Несколько минут спустя я подъезжал к уже знакомому мне дому, принадлежавшему ныне покойной Марине Мороз. Насколько я помнил, номер у него был 719, мне нужен был 720-й, именно он располагался справа от дома любовницы Ильи Леденева. А вот и табличка – улица Лесная, 720. Я притормозил у обочины и вышел из машины. Ничего выдающегося или примечательного участок собой не представлял. Огорожен стандартным евроштакетником коричневого цвета, через щели в котором виден палисадник с росшими в нем георгинами и астрами, бетонная площадка перед домом, сам собственно дом, добротный, двухэтажный, оштукатуренный и окрашенный в коричнево-бежевые тона. Справа от дома стоял гараж, слева – дорожка из бетона шла между несколькими фруктовыми деревьями к бревенчатой баньке.

Я приблизился к калитке и надавил на кнопку звонка. Внутри дома прозвучало нечто похожее на соловьиную трель, и вскоре на большое деревянное крыльцо выпорхнула женщина. Она, видимо, не отличалась хорошим зрением, потому что прищурилась, разглядывая меня, и даже привстала на цыпочки, будто ей так было лучше видно.

– Вам кого, молодой человек?! – крикнула она приятным контральто.

Я, тоже проявляя солидарность с женщиной, прищурился, встал на носочки и крикнул в ответ:

– Зинаиду Ивановну, пожалуйста!

– Я Зинаида Ивановна, – сказала она.

Ого! Вот это да! А Евгения Анатольевна говорила мне, что Адонина старушка шестидесяти пяти лет! А передо мной была крепкая поджарая особа лет пятидесяти. Ну ладно, привираю – лет пятидесяти пяти. Она была одета несколько не по возрасту и вычурно – в свободную цветную юбку выше коленей, в тон ей блузку со стоячим воротником и пышными воланами на плосковатой груди и розовый жакет. На шее были бусы. Не могу сказать, что у нее была идеальная фигура, не из-за того, что она испортилась на старости лет, но, видимо, и в молодости Зинаида Ивановна не отличалась хорошими формами, поскольку была немного широковатой в кости. Впрочем, я придираюсь. Дай бог каждой женщине в ее возрасте иметь такую фигуру. У Адониной было приятное с правильными чертами лицо, довольно-таки ухоженное. Женщина явно делала какие-то омолаживающие процедуры, какие именно не знаю – я в косметологии профан. Стрижка у нее была короткой, стильной, волосы покрашены в каштановый цвет. Я, конечно, был в Европе, но никогда не жил там. Был в туристических местах с толпами туристов со всего мира, а вот, как живут и что собой представляют обычные жители Европы, живущие не праздничной туристической жизнью, а обыденной, не знаю. Но общественное мнение, кино, пресса, телевидение и литература сформировали в моем сознании образ пенсионера-европейца, очень похожий на образ Зинаиды Ивановны. В моем представлении пенсионеры в Европе такие же, как она – моложавые, ухоженные, стильные, потому что им там в Европе больше делать не фига, как только ухаживать за собой да по курортам и турпоездкам мотаться.

Зинаида Ивановна на своих крепких мускулистых ногах довольно бодро спустилась с крыльца и пошла, чуть ли не побежала грациозным шагом, переставляя часто ноги, словно балерина на поклон. Отворила калитку и предстала передо мной во всей красе.

– Что вы хотели, молодой человек? – спросила она, ставя ноги в третьей танцевальной позиции, а именно пятка одной стопы плотно прилегала к середине стопы другой, стоявшей сзади.

– Я частный сыщик, Зинаида Ивановна, – назвался я, на краткий миг прижав подбородок к груди, будто кавалер, приглашающий даму на танец. – Хотел поговорить с вами по поводу вашей соседки Марины Мороз.

Адонина, держа руки внизу перед собой, чуть выставила их вперед, округлив в локтевых и лучевых суставах, как будто собиралась исполнить фуэте.

