чтобы осознать мой посыл, ему потребовалось не менее минуты, по прошествии которой он как-то недоверчиво промолвил:

– Ты хочешь сказать, что нашел Илью Леденева?

Еще пока рано было говорить о том, что я нашел брата Ксении, и выдавать его схрон, а потому я постарался тактично обойти этот острый вопрос.

– Да, Сергей Николаевич, я нашел настоящего убийцу – и этим человеком является не Илья Леденев.

В майоре вдруг проснулся скептик.

– Неужели?! – произнес он с сомнением. – И кто же он?

– Один очень нехороший человек, которого я собираюсь сегодня разоблачить. И если вы, Сергей Николаевич, через… – я посмотрел на установленный в держателе на передней автомобильной панели телефон Ксении – навигатор показывал до Темных Аллей час десять езды, – через час подъедете к дому Царапкиной Наталии Владиславовны, то узнаете кто именно.

Тон у меня был очень интригующий, но майор на него не купился.

– Имей совесть, Гладышев, – проговорил он недовольно. – Время шесть часов. Я только что домой зашел, целый день как савраска бегал по этим вашим Темным Аллеям, разыскивая свидетелей. И это в воскресный день, между прочим. Давай на завтра перенесем.

– Эх, това-арищ, пока еще ма-айо-ор… – протянул я укоризненно.

– Не товарищ пока еще майор, а пока еще товарищ майор, – поправил меня Кузнецов.

– Но кто знает, Сергей Николаевич, может, и «пока еще майор». Вдруг за раскрытие этого загадочного двойного убийства вам подполковника присвоят. Лавры ваши, я на них не претендую.

На этот раз Кузнецов сказал:

– Кхм, – причем как-то неуверенно, словно колеблясь.

Как говорится, куй железо, пока горячо.

– Да, товарищ майор, нет в вас сыщицкого азарта, боевого задора, который заставляет истинного детектива, несмотря на усталость, выскакивать из дома и бежать в поисках истины хоть на край света, – попытался я взять Кузнецова на «слабо». – Но нет, так нет. А завтра я не могу – на работу выхожу. До свидания.

На «слабо» взять все же получилось.

– Погоди, – пробурчал Кузнецов. – Черт с тобой, я приеду. Но если, Гладышев, ты обманешь мои ожидания и вместо имени преступника выдашь мне какую-нибудь туфту, я тебя, Гладышев, прихвачу с собой и по дороге домой не поленюсь сделать крюк, чтобы завести тебя в «обезьянник» нашего отдела полиции. Одно место я тебе там зарезервирую.

– Договорились, – ухмыльнулся я и нажал на телефоне кнопку разъединения связи.

– Ну ты интриган, – сказала Ксения, внимательно слушавшая мой разговор с начальником уголовного розыска. – Мне-то хоть расскажи в чем дело.

– Всему свое время, – уклонился я от ответа и больше оставшуюся часть пути не проронил о преступлении ни слова.

На подъезде к Темным Аллеям я позвонил Царапкиной и сказал, что через несколько минут прибуду к ней с отчетом о проделанной работе.

– Хотите сказать, что вы закончили порученное мною вам дело? – уточнила пожилая женщина.

– Да, Наталия Владиславовна, – признался я.

– И вы нашли Илью Леденева?

По моему мнению, руководитель, пусть и бывший, но такого большого учебного комплекса, каким ранее заведовала Царапкина, должен быть более сдержанным и не проявлять так откровенно любопытство.

– Наталия Владиславовна, я еду к вам отчитаться, – повторил я. – Потерпите несколько минут, и я отвечу на все интересующие вас вопросы. До скорой встречи, – произнес я и отключил телефонную связь.

Мы проехали знакомое КПП, поплутали по поселку и выехали на улицу Березовую, где жила Царапкина. Майор Кузнецов был уже на месте. Он поджидал нас сидя в своей машине белого цвета «Porsche Macan». Ничего себе живут начальники уголовного розыска Московской области! Такой новенький кроссовер миллионов десять стоит. Вряд ли он смог бы заработать на свою зарплату полицейского на такой крутой автомобиль. Ладно, будем считать, что он ему достался в наследство от богатого дядюшки, проживающего в Германии.

