Пролётка, поскрипывая рессорами и громко стуча колёсами по мостовой, подлетела к главному входу в окружной суд.

Василий Игнатьевич Белозёров спустился на тротуар, сунул деньги извозчику и направился ко входу.

— Василий! — услышал он сзади голос Рябинина.

Развернувшись, Белозёров увидел, как судебный следователь, заплатив извозчику, направляется к нему.

— Доброе утро, Аристарх Платонович, — поздоровался Белозёров. — А я вот решил пораньше приехать и здесь вас ждать. Вы же не сказали мне, в какое время приезжать.

— Доброе утро, Василий. Правильно сделал, что приехал рано. Я всегда приезжаю к семи утра. А сейчас как раз без пяти минут семь, — ответил Рябинин. — Пойдём, провожу тебя в кабинет и займусь своими делами. Ближе к обеду поедем в отделение сыска.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — кивнул Василий и последовал за Рябининым.

В кабинете Аристарх Платонович сразу открыл окно нараспашку:

— Люблю, чтобы в кабинете был свежий воздух.

Повернувшись к Белозёрову, он внимательно на него посмотрел. Василий не отводил взгляд, хотя желание было огромное. Взгляд Аристарха Платоновича был пронизывающим, как будто он хотел прочитать его мысли.

— Василий, вчера мне сказали, что ты сильно болеешь, — произнёс Рябинин, продолжая смотреть на Белозёрова.

— Да, Аристарх Платонович, — стараясь, чтобы голос звучал естественно, заговорил Василий. — В детстве врач сказал, что у меня какая‑то неизлечимая болезнь сердца. Но денег ходить к врачу и лечиться не было. Потом родители умерли, а там и все родственники. Я один остался. Фёдор Емельянович меня к себе взял стажёром — больше на работу не брал никто.

— А сейчас что? Выздоровел? — спросил Рябинин, не отводя взгляд.

— Не знаю. Но последнее время как‑то легче стало. Тяга к жизни появилась, — ответил Белозёров, полностью успокоившись. Он уже обдумывал, как отвечать на подобные вопросы. Но не думал, что задавать их начнёт Рябинин. — Будут деньги — схожу к врачу. Может, скажут, что со мной и как лечиться.

— Это хорошо, Василий. Это правильно. Деньги у тебя скоро будут. Главное — работай, — Рябинин отвёл взгляд и направился к своему столу, но вдруг остановился и снова посмотрел на Василия: — А знания такие где получил?

Белозёров мысленно улыбнулся. У прошлого Василия вся комната была завалена книгами. Когда он там убирался, он просто сложил их в аккуратные стопки. Но вчера, вернувшись домой, он их внимательно изучил. Память прошлого Василия подсказала, что, хоть он и был тихоней, но сыскное дело ему нравилось. Там было много интересных книг, опираясь на которые Белозёров решил обосновывать свои знания — пусть не все, но какую‑то часть точно.

— Я много читаю, Аристарх Платонович. У меня вся моя маленькая комната в книгах. Да и у Петра Степановича Лужина многого нахватался. И с Тихоном Моховым много ездил. А внимательность к мелочам у меня с детства. Вот, к примеру, вы сегодня сильно торопились на работу, чтобы к семи успеть приехать, — улыбнувшись, сказал Белозёров.

— Почему так решил? — сразу зацепился за слова Рябинин.

— У вас левый ботинок начищен хуже. Видно, что или сами торопились, или слугу торопили. Возле подошвы капелька гуталина осталась. А она точно свежая: пыли на ней нет практически, — объяснил Василий.

Рябинин сел на стул и снял ботинок. Внимательно его осмотрев, он усмехнулся:

— Ты прав, Василий. Слуга забыл начистить мои ботинки с вечера. И делал это уже утром, когда я выходить собирался.

Надев ботинок, Рябинин кивнул на дела, которые продолжали лежать на столе возле окна:

— Садись за работу. Надеюсь, там тоже найдёшь зацепки, как с делом Лаптева.

Белозёров кивнул и прошёл за стол. Удобно устроившись на стуле, он открыл дело Авдотьи Фроловой.

«Авдотья Фролова, мещанка, проживала в доходном доме на Таганке. Убита в апреле. Нашли её в комнате, возле кровати…» — начал читать Василий и сразу перевернул страницу. Короткая справка о деле; её он уже слышал от Рябинина, когда впервые ехал с ним в окружной суд.

Дальше были фотографии.