– Ой, вы знаете, – сказала она капризно и как-то рассеянно. – Ко мне сегодня уже приходил сыщик из полиции, интересовался убийством Марины Мороз. Я все, что знала, ему рассказала.

Напрасно я грешил на полицейских, думая, что по воскресеньям они не работают. Кто-то из команды майора Кузнецова уже успел побывать в доме Адониной. Возможно, и сам начальник уголовного розыска Семеновского района.

– Вы невнимательно меня слушали, Зинаида Ивановна, – я старался говорить, чтобы мой голос звучал не укоризненно, а то еще обидится бебешка[2]. – Я не полицейский. Я частный сыщик.

– Ой, да какая разница! – беззаботно воскликнула Адонина. – Я же рассказала все, что знала. Спросите у этого полицейского. Его, кажется, Сергеем Николаевичем зовут.

Как в воду глядел! Значит, сам Кузнецов ходит и собирает свидетельские показания. Что ж, похвально. Только бы на глаза ему не попасться. А то я же пообещал ему не заниматься более убийствами Ивана Царапкина и Марины Мороз.

– Я не работаю в государственной структуре, Зинаида Ивановна, – проговорил я терпеливо, так, как человек, который вынужден общаться с людьми недалекими. – И не могу требовать у официального представителя власти поделиться со мной информацией. Ответьте, пожалуйста, на несколько моих вопросов. Я не отниму у вас много времени.

Адонина переменила третью танцевальную позицию на четвертую, выставив одну ногу вперед.

– Извините, как вас зовут? – поинтересовалась она, вновь близоруко сощурившись.

Я снова прижал подбородок к груди и назвался:

– Гладышев Игорь Степанович. Но для вас я Игорь.

– За что же такая поблажка? – чуть кокетливо спросила Зинаида Ивановна, хлопнув ресницами, которые были чуть подкрашены. – Вы хотите сказать, что я такая старая и могу вас называть просто по имени без отчества?

Мне очень хотелось сказать: «Да нет, вы еще очень даже ничего, и если бы мне было не тридцать шесть, а семьдесят пять, то я непременно на вас запал бы». Однако вслух я сказал следующее:

– Нет, Зинаида Ивановна, вы дама, а дамам я позволяю называть меня просто по имени и даже уменьшительно-ласкательным именем и на «ты».

Я уж подумал, что контакт налажен, но вдруг Адонина скорчила виноватую мину и проговорила:

– Вы знаете, Игорь, я ужасно спешу. Меня пригласили в гости. Так что давайте поговорим как-нибудь в другой раз.

«Вот чертова бебешка!» – возмутился я в душе. Никак с ней не договориться. Действительно специфичная особа, как отрекомендовала ее Евгения Анатольевна.

– Зинаида Ивановна, – проговорил я тоном утомившегося человека, – я не отниму у вас много времени. Всего несколько минут. Это во-первых, а во-вторых, надо же помочь соседу…

Адонина сделала удивленные глаза.

– Вы что, тоже живете в Темных Аллеях?!

– Да нет, – отмахнулся я. – Я имею в виду Илью Леденева. Его же вроде подозревают в убийстве Марины Мороз. Поэтому надо было бы помочь снять с соседа подозрения. Да и Евгения Анатольевна, его мама, просила вас посодействовать, – стал давить я на совесть непоседливой женщине.

Она несколько мгновений раздумывала, потом проговорила:

– Ну хорошо, – и встала в такую позу, будто собиралась станцевать со мной «Аргентинское танго». – Давайте поговорим. Я уважаю Евгению Анатольевну и не прочь ей помочь.

Я глянул по сторонам, на улице вроде никого не было – мне очень не хотелось попасться на глаза майору Кузнецову. Я вновь взглянул на Адонину, осклабился и сказал:

– Мы так и будем здесь разговаривать?