Мы с Ксюшей и майор одновременно вышли из автомобилей и приблизились друг к другу. Кузнецов, одетый, как обычно, в гражданку – в темные брюки и голубую рубашку, – руки мне не подал, очевидно, считая меня потенциальным претендентом на роль сидельца на ближайшее время в «обезьяннике». А арестантам, пусть и потенциальным, блюстители закона руку не подают. Ну и пусть, очень-то надо. Он лишь, хмуро глянув не меня, буркнул:

– Не могу сказать, что рад тебя видеть, Гладышев.

Хотелось мне сказать, что я тоже не в восторге от встречи с ним, но я лишь произнес:

– Насильно мил не будешь.

– А вы сестра Леденева? – взглянув на Ксению, припомнил начальник уголовного розыска. – Вы вчера за Гладышевым на машине к нам в отдел приезжали.

– Точно, – подтвердила девушка.

– Извините, не запомнил, как вас зовут…

– Ксения.

– Очень хорошо, – почему-то сказал майор, хотя было неясно, что было хорошего в том, что девушку зовут Ксенией, и потом повернулся ко мне. – Ну давай, Гладышев, веди.

Я, ни слова не говоря, развернулся и пошел к калитке.

Неожиданно как-то потемнело, хотя до сумерек было еще время. Парило, становилось душно, откуда-то с юга наползали тучи. Очевидно, скоро пойдет дождь. «Дождь – это хорошо, – подумал я. – Дождь – к удаче. Пусть она мне сегодня сопутствует при разоблачении преступника».

Я приблизился к калитке. На сей раз никто меня не встречал, и я нажал на кнопку на вызывной панели. У калитки не встречали, но ждали, потому что почти тотчас же динамик заговорил голосом младшего сына Наталии Владиславовны Алексея Царапкина:

– Это вы, Игорь?

– Да, Алексей, собственной персоной, – подтвердил я.

Щелкнул язычок замка, открывшийся дистанционно, я толкнул калитку, и мы втроем вошли на территорию особняка семьи Царапкиных. Уже знакомой мне дорогой двинулись к возвышавшемуся невдалеке дому, похожему то ли на замок, то ли на дворец. Из особняка вышел Алексей и направился к нам навстречу. На сей раз его немного расплывшаяся фигура была упакована не в спортивные штаны и футболку, а в светлый летний костюм и светлую же рубашку. На ногах опять-таки светлого тона летние туфли. Алексей был удивлен составу моей компании, особенно присутствию в ней сестры Ильи Леденева, которого семейство Наталии Владиславовны считало убийцей Царапкина-старшего, но виду не подал.

– Здравствуйте, Игорь Степанович. Здравствуйте, товарищ майор, – проговорил он, пожимая поочередно мне и Кузнецову руки, а девушке кивнул: – Здравствуй, Ксения.

Они оба жили в одном поселке и наверняка не один год знали друг друга.

– Проходите, пожалуйста, – сделал Царапкин-младший широкий жест рукой в сторону дома.

Приостановившаяся было для того, чтобы поздороваться с хозяином дома, наша троица продолжила движение. Возглавил процессию Алексей. Мы поднялись по ступенькам крыльца и вошли в дом.

В «тронном зале» семьи Царапкиных, в котором запросто можно было провести выпускной бал учеников, окончивших школу, которой заведовала когда-то Наталия Владиславовна, как-то сиротливо смотрелись всего три фигуры поджидавших нас женщин. Первой была хозяйка дома, восседавшая в своем инвалидном кресле, одетая сегодня не так строго, как вчера, – в домашнее несколько широковатое платье сине-бело-зеленой расцветки. Второй была сиделка Царапкиной – дебелая Аннушка в своем неизменном темном платье. Она сидела на оттоманке, чуть сзади и слева от своей госпожи. Третьей женщиной, сидевшей в кресле справа от Царапкиной, была супруга Алексея и, соответственно, невестка Наталии Владиславовны. Звали ее, насколько я помню, Еленой. Тихая, скромная и красивая какой-то «ретро» красотой женщина. И одета была в ретро-стиле покроя тридцатых, сороковых годов – в серую юбку-карандаш, перехваченную в осиной талии ремешком, и винтажную белую, кружевную блузку. На ногах белые плетеные босоножки. Если кто-то подумал, что вещи на Лене были из бабушкиного сундука, то он сильно ошибается, разумеется, все вещи брендовые, дорогие, стильные. Ей хоть сейчас на подиум демонстрировать моду ушедшей эпохи в современном стиле. Дамочка сидела, закинув ногу на ногу, что подчеркивало изящные линии ее бедер. Однако ж элегантную подругу жизни выбрал себе этот Леха Царапкин. Ну, да ладно, Ксюша Леденева тоже хороша. Но что-то я слишком много внимания уделил этой особе Елене. Пойдем дальше.