— Простите, Аристарх Платонович, а у вас есть лупа? — Белозёров поднял глаза и посмотрел на судебного следователя.

— Да, возьми в шкафу, — не отрываясь от своих дел, ответил Рябинин и показал рукой на шкаф с левой стороны от себя.

Василий сходил, взял лупу и стал через неё внимательно разглядывать снимки, сделанные Лужиным.

Потратив на это добрых тридцать минут, Белозёров не нашёл на них ничего интересного и перешёл к заключению судебного врача.

«Удар в грудь, клинок тонкий, смерть практически мгновенная. Никаких признаков отравления или предварительного оглушения», — задумался Василий и нашёл снимок с раной.

Взяв лупу, он снова детально рассмотрел фотографию.

— Аристарх Платонович, здесь карточка по системе Бертильона пустая. Написано, что личность установлена по документам, снимать антропометрию не требовалось. Но, может, у вас есть где‑нибудь запись, какой у Авдотьи Фроловой был рост? — спросил Белозёров, оторвавшись от снимка и отложив лупу в сторону.

Рябинин на мгновение задумался:

— У меня нет. Но, возможно, есть в полицейском участке у судебного врача или в сыскном отделении у фотографа Лужина.

— Спасибо, — кивнул Василий и перевернул лист.

Схема комнаты — простой рисунок на бумаге карандашом: кровать, шкаф, дверь, окно. Размеры комнаты и местоположение тела.

Следующей страницей в деле была выписка из домовой книги. Василий быстро пробежал её глазами: адрес, срок проживания, сведения о родственниках.

Дальше — справка о социальном статусе: мещанка, работала швеёй, адрес места работы, долгов не имела.

Опись найденных вещей: личные письма, квитанция об оплате комнаты, небольшая сумма денег.

Следом шли протоколы допросов. Василий быстро пробегал их глазами, не находя ничего интересного.

— Аристарх Платонович, — снова обратился к Рябинину Василий.

— Слушаю, — судебный следователь поднял глаза, оторвавшись от лежавшего перед ним дела.

— Личные письма, квитанцию об оплате комнаты можно посмотреть? — спросил Белозёров.

— Вон тот шкаф, третья полка сверху. Коробка подписана «Авдотья Фролова», — ответил Рябинин и снова занялся своей работой.

Василий сходил, взял коробку, аккуратно открыл. Кроме писем, квитанции, денег и всяких других мелких, ничего не значащих улик, там ничего не было. Все письма были от одной‑единственной родственницы, кроме двух. Одно — с адреса родственницы, в котором сообщалось о её смерти, а вот второе — без адреса, но, судя по почерку, от мужчины и очень короткое: «Московская Воскресенская, что в Таганке, на ул. Семёновской, в 12.00».

Белозёров отложил в сторону письма и взял квитанцию, на обратной стороне которой было написано: «Оплачено».

Василий взял письмо от мужчины и лупу, сравнил почерк. Нашёл протокол, в котором соседи утверждали, что видели, как к Авдотье заходил мужчина в тёмном пальто. Отложив всё в сторону, он посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, могу я вас снова отвлечь?

— Да, Василий, что‑то нашёл? — спросил Рябинин, посмотрев на Белозёрова.

— Пока не знаю, но вот какое дело. Я нигде не нашёл протокола допроса мужчины, который посещал Авдотью, и нигде нет информации о её родственнице, — ответил Василий.

— Мужчину не нашли, а про родственницу и не выясняли. Там есть письмо, где сказано, что она умерла, — ответил Рябинин. — Есть какие‑то мысли?

— Да, Аристарх Платонович, — Василий взял письма и квитанцию, лупу и подошёл к столу судебного следователя. Положив всё перед ним, он продолжил: — Тут вот какое дело, этот мужчина и Фролова были хорошо знакомы, точнее, я считаю, что они состояли в браке.

Рябинин удивлённо посмотрел на Белозёрова:

— Почему ты так решил? То, что они были знакомы, это понятно, но вот то, что они состояли в браке, нам не известно.

— Квитанция об оплате комнаты, — Белозёров перевернул квитанцию и показал надпись. — И почерк в письме от мужчины совпадают. Можете проверить.

— Хорошо, я тебе верю. И что дальше? — спросил Аристарх Платонович.

— В письме стоит адрес и время: «Московская Воскресенская, что в Таганке, на ул. Семёновской, в 12:00». Я думаю, они там венчались, — ответил Василий.