– Ах да, – спохватилась Зинаида Ивановна, развернулась и, бросив мне через плечо: – Пойдемте в дом, – двинулась к крыльцу.

Я ступил на территорию участка, прикрыл калитку и пошел следом за нею.

– Вы знаете, Игорь, я ведь редко бываю дома. Просто чудо, что вы меня застали, – то и дело оборачиваясь, щебетала Зинаида Ивановна. – После смерти мужа мне так тяжело жилось, так тяжело, что хоть в петлю лезь. Очень тоскливо одной. Конечно, у меня есть дети и внуки, они не оставляют меня, приезжают, но только по выходным и праздникам. А так все одна да одна. Но мне удалось выбраться из депрессии. Я смирилась с уходом супруга и немного ожила. Я стараюсь больше бывать на людях, поэтому и езжу в гости, хожу на всевозможные мероприятия, концерты, фестивали, конкурсы, хожу в кино. Благо, что у меня есть машина. Осталась от мужа. Вот на ней я и раскатываю. А еще я подрабатываю, я же по профессии хореограф. Когда-то в молодости сама танцевала в ансамбле, потом стала преподавать в Доме культуры в Москве, а потом, когда с мужем после выхода на пенсию переехали на дачу, это дело забросила, но сейчас снова взялась и веду танцевальный кружок в районном центре в местном Дворце молодежи.

Пока Адонина повествовала о тяжелой доле вдовы, мы с нею прошли по двору, миновали крыльцо и ступили в дом, попав в коридор, с правой стороны которого на второй этаж вела лестница, прямо был виден вход в гостиную, слева – в кухню. Туда мы и проследовали. Бывшая танцовщица, а в настоящее время хореограф Адонина и ее ныне покойный супруг при жизни последнего явно не бедствовали. Да и после смерти хозяина дома, царствие ему небесное, достаток у Зинаиды Ивановны не убавился. Во всяком случае, судя по интерьеру кухни, он незыблемо сохранился с тех времен, когда в доме проживал супруг Адониной – она ничего отсюда не продала и не вынесла. А может быть, даже материальное состояние приумножила. Судить не берусь, но как бы там ни было, кухня была шикарно отделана. Превосходный кухонный гарнитур, современная бытовая техника, включая дорогую кофемашину, все из темного стекла и хромированного железа. Кроме того, здесь же стоял обтянутый коричневый кожей уголок с мягкими сиденьями и спинками и длинный стол со столешницей под черный мрамор.

– Садитесь, пожалуйста, Игорь, – предложила Адонина, указывая рукой на уголок. – Чай? Кофе?

– Если можно, стакан воды, – попросил я – после пирожных Евгении Анатольевны ужасно хотелось пить.

– О, пожалуйста! – Зинаида Ивановна открыла холодильник, достала бутылку минералки, поставила на стол стакан и наполнила его почти до краев газировкой. – Я вас слушаю, Игорь, – сказала она, придвинув ко мне бутылку и стакан. – Что вы хотели узнать?

Я отпил половину стакана и объявил:

– По поселку ходят слухи, будто вы знаете, кто убил Марину Мороз.

Зинаида Ивановна всплеснула руками, будто встряхивала наброшенную на стол скатерть.

– Я догадываюсь, откуда у этих слухов ноги растут, – сказала она, чему-то усмехаясь. – Я ведь свои предположения относительно истинного убийцы Марины Мороз высказала в телефонном разговоре только своей подруге Любе Катраевой. А эта балаболка, видать, всему поселку растрепала.

Я покачал головой, соглашаясь с тем, что подружка у Адониной оказалась болтушкой.

– И тем не менее у ваших предположений должны быть основания, – подметил я.

– Относительно убийцы Марины? – уточнила бывшая танцовщица.

– Его самого, – подтвердил я.