Детей Алексея и Лены видно не было, вероятно, ими занималась нянька. А как же, в таком богатом семействе наверняка есть нянька, гувернантка, бебиситтер или, как здесь у них, у богатых, называется женщина, которая ухаживает за детьми.

Поскольку на улице темнело все больше и больше, в гостиной горели все четыре огромные люстры, свисавшие с высокого потолка.

Царапкина, как и ее младший сын, тоже была удивлена появлением в моей компании майора, а особенно сестры убийцы ее старшего сына. На ее лошадином лице с чуть выступающей вперед челюстью злобно блеснули глаза. Однако Царапкина умела владеть собой. Злобный огонек в ее глазах погас, взгляд безразлично скользнул по Ксении и потом, напрочь игнорируя девушку, остановился на мне.

Ксюша чувствовала себя в стане врагов не очень-то уютно. Это было заметно по ее растерянному виду. Но она старалась держаться гордо и независимо, что у нее плохо получалось. Ксюша двигалась чуть впереди, я, Алексей и Сергей Николаевич – позади нее. Наше шествие напоминало шествие трех инквизиторов, ведших на расправу к епископу пойманную ведьму. Приблизившись к трем сидевшим дамам, мы остановились.

– Еще раз здравствуйте, Наталия Владиславовна, – сказал я Царапкиной и поочередно в знак приветствия склонил голову в сторону Аннушки и Елены.

Поздоровались и майор с Ксенией.

– Добрый вечер, – поприветствовала и хозяйка дома гостей и предложила: – Садитесь, пожалуйста. – Она все так же продолжала игнорировать Ксению.

Поскольку Царапкина являлась для меня главным лицом – заказчицей, а я исполнителем, то я сел напротив нее, пододвинув поближе одно из стоявших неподалеку кресел. Майор устроился в кресле справа от меня, Ксюша села в подвинутое для нее Алексеем кресло, слева. Сам Царапкин-младший сел на банкетку чуть дальше. Таким образом мы образовали круг, похожий на кружок анонимных алкоголиков, каким обычно показывают заседание этого общества в кинофильмах.

– Вы сказали, Игорь Степанович, – начала глуховатым тоном хозяйка дома, – по телефону, что придете ко мне с отчетом о проделанной работе. Простите меня за казенный термин. Следует ли это понимать, что вы выполнили мою просьбу?

Я склонил голову в знак согласия.

– Да, Наталия Владиславовна.

– И где находится убийца моего старшего сына Илья Леденев? – глядя на меня немигающими глазами и продолжая напрочь игнорировать Ксению, спросила Царапкина.

Я вежливо ответил:

– Хочу пока оставить этот вопрос без ответа.

Тут в разговор вмешался майор Кузнецов. На его сплюснутом и сверху и снизу лице появилось недовольное выражение.

– Скрывая место нахождения преступника, вы становитесь его соучастником, гражданин Гладышев, – проговорил он официальным тоном.

– Я сказал, что хочу пока оставить этот вопрос без ответа, «пока еще, товарищ майор», – стараясь говорить не очень резко, произнес я. – Ключевое слово «пока», а это значит, что в конце нашего разговора я назову место, где находится Леденев. Вернее я позвоню ему, и Илья сам явится в полицию. Только он не преступник, – попенял я майору, а потом Царапкиной. – И уж точно не убийца.

– Вот как?! – изумилась Наталия Владиславовна, и ее брови взлетели вверх. – И кто же он, по-вашему?