— Хорошо, это мы можем проверить. Отправим Мохова. Я составлю официальный запрос в церковь, чтобы проверили запись в метрической книге, — кивнул Рябинин. — Ещё что‑то?

— Да, — Белозёров показал письмо с адреса родственницы, в котором сообщалось о смерти. — Смотрите, даты на письмах. Разница в два дня. Я думаю, тут замешано наследство.

— А к этому выводу ты как пришёл? — усмехнулся Рябинин.

— Давайте допустим, что неизвестная нам родственница, с которой вела переписку Авдотья, достаточно богатая старушка. Она составила завещание у нотариуса, где отписала всё Авдотье, — начал говорить Белозёров. — Её любовник об этом узнал, быстро оформил с ней брак и убил, чтобы впоследствии получить всё наследство.

Рябинин заулыбался:

— Василий, вы плохо знаете законы. Муж не становится наследником вместо жены. Максимум, что он получит, это так называемую «вдовью часть»: седьмую часть дома и четверть денег. Остальное уйдёт другим родственникам, а если их нет — то в казну.

— Вы правы, Аристарх Платонович, — кивнул, соглашаясь, Василий. — Только если в завещании прямо не указано: «Всё имущество — Авдотье, а если она умрёт до принятия наследства либо не успеет его принять — то её супругу».

Рябинин нахмурился:

— А ведь ты прав, Василий. Если в завещании так сказано, то всё уйдёт мужу. А это уже серьёзный мотив.

— Надо выяснить, была ли Авдотья замужем и за кем. Найти этого мужа, если он есть. И выяснить всё по умершей родственнице. Адрес есть в письмах, — сказал Белозёров. — Ну а дальше — искать завещание.

— Ты прав, Василий, — Рябинин посмотрел на Белозёрова. — Сейчас оформлю запрос в церковь, схожу к окружному судье, и поедем в отделение сыска, но перед этим заедем пообедать.

— У меня нет денег на обед, — тихо сказал Белозёров.

— Я знаю, Василий. Не переживай. Я оплачу. Должен же такой сотрудник хорошо питаться. Тем более сегодня предстоит ещё много работы, — сказал Рябинин. — А теперь не мешай мне.

Василий вернулся за стол и снова стал листать дело Фроловой, пытаясь найти ещё что‑нибудь важное.

Через полчаса в кабинет вернулся довольный Рябинин:

— Василий, можем ехать.

Белозёров закрыл дело Фроловой, в котором не смог найти больше ничего важного, и последовал за Аристархом Платоновичем.

На выходе из окружного суда их встретил старый знакомый извозчик — Гриня:

— Куда изволите, ваше высокоблагородие? — пробасил Гриня.

— Сначала на обед, Гриня, потом отвезёшь нас в отделение сыска, — ответил Рябинин, усаживаясь на скамейку.

Василий сел рядом. Извозчик щёлкнул кнутом, и пролётка не спеша поехала по мостовой.

Обед пролетел быстро. Василий съел всё, что ему предложили, наконец‑то утолив многодневный голод. Тех денег, которые он выделил себе на пропитание, едва хватало на скудный ужин. Так что ел он один раз в день — вечером.

В отделение сыска Василий входил следом за Рябининым в прекрасном расположении духа.

Судебный следователь сразу отправился в кабинет начальника сыскного отделения — Воронова.

— Василий, идёшь со мной, — сказал Рябинин, когда Белозёров хотел завернуть к Лужину. — К фотографу потом сходишь.

— Как прикажете, Аристарх Платонович, — удивлённым голосом ответил Белозёров. Посещать начальника он не собирался.

Рябинин, как обычно, вошёл в кабинет без стука и сразу направился к столу.

Иван Макарович оторвался от лежавших перед ним документов:

— Добрый день, Аристарх Платонович. Только вы врываетесь в мой кабинет без стука.

— Привычка, Иван Макарович, прошу простить, — ответил, улыбнувшись, Рябинин.

— Проходи, Василий, чего у дверей замер? — Воронов посмотрел на Белозёрова.

Белозёров прошёл к столу и сел на свободный стул.

— Итак, Аристарх Платонович, вижу, пришли по делу, — улыбнулся Воронов, посмотрев на Рябинина.

— Как обычно, Иван Макарович, — судебный следователь достал из папки два документа. Один протянул Воронову. — Это ходатайство, о котором мы вчера говорили.

Воронов внимательно прочитал документ и отложил в сторону:

— У меня всё готово, сейчас поставлю подпись и отправлю в канцелярию.