– Да, конечно, основания имеются. – Зинаида Ивановна села на короткую сторону кухонного уголка, причем так красиво, будто на ней была пышная юбка, на которую она плавным движением опустила свои руки. – Майор Кузнецов сказал, что Марина умерла три дня назад. Так вот, в тот день вечером я видела убийцу в доме Марины.

Я оживился.

– Это несомненно удача, Зинаида Ивановна, что вы его видели. И кто это был?

Адонина с видом актрисы, исполняющей трагическую роль, поведала:

– Это бывший муж Марины Артем Мороз.

Я был удивлен такому повороту событий в моем расследовании. От нетерпения узнать подробности того дня, когда произошло убийство Марины Мороз, я даже заерзал на сиденье уголка.

– Очень интересно, Зинаида Ивановна. Расскажите, пожалуйста, что в тот день произошло.

Адонина закатила глаза, будто блаженная, очевидно вспоминая события того вечера, потом заговорила:

– Три дня назад вечером, когда уже было довольно-таки темно, я находилась в гостиной. Подошла к окну и открыла его. Было душновато. И я увидела, как от калитки моей соседки к дому по дорожке через сад идет бывший муж Марины Артем. Уж не знаю, чего они там не поделили, но, как говорится, чужая семья потемки. Я не стала встревать в скандал, встала с дивана и закрыла окно. Чем закончился их скандал, я не знаю. Но с того дня я больше Марину не видела. Ночью, правда, заметила, что у нее в доме окошко светилось, видимо, настольная лампа горела. А днем при свете этого видно не было. И вообще я больше никакого движения ни в доме, ни во дворе соседки Марины Мороз не замечала. Кроме вчерашнего вечера. Была какая-то возня, крики, шум, полиция понаехала. Говорят, кого-то схватили. Мне майор Кузнецов намекнул.

Я издал нервный смешок.

– Да, мне майор Кузнецов тоже говорил, что какого-то мужика схватили случайного. А он ни при чем оказался. – Я сменил тему: – Вы, Зинаида Ивановна, думаете, Артем убил свою бывшую жену? – Мне бы очень хотелось, чтобы убийцей был именно бывший муж Марины Мороз, а не брат девушки, с которой у меня завязались интимные отношения.

Зинаида Ивановна вновь закатила глаза, формулируя в уме ответ, и изрекла:

– Думаю, он, больше вроде некому.

– А во сколько начался фильм? – поинтересовался я.

Адонина думала недолго.

– В двадцать-тридцать.

– А когда бывшие супруги начали скандалить, сколько примерно прошло времени после начала фильма?

Зинаида Ивановна неопределенно пожала плечами.

– Ну, думаю, через полчаса.

– А окно через сколько вы закрыли?

– После того как они начали ругаться, минут через тридцать.

«Так, – стал прикидывать я в уме. – Двадцать-тридцать начался фильм, через тридцать минут начали скандалить – и плюс через полчаса Адонина закрыла окно. Получается в девять тридцать. Выходит, в это время Марина была еще жива. В половине девятого Илья был у себя дома, собрал свои вещи, а в половине десятого был уже, если верить супруге Семена, у них дома, где пробыл до десяти часов, а затем угнал машину. Вроде невиновен Илья Леденев в убийстве Марины. Хотя он мог вернуться после того как устроил аварию и совершить преступление. Но эту версию еще нужно проверить…»

Я, видимо, крепко задумался, потому что не сразу услышал вопрос Адониной. Она повторила:

– Игорь, все в порядке?

– А?.. – я переключил внимание на пожилую женщину. – Да, Зинаида Ивановна, все в порядке. А скажите, у Артема был мотив убивать свою бывшую жену?