– Я назову его имя в процессе моего рассказа, – пообещал я. – Вы, Наталия Владиславовна, попросили меня не только найти Илью Леденева, но и расследовать обстоятельства убийства вашего старшего сына. Что я и сделал. А теперь я хочу вам поведать о том, что произошло в четверг вечером в вашем поселке. – Я откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и закинул ногу на ногу, сев удобнее, ибо приготовился к долгому рассказу. – Итак, – начал я, – в четверг вечером двадцать третьего августа Илья и Иван встретились возле магазина, расположенном в поселке Темные Аллеи. Оба имели интимные отношения с непутевой Мариной Мороз, и оба о том, что Марина изменяет им обоим, недавно узнали. На этой почве мужчины и разговорились. Они стали выяснять отношения, но до драки дело не дошло, а наоборот, разборки закончились мирным путем, мужчины взяли бутылку водки и отправились к Ивану домой. Мужчин, входящих во двор Ивана, видел его сосед, живущий напротив, Андрей Никольский. Дома у Царапкина Иван и Илья стали выпивать и жаловаться друг другу на свою нелегкую судьбу обманутых любовников.

Обратив внимание на недоверчивый взгляд Царапкиной, я сказал:

– Да-да, Наталия Владиславовна, они выпивали и мирно беседовали. Не всегда мужчины из-за женщины устраивают драку с поножовщиной. Бывает, что и мирно изливают друг другу душу, как и в случае с Иваном и Ильей.

Я, конечно, вольно излагал признание Леденева, сделанное им на даче его друга Вячеслава, даже привирал для более красочного восприятия картины произошедшего слушателями, но мне казалось, что я правильно реконструировал события, происходившие в четверг вечером.

– Когда обсуждение безнравственного поведения Марины Мороз, – вернулся я к своему рассказу, – было в самом разгаре, водка закончилась. И тогда Илья отправился в магазин и купил вторую бутылку водки, что может подтвердить продавец. Вот именно в это время в дом к Ивану и пришел убийца. Он не собирался с ним ни ссориться, ни ругаться, ни выяснять отношения. У него была конкретная цель: убить Ивана. Иван превосходно знал этого человека, не ожидал от него нападения, и убийца, воспользовавшись этим преимуществом, взял со стола нож и нанес Ивану смертельный удар в сердце. Когда ваш сын упал на пол, убийца выключил свет и собрался было выйти из дома. В этот момент как раз-таки и вернулся с бутылкой водки в пакете Леденев. Илья позвал Ивана по имени, и в этот миг убийца напал с ножом на Леденева. Тому удалось отбиться, и преступник ретировался. Кто был этот человек, Илья так и не узнал. На улице преступник не стал выходить на дорогу, чтобы не попасться ненароком кому-либо на глаза, а покинул участок, перемахнув забор через участок соседей. И тут вдруг убийца понял, как все удачно для него сложилось. Когда в доме Илья окликнул Ивана по имени, убийца узнал его по голосу. Он знал о любовном треугольнике между Ильей, Иваном и Мариной Мороз и подумал, что подозрение в убийстве вашего сына падет на Леденева, что Илья из ревности убил своего соперника Ивана. А чтобы еще больше усилить подозрения против Ильи, преступник решил убить Марину Мороз. С тем, чтобы полицейские, да и все окружающие пришли к выводу, что Илья в порыве ревности убил не только своего соперника, но и свою неверную любовницу. Он отправился к Марине Мороз, и она впустила его, поскольку хорошо знала преступника. Уж под каким предлогом он сумел пройти вместе с нею в дом, я не знаю, но думаю, товарищ майор, – я взглянул на Кузнецова, – вы это у него в ближайшее время узнаете. Разумеется, когда я назову имя убийцы. Но, как бы то ни было, преступник вошел в дом к Марине Мороз и, подгадав момент, ударил ее ножом в грудь. Труп положил на кровать. Убийство Марины Мороз было совершено тем же ножом, что и убийство Ивана. Нож преступник оставил на месте преступления, чтобы никто не сомневался в том, что оба убийства совершены одним и тем же орудием преступления и одним и тем же человеком, а именно Ильей Леденевым. Тот же, обнаружив в доме Ивана убитого хозяина, с перепугу кинулся домой, собрался и отправился к Марине с тем, чтобы рассказать ей о случившемся с Царапкиным-старшим. И там он тоже обнаружил еще один труп. И тут Илья, испугавшись, что на него может пасть подозрение в убийстве двух человек, решил сбежать. Конечно, его побег был непростительной глупостью, потому что сыграл на руку преступнику, ибо его побег дал основание думать окружающим и полицейским, что именно он совершил два убийства, а потом, испугавшись содеянного, подался в бега, желая уйти от ответственности…

Тему относительно того, что Илья побывал у своего друга Семена Игнатьева, угнал у него автомобиль, а потом совершил в пьяном виде аварию, я решил не поднимать – это другая история, и пусть с нею разбирается дорожная автоинспекция или какая там организация занимается подобными делами.