— А это второй документ, подписанный окружным судьёй и зарегистрированный в установленном порядке, — Рябинин достал ещё один документ и протянул Воронову.

Иван Макарович внимательно его прочитал и вернул Рябинину.

— Отлично. Ну тогда стоит сообщить обо всём нашему стажёру. Как вы считаете, Аристарх Платонович? — начальник сыскного отделения смотрел на судебного следователя.

Белозёрову не нравились все эти игры между следователем и начальником, но он тихо сидел и ждал продолжения.

— Хорошо, Иван Макарович, тогда, наверное, я начну с вашего позволения? — спросил Рябинин, и Воронов согласно кивнул.

Аристарх Платонович посмотрел на Василия и протянул ему документ, который до этого показывал Воронову.

Белозёров аккуратно взял его в руки и принялся читать:

Распоряжение окружного суда.

'Предписываю:

Ввиду большой необходимости привлекать В. И. Белозёрова для следствия по сложным делам, назначить ему сверхштатное денежное содержание за счёт средств, предусмотренных на особые поручения судебного ведомства.

Выделить В. И. Белозёрову комнату в доме, находящемся в ведении судебного ведомства, на срок исполнения указанных поручений.

Начальнику сыскного отделения И. М. Воронову оказывать помощь В. И. Белозёрову в исполнении поручений судебного следователя А. П. Рябинина.

Основание: ходатайство судебного следователя А. П. Рябинина.

Председатель Московского окружного суда'.

Дальше шли подпись, дата и печать.

Белозёров удивлённо поднял глаза и посмотрел на Рябинина, потом медленно перевёл взгляд на улыбающегося Воронова.

Воронов тут же взял лежащий справа от него документ, подписал и протянул Василию.

Взяв из рук Воронова новый документ, он прочитал:

Приказ по Московскому сыскному отделению:

'Ввиду проявленных способностей по ряду сложных дел, а также на основании ходатайства судебного следователя А. П. Рябинина

ПРИКАЗЫВАЮ:

Перевести стажёра В. И. Белозёрова в штат Московского сыскного отделения с назначением на должность младшего агента сыскной полиции.

Начальнику канцелярии обеспечить внесение записи в послужной список В. И. Белозёрова и выдать служебное удостоверение.

Основание:

ходатайство судебного следователя А. П. Рябинина;

заключение начальника сыскного отделения И. М. Воронова о пригодности В. И. Белозёрова к службе в качестве агента.

Начальник Московского сыскного отделения

И. М. Воронов'

Дальше стояли свежая подпись Воронова, дата и печать.

Василий протянул приказ назад Воронову, рука непроизвольно дрогнула.

Белозёров молчал, не зная, как реагировать на свалившееся на него счастье.

— Пока ты молчишь… — Рябинин достал из папки ключ от комнаты и небольшую записку с адресом. — Вот тебе ключ и адрес. Я сам всё получил, чтобы тебе время не тратить. Но за деньгами в окружной суд зайдёшь сам. Дом расположен между отделением сыска и окружным судом.

Василий продолжал молчать, только забрал ключ и адрес.

— Всё, младший агент Белозёров, удостоверение получишь завтра, — произнёс Иван Макарович.

— Спасибо, — наконец произнёс Белозёров.

— Займись делом Фроловой. Куда ты там собирался? К Лужину и в полицейский участок к судебному врачу? — заговорил Рябинин.

— Да, хотел выяснить рост жертвы, — кивнул Белозёров.

— Вот и отправляйся. А потом займись переездом. Завтра в семь утра жду тебя в своём кабинете, а мы пока с Иваном Макаровичем решим остальные вопросы по делу Фроловой, — сказал Рябинин.

Василий сразу встал и направился к выходу из кабинета.

— Подожди, — окликнул его Аристарх Платонович. — Вот, возьми деньги, понадобятся на переезд. Завтра получишь в окружном суде своё довольствие и отдашь.

— Спасибо, — Белозёров подошёл к Рябинину и, забрав деньги, направился к фотографу Лужину.

Как только он покинул кабинет Воронова, он остановился и прикрыл глаза. Эмоции распирали Василия. Ему только что обеспечили более‑менее нормальное существование в этом времени. Теперь дело оставалось за малым: усиленно работать. И в первую очередь надо раскрыть дело Фроловой.

Белозёров открыл глаза, кивнул сам себе и быстрым шагом пошёл к Лужину.