Покинув дом Адониной, я отправился к своему автомобилю, на ходу размышляя, что мне удалось узнать у Зинаиды Ивановны. Если верить ее словам, что Артем Мороз и после развода продолжал любить свою бывшую супругу и убил ее на почве ревности, то почему бы не предположить, что на той же почве ревности он убил и Ивана Царапкина, который одно время путался с его бывшей супругой. Тогда выходит, Илья Леденев ни в чем не виноват, но какого тогда черта он бегает от полиции и где-то прячется? Да-а, вопрос интересный. Многое бы я отдал, чтобы повстречать Леденева и узнать у него чего же он так боится?

Я сел в автомобиль и забил в навигатор название населенного пункта Стояново. Поселок действительно находился недалеко всего в семи километрах от Темных Аллей. Ну что ж, поедем туда. Я повернул в замке зажигания ключ и тронул автомобиль с места. Пропетляв по улочкам уже ставшего мне хорошо знакомым поселка Темные Аллеи, я подъехал к КПП. Шлагбаум на выезд работал без карточки-пропуска, поэтому я беспрепятственно выехал за пределы коттеджного поселка и остановился на круглой асфальтной площадке перед КПП. Покинув автомобиль, вернулся к расположенной между шлагбаумами на въезд и выезд стеклянной будке охранника. Встал так, чтобы находиться лицом к лицу к полному краснорожему мордатому мужику лет пятидесяти с хвостиком, одетому в черную форму охранника. Застекленной была только верхняя часть будки, поэтому я видел лишь «бюст» сотрудника ЧОПа.

– Здравствуйте, дядя! – сказал я, нацепив на уста добродушную улыбку.

– Ну здравствуй, племянник! – сиплым голосом сказал охранник и усмехнулся. Окошки с двух сторон будки были открыты, а потому слышимость была превосходной. – Что-то давненько ты не заглядывал, совсем забыл своего родственника? Как у тебя дома? Все в порядке?

Поскольку окна были открыты, в будке гулял сквозняк, и мне показалось, что на меня вдруг пахнуло перегаром. Да нет, не может быть – почудилось. Насколько я знаю, в ЧОПах насчет выпивки порядок строгий. Помню, в спортшколе был у нас охранник Валентин, так его ночью во время проверки под кайфом застукали. Сразу уволили. Да и этот мордатый вроде трезв.

– Да все недосуг было заехать, дядя. А дома все в порядке. Родственники привет тебе передают.

– Чего надо-то? – довольно-таки грубовато спросил мордатый дядька, видимо, решив, хорош стебаться, пора к своим должностным обязанностям приступать и начать качать права.

Бывают два типа охранников: одни лебезят, не знают, как угодить, другие – хамы. Таких больше. И этот мордатый из последних. Если б мне не нужны были кое-какие сведения от этого краснорожего, я бы его, конечно, быстро на место поставил, но приходится терпеть хамство в моих же интересах.

– Да узнать кое-что надо, – сказал я по-свойски. – Можно поговорить?

Охраннику, видимо, скучно было торчать в этом аквариуме на виду у проезжающих туда-сюда водителей машин, и он решил поболтать.

– Валяй! – проговорил краснорожий и, развалившись в кресле, заложил руки за голову.

– А сколько вас охранников работает на КПП? – начал я издалека и будто из праздного любопытства.

Мордатый дядька, продолжая держать руки за головой так, словно он лежал на лежаке на пляже, подставив лицо солнцу, ответил:

– Двое нас. Один в будке здесь сидит, другой там отдыхает, – он повел подбородком в ту сторону, где располагалось помещение для охранников.

– Нелегкая работа, – сказал я сочувственно, строя из себя сердобольного члена комиссии по охране труда сотрудников частного охранного предприятия. – Тяжело, небось, двум охранникам целыми сутками здесь торчать.

– Это точно, – согласился краснорожий.

– А сколько дней у вас смена? – не отставал я.

– Пятнадцать, – добродушно отозвался охранник.

– А пересменка когда у вас была?

Мои вопросы, по-видимому, стали доставать охранника. Он уже не так добродушно ответил:

– Неделю назад.

«Так, – стал мысленно прикидывать я. – Значит, три дня назад, когда было совершено убийство Ивана Царапкина и Марины Мороз, дежурила эта смена охранников».

– А Илью Леденева вы знаете? – я плавно перешел к основной части затеянного мной разговора.

– Это тот, что Царапкина пришил? – уточник охранник.

Я с довольным видом закивал:

– Вот-вот, он самый.

Мордатый дядька наконец закончил загорать, убрал руки из-за головы и сложил их на животе.

– А зачем интересуешься?

Я оперся задом о шлагбаум и заявил:

– Да вот хочу узнать, не возвращался ли Илья Леденев в ночь убийства Царапкина, скажем, после двадцати трех часов в поселок?

Мужик вдруг из хамоватого, добродушного дядьки превратился в злобного, подозрительного, нахрапистого мужика.

– А ты кто, собственно, такой? – спросил он грозно, подаваясь в своей будке вперед ко мне. – Мент что ли?

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, частный сыщик.

– А-а-а, ча-астный! – с пренебрежением проговорил краснорожий, расслабился и снова откинулся на спинку кресла и сказал, как отрезал: – Частным лицам информацию не даю.

– Даже за деньги? – усмехнулся я и полез в задний карман джинсов за портмоне.

Охранник молчал, выжидая, что последует дальше. Я достал из портмоне тысячерублевую купюру и, зажав ее между указательным и средним пальцами, выставил ладонь в сторону краснорожего. Он как-то тупо посмотрел на деньги и мотнул головой, словно бодливый бычок.

– Ма-ало, – промычал он.

Я не выдержал и рассмеялся, удивляясь наглости охранника.