Я сделал паузу, чтобы передохнуть, чем и воспользовалась Наталия Владиславовна.

– Игорь Степанович, – проговорила она сурово и нетерпеливо. – Вы долго еще собираетесь интриговать? Может быть, вы наконец назовете имя того, кто по вашему мнению убил моего сына?

Вот наконец и настала кульминация моего двухдневного расследования. Я хмыкнул, представляя, какой эффект произведет названное мною имя.

– Это он, – я вытянул указующий перст в сторону Алексея. – Царапкин-младший!

Я ошибся: эффекта разорвавшейся бомбы, как принято называть в подобных случаях неожиданное для окружающих сообщение, мои слова не произвели. Никто не стал шуметь, вскакивать с места, размахивать руками, что-то кричать… отнюдь. Все сидели на своих местах, как в рот воды набрав, и тупо смотрели на меня. Немая сцена из комедии «Ревизор» (хотя ничего комедийного в ней не было, наоборот, налицо была трагедия, произошедшая в одной отдельно взятой семье) длилась целую минуту. Сам незабвенный Николай Васильевич, если был бы ее свидетелем, похлопал бы персонажам в знак благодарности за хорошее исполнение сцены в ладоши. Наконец, затянувшееся молчание прервал сам виновник «торжества». Нет, не я, хотя я и был виновником раскрытия преступления, а Алексей – виновник двух убийств.

– Какая глупая шутка, – проговорил он с натянутой улыбкой.

– Это не шутка, – промолвил я холодно. – Я обвиняю вас в том, что это именно вы убили своего брата, а потом его любовницу Марину Мороз, – моему тону мог позавидовать государственный обвинитель, зачитывающий обвинительное заключение в суде.

Холеное лицо Алексея от округлого подбородка и до залысин пошло пятнами.

– Что за чушь вы несете? – проговорил он сквозь зубы, от чего его довольно неплохая дикция была нарушена. – Что вы себе позволяете? Вас наняли для того, чтобы вы нашли убийцу Ивана Илью Леденева, скрывающегося от полиции. А вы, не сумев справиться с заданием, устраиваете клоунаду и обвиняете меня в убийстве собственного брата! Убирайтесь из моего дома! – и он указал рукой в сторону двери.

Алексей ничуть меня не напугал своим выпадом. Видал я таких.

– Ну уж нет, – возмутился я. – Мне была поставлена задача, я ее выполнил, извольте теперь выслушать отчет о проделанной работе до конца.

Наконец, будто кто-то подал команду «отомри», и остальные члены нашего «кружка анонимных алкоголиков» тоже зашевелились. Пришел в движение и полицейский. Он сцепил в замок руки и склонил голову чуть набок, словно такое положение головы позволяло ему лучше видеть меня.

– Гладышев, раз ты занимаешься частным сыском, то обязан знать, – проговорил он насмешливо и назидательно, – что у любого преступления есть мотив. У Ильи Леденева он есть – это ревность. А какой мотив для совершения убийства своего брата был у Алексея Царапкина? – Он явно мне не верил.

– Извольте, – я взглянул на хозяйку дома, сидевшую с каменным лицом, и сказал: – Извините, пожалуйста, но я вынужден выдать вашу тайну. – Я повернулся к майору Кузнецову. – Наталия Владиславовна призналась мне, что у нее саркома и жить ей осталось немного. Я думаю, что ею уже составлено завещание, согласно которому доля наследства, состоящего из особняка и дохода от торгового дома, которым владеет семья, должно было бы достаться старшему брату, но младший посчитал, что непутевый старший брат не достоин владеть этой долей наследства, а потому убил его. Второй, так сказать, лишний. Ну, а попутно решил свалить вину за убийство на подвернувшегося Илью Леденева и убил Марину Мороз, чье тело и любовные ласки Иван и Илья делили, о чем Алексей знал со слов родственника и не преминул своим знанием воспользоваться, подставив Леденева.