На этот раз Адонина так закатила глаза, что я подумал, будто она в обморок падает. Но нет, зрачки вернулись в обычное положение, и балетмейстер заговорила:

– Да как вам сказать, Игорь, любил он ее вроде, – начала она издалека. – Красивая была женщина. Артем бы с ней не разошелся, если бы Маринка не была такая шебутная. Ей ведь с молодости все веселые компании подавай да развлечения. До мужиков охочая была. Артем терпел, терпел, да бросил ее. Но повторюсь, любил он ее. Маринка-то, когда сын здесь у нее жил, поспокойнее была, стеснялась при нем мужиков в дом водить. Все больше сама где-то шастала. А вот когда сын-то ее Лёнька уехал в Москву учиться, тут уж она, как нынче молодые говорят, отрывалась по полной. Я видела – одно время Иван Царапкин все к ней забегал, то вот Илья Леденев захаживал. Я так думаю, что, возможно, из-за этого Артем и ругался с ней. Ну, а потом в пылу-то страсти и убил. Так что, как видите, мотив у Артема был, – наконец-то подвела свой рассказ к ответу на мой вопрос Зинаида Ивановна. Она замолчала и выразительно взглянула на круглые под старину часы, висевшие справа от нее на стене.

Я понял ее красноречивый взгляд на часы, которые, как видимо, запыхавшись от бесконечного бега, немного запаздывали и показывали на несколько минут меньше истинного времени, как намек, что мне уже пора сматываться.

– Последний вопрос, Зинаида Ивановна, – я учтиво улыбнулся, – и я вас отпущу на ваше свидание.

Адонина смутилась, видимо, я попал в точку, и она действительно опаздывала на свидание.

– Скажете тоже – свидание. – Она почему-то опустила глаза и провела ладонями по краю стола в разные стороны, будто разглаживала на нем несуществующую скатерть. – Так, встреча с одним знакомым. – Она подняла глаза. – Какой же вопрос, Игорь, вы хотели задать?

Я не стал тянуть время и быстро спросил:

– Где живет этот Артем?

– Здесь недалеко, в Стояново, – тотчас откликнулась Адонина. – Несколько километров отсюда. Он как от Маринки-то ушел, строиться начал. Артем мужик работящий. У него какая-то бригада. Он то ли скважины бурит, то ли колодцы роет, а может быть, и то и другое, точно не знаю. У него в Темных Аллеях родители живут. Он-то парень здешний, ну а после развода, когда строиться решил, здесь в Темных Аллеях участков под застройку не оказалось. Вот он в Стояново и подался… Эх, дура, конечно, была Маринка, – Адонина с осуждением покачала головой. – Зря упустила хорошего мужика. Он обеспечивал ее «от и до». Не разошлась бы, была б жива и жила бы как у Христа за пазухой.

– Точный адрес Артема не знаете?

Адонина отрицательно покачала головой:

– Нет. Но, как известно, язык до Киева доведет. Захотите найти Артема, в Стояново спросите, вам подскажут.

Хореограф сидела как на иголках, и я не стал ее долее томить, выпил стакан минералки и поднялся.

– Спасибо вам большое, Зинаида Ивановна, за разговор, на прощанье хотелось бы взглянуть из вашей гостиной на двор Марины Мороз.

Адонина тоже поднялась с места и пошла по направлению к двери, бросив на ходу:

– Пойдемте!

Мы вышли в прихожую, потом зашли в гостиную, которая, надо сказать, была тоже обставлена не хуже, чем кухня, современной мебелью. В гостиной было три окна. Зинаида Ивановна подвела меня к тому, что было слева. Я выглянул на улицу. Дом Марины Мороз, в котором я вчера побывал, частично просматривался из-за невысокого забора. Между деревьями сада виднелась дорожка, шедшая к крыльцу, возле которого я вчера сражался с полицейскими. Было видно и окно, в котором вчера ночью горел свет от настольной лампы, стоявшей на тумбочке в комнате Марины. Все то, что я видел, совпадало с рассказом Зинаиды Ивановны Адониной.

Я попросил прощения за беспокойство, еще раз поблагодарил хозяйку дома за сведения, взял у нее на всякий случай номер мобильного телефона и откланялся.