– Имей совесть, дядя, – тоже переходя на «ты», сказал я. Поскольку у нас начались товарно-денежные отношения, где товар – это информация, которую я собирался купить, можно отбросить церемонии. – За тысячу рублей тебе нужно сказать всего лишь «да» или «нет». Я думаю, предлагаемая мною плата за одно из этих слов, произнесенное тобой, хорошая цена.

Рука охранника вылезла из окна, хапнула купюру и вновь исчезла в стеклянной будке.

– Нет, – почему-то сквозь зубы сказал краснорожий.

Я продолжал держать руку на весу, по-прежнему наставив на охранника два пальца, но уже без купюры.

– Ты не видел, как Леденев возвращался через КПП в поселок. Но, может быть, он вернулся, когда в этой будке дежурил твой сменщик? – Я сделал жест регулировщика, означающий «движение разрешено», указывая в сторону помещения для охранников. – Не мог бы ты узнать у напарника, не видел ли он той ночью возвращавшегося Леденева? Только, – я поднял руку вверх, подавая «запрещающий сигнал» регулировщика, – я ему платить не буду. Если хочешь, можешь поделиться за его ответ той купюрой, что я тебе дал.

Охранник ничего не сказал. Он как-то странно посмотрел на меня, открыл дверь будки, вышел из нее и потопал, потряхивая то одной, то другой ногой – видимо, отсидел их – к помещению охранников. Он скрылся за дверью, а через минуту появился и издалека махнул мне рукой. Я понял этот жест как отрицательный ответ его напарника. Ответно махнув рукой в знак благодарности за оказанную помощь, я развернулся и потопал к своей машине.

Что ж, Илья Леденев не возвращался три дня назад после того, как совершил аварию через КПП, а значит, он не мог уже после того как в доме Марины Мороз побывал ее бывший супруг, убить свою сожительницу.

Едва я сел в автомобиль, как зазвонил мой мобильный телефон. На дисплее высветились три слова: Царапкина Наталия Владиславовна. Звонил работодатель. Как тут не ответить! Я нажал на кнопку соединения связи со звонившим абонентом.

– Добрый день, Наталия Владиславовна! Рад вас слышать, – соврал я, потому что порадовать пожилую женщину мне было пока нечем.

– Здравствуйте, Игорь Степанович, – хриплым, как будто после сна голосом проговорила Царапкина. Впрочем, кто знает, возможно, бывший директор учебного комплекса сова, поздно ложиться и до полудня почивать изволит. – Как ваши успехи?

– Продолжаю заниматься расследованием и поисками Ильи Леденева, – буднично сказал я, уклоняясь от прямого ответа по уже вышесказанной причине.

Однако Царапкина человек прямой, дипломатия ей чужда.

– Есть какие-нибудь подвижки? – спросила она строго.

– Есть, Наталия Владиславовна, есть, – сказал я и замолчал.

В нашем разговоре возникла пауза – Царапкина, очевидно, ждала, что я сообщу ей, какие именно есть подвижки в расследовании убийства ее сына и поисках преступника, но я упорно молчал. Пауза затянулась, наконец, пожилая женщина поняла, что добавлять к уже сказанному я ничего не собираюсь, и недовольно спросила:

– Может быть, скажете, какие?

В душе я возмутился: «Я что ей о каждом своем шаге докладывать должен?» Будет конечный результат, тогда и сообщу. Вслух же, сдерживая раздражение, проговорил:

– Мне бы не хотелось, Наталия Владиславовна, раньше времени раскрывать карты. Боюсь спугнуть удачу.

Старушка некоторое время раздумывала, потом сдалась:

– Хорошо, не говорите. И тем не менее у меня к вам еще один вопрос. Кхм, – она прочистила горло. – Во время нашего вчерашнего телефонного разговора вы сказали, что едете к Марине Мороз. Чем окончилась встреча?

«Значит, не знает, что Мороз убита, – подумал я. – Странно, весь поселок знает о гибели Марины, а до Царапкиной эту весть сарафанное радио еще не донесло».

Я вздохнул:

– Ничем. Когда я приехал к Марине домой, то обнаружил ее мертвой.

– Что вы говорите! – поразилась Царапкина. Она некоторое время переваривала новость, потом промолвила довольно тихо и скорбно: – Значит, Илья Леденев отомстил за любовную связь моего сына и Марины Мороз, убив не только Ивана, но и Маринку. – Она не спрашивала – утверждала.

– Не факт, – не согласился я с утверждением пожилой женщины. – У меня есть данные, что Марину Мороз, возможно, убил другой человек.

Царапкина не смогла удержать возглас удивления:

– Кто?!

Были кое-какие причины вновь уклониться от прямого ответа. Я их назвал:

– Пока секрет. Если хотите, тайна следствия. Это во-первых, а во-вторых, назову вам раньше времени имя предполагаемого преступника, а он им не окажется. Неудобно получится.

Царапкина, очевидно, поняв, что добиться от меня какого-либо вразумительного ответа не получится, решила больше не приставать ко мне с расспросами. Некоторое время длилось тягостное молчание, наконец Наталия Владиславовна как бы через силу заговорила:

– Игорь Степанович, я вас очень прошу, – она сглотнула и вновь с паузами продолжила: – Вы знаете, я неизлечимо больна. У меня саркома. Мне осталось жить очень мало. И я бы хотела, чтобы вы до моей кончины непременно нашли убийцу моего сына кем бы он ни был. Я хочу умереть с мыслью, что Иван отомщен.

Я был шокирован словами собеседницы. Черт возьми, не каждый день беседуешь с обреченным на скорую смерть человеком. Мне не оставалось ничего иного, как пообещать Наталии Владиславовне во что бы то ни стало отыскать преступника. Затем я с нею попрощался и разъединил телефонную связь.