– Но-но, – ухмыляясь и с чувством превосходства проговорил Алексей. Его холеная, сытая физиономия расплывалась от предвкушения того, что он сейчас своими контраргументами размажет меня как масло по бутерброду. – Легче на поворотах! У меня есть…

Я не дал Царапкину договорить и отмахнулся от него как от назойливой мухи.

– Я знаю… алиби. Вы хотите сказать, что вы во время убийства находились в доме Дмитрия Воскресенского. Сегодня, когда я понял, кто на самом деле убийца Ивана и Марины, я звонил Дмитрию, и он подтвердил, что вы в числе прочих гостей действительно были у него в четверг на его дне рождения. Но когда я был у него с визитом, проверяя алиби одного из подозреваемых, он сказал, что во время, скажем так, дружеской попойки некоторые гости выходили из, как Дмитрий называет, «развлекательного комплекса» покурить. Во время посещения Воскресенского я обратил внимание, что у Дмитрия стоят на улице и в помещении бассейна видеокамеры. Так вот я уверен, что если просмотреть видеозаписи с камер, сделанные в четверг вечером, то можно увидеть, что вы покидали усадьбу Воскресенского на некоторое время. И это время как раз-таки совпадет с временем, когда сосед Ивана Андрей Никольский видел, как Илья Леденев после драки с вами и обнаружения трупа вашего брата выходил из его дома. Это первое, что указывает на вас как на убийцу. Второе, – я вновь повернулся к майору. – Сергей Николаевич, помните, когда я оказался у вас в полиции, я спрашивал у вас, откуда вам стало известно о том, что я появлюсь в доме Марины Мороз, где находился ее труп?

– Допустим, – без каких-либо эмоций нейтрально проговорил Кузнецов, однако в глазах его читался интерес.

– Вы мне не сказали, но я был очень удивлен тем, что полицейские поджидали меня в доме убитой. И только позже я догадался, кто вам сообщил о том, что я буду в доме у Марины Мороз. Конечно же сообщил Алексей Царапкин. – Я взглянул на хозяйку дома. – Вчера, когда я ехал на машине от супруги Ильи Леденева домой к Марине Мороз, еще не зная, что она убита, вы позвонили мне и поинтересовались, как идет расследование. Я вам отчитался о проделанной за вчерашний день работе и, между прочим, сообщил, что еду к Марине Мороз. Так вот, в тот момент рядом с вами находился ваш сын Алексей. Он из нашего с вами разговора понял, куда я направляюсь, позвонил в полицию и сообщил о конечной точке моего маршрута. Алексей, разумеется, с самого начала был против моего участия в расследования убийства его брата, поскольку опасался, что я рано или поздно докопаюсь до сути дела, а потому, сообщив в полицию о том, что в доме Мороз лежит труп Марины и убийца должен сейчас туда подъехать, решил подставить меня, чтобы вывести из игры. – Я обратился к начальнику уголовного розыска: – Признайтесь, Сергей Николаевич, был такой звонок?

– Ну-у, – не очень охотно проговорил майор, очевидно не очень-то желая выдавать пресловутую тайну следствия, но все же признался: – Был. Но кто звонил и кому принадлежал телефонный номер, мы определить не смогли.

– Правильно, – как о само собой разумеющемся проговорил я. – У Алексея наверняка был телефон с какой-либо левой симкой, с него он и позвонил, а потом избавился от телефона и симки, выбросив их где-нибудь в лесу или утопив в реке, потому-то его и вычислить не смогли… И наконец, третье и последнее, что указывает на Алексея Царапкина как на убийцу. – Я достал из кармана джинсов разорванную цепочку с крестиком и, держа ее за два конца пальцами одной руки, покачал точно маятник. – Узнаете? – с видом триумфатора спросил я у Наталии Владиславовны.

Она ничего не ответила, лишь с трудом, как будто у нее во рту было нечто размером с бильярдный шар, сглотнула.

– Понятно, не хотите свидетельствовать против своего младшего сына. – А вы узнаете? – я вытянул руку с цепочкой и крестиком в сторону супруги Алексея.

Молодая женщина слушала меня с широко открытыми, полными наивного удивления глазами. Она, видимо, с трудом верила в происходящее.

– Э-э… – проблеяла она растерянно и как-то беспомощно посмотрела по сторонам в поисках поддержки. Но все молчали. – Да, эта цепочка и крестик моего мужа, – наконец выдавила она. – Я их дарила ему на день рождения.

– Дура! – сорвалось с языка Алексея Царапкина.

– Что и требовалось доказать, – с чувством глубокого удовлетворения проговорил я. – Это главная улика в деле о двойном убийстве. – Я подставил ладонь под цепочку, точно так же, как подставлял ее под цепочку, забирая у Ильи, отпустил концы, и она струйкой скользнула в мою руку.

– Еще вчера утром, – продолжил я свою обвинительную речь, – когда я пришел в этот дом, то обратил внимание, что на шее Алексея имеется ссадина. Она и сейчас еще видна. Я был удивлен этой похожей на странгуляционную борозду потертости, а вот сегодня, когда Илья отдал мне цепочку и рассказал о том, что в доме Ивана сорвал ее в драке с убийцы, я понял происхождение этой ссадины на шее Алексея. Она образовалась в результате чрезмерного сдавливания кожи Царапкина-младшего цепочкой, когда Леденев с силой потянул за нее, и она образовала эту самую странгуляционную борозду.

За окном пошел дождь, зашелестел по газону и по подоконнику. Форточка оказалась открытой, и сразу же повеяло прохладой.

– Возьмите, Сергей Николаевич, – я протянул майору цепочку, и он взял ее. – Может быть, у экспертов есть какой-то способ определить, скажем, по отпечаткам звеньев от цепочки на коже Алексея Царапкина, что именно эта цепочка была сорвана Леденевым с его шеи.

Ну что ж, мне здесь делать было больше нечего. Я поднялся из кресла и подошел к хозяйке дома. Выглядела она неважно, глаза у нее были пустые, лицо серым и состарившимся, казалось, за те несколько минут, пока я говорил, на несколько лет. Оно и понятно, не такого оборота дела ожидала моя работодательница. Всего три дня назад убили ее старшего сына, а вот сегодня выяснилось, что убийца ее младший сын, который пойдет под суд. Да, трагедия семьи Царапкиных. Я склонился к пожилой женщине и сказал так тихо, чтобы никто, кроме хозяйки дома, меня не услышал:

– Наталия Владиславовна, оставшуюся часть гонорара я у вас не возьму. Будет несправедливо, если вы заплатите за разоблачение своего собственного сына. Мне же хватит того задатка, что вы скинули на карточку вчера.

А сказал я тихо, чтобы моих слов не слышал майор Кузнецов. Я же ему говорил, что работаю не за деньги, а из спортивного интереса, а то еще услышит про гонорар и привлечет к ответственности за незаконную трудовую деятельность.

Наталия Владиславовна никак не реагировала на мои слова. Она наверняка еще не скоро отойдет от шока, полученного после моей обличительной речи.

Я развернулся к присутствующим, развел руки в стороны и вверх, как артист, вышедший на поклон к зрителям, но не поклонился, а хлопнул себя руками по бедрам и обратился к ним:

– Ну, что ж, друзья мои и недруги… Дело об убийстве Ивана Царапкина и Марины Мороз закончено, вы уж тут сами с майором Кузнецовым разбирайтесь в юридических тонкостях и формальностях. А я сегодня позвоню Илье Леденеву, скажу, что он может больше не прятаться, и он сам придет в полицию и даст показания, но уже не в качестве подозреваемого, а в качестве свидетеля, ну и разумеется, подпишет все, что требуется. Если будут нужны мои показания, Сергей Николаевич, то номер моего телефона вам известен. Желаю продвижения по службе. Ну, а на этом разрешите откланяться.

Я все же сделал легкий полупоклон и обратился к Ксении, смотревшей на меня взглядом приятно удивленного и даже не побоюсь этого слова восхищенного человека. Да, вот такой вот Игорь Гладышев благородный человек. Он запросто спасает от тюрьмы невинных людей и разоблачает подлых преступников.

– Пойдем, Ксюша, нам пора.

Я протянул девушке руку, она охотно подала мне свою ладонь и встала из кресла. Я обнял ее за плечи, она меня – за талию, и мы двинулись через всю гостиную к выходу.

Какое счастье, что этот сумасшедший уик-энд наконец-то закончился.