— Подожди здесь, Василий, — сказал судебный следователь. — Сейчас отправлю Семакина в полицейский участок, и поедем в окружной суд. Надо постановления сделать на задержание Шадрина и Семакина. Банк закроют, здесь останутся городовые. Потом поедем в сыскное отделение, посидим, подумаем. Протоколы допросов почитаешь. Может, Горюнов сегодня Шадрина поймать сможет.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Нам тут действительно делать уже нечего. Теперь надо работать с тем, что есть. А есть у нас уже много чего, — согласился Белозёров.

Через несколько минут городовые уже выводили упирающегося и кричащего на весь коридор Семакина:

— Вы не имеете права! Это произвол полиции! Я буду жаловаться прокурору!

— Через час я покажу вам постановление о задержании. И только от вас зависит, пойдёте вы под суд как соучастник ограбления банка и убийства Конюхова, — спокойным голосом сказал Рябинин.

— Я ничего не знаю! Это произвол! — продолжал кричать управляющий.

— Уводите его, — приказал Рябинин городовым. — Василий, поехали.

В вестибюле банка Рябинин отдал распоряжение остающимся в банке городовым и вышел следом за Василием.

Пролётка уже стояла возле крыльца банка. Городовые пропустили её внутрь оцепления, которое до сих пор не сняли. Вокруг банка скопилась толпа вкладчиков, которые наперебой, перекрикивая друг друга, задавали вопросы: что будет с их деньгами и когда откроют банк.

— Господин судебный следователь! — громче всех кричал один из мужчин, повисший на руках городового. — Я из газеты «Московские ведомости». Как продвигается следствие? Почему управляющего Семакина задержали? Когда будут известны подробности убийства Конюхова? Вопросы сыпали из рта репортёра, как из рога изобилия.

— Поехали, гони без остановок в окружной суд, — приказал Рябинин извозчику, проигнорировав репортёра.

— Как прикажете, ваше высокоблагородие, — кивнул извозчик и сразу закричал: — Разойдись, дай дорогу!

Городовые расступились, раздвигая толпу. Щёлкнул кнут, и пролётка сорвалась с места.

Возле окружного суда тоже толпились люди, но тут городовых было больше, и оцепление они держали максимально далеко от входа.

Городовые расступились, пропуская пролётку, когда увидели Рябинина в форме судебного следователя. Извозчик остановился возле крыльца:

— Приехали, ваше высокоблагородие.

— Подожди нас здесь. Потом отвезёшь нас в сыскное отделение, — Рябинин протянул извозчику деньги.

— Будет сделано, ваше высокоблагородие. Я от крыльца чуть отъеду, чтобы не мешаться, и буду вас ждать, — сказал извозчик, забирая деньги.

Белозёров шёл рядом с Рябининым по коридору окружного суда, когда тот резко остановился и произнёс:

— Молчи, я сам говорить буду.

К ним целенаправленно шёл прокурор.

— Аристарх Платонович, как продвигается следствие? — строгим голосом заговорил прокурор. — Меня ждёт градоначальник с докладом. Вкладчики уже и вход в казначейство окружили. Нам приходится везде держать городовых.

— Андрей Николаевич, уже установлено, что ограбление банка было инсценировано. У банка Конюхова уже давно были большие проблемы. У меня уже есть все факты, которые это доказывают. Сейчас работаем над поиском убийцы самого Конюхова, — коротко доложил Рябинин.

Прокурор удивлённо посмотрел на судебного следователя:

— Но как же, ведь Остапенко мне докладывал, что деньги были похищены?

— Господин прокурор, это отдельная тема для разговора, и я бы не хотел обсуждать её в коридоре, — чуть понизив голос, произнёс Рябинин.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Вы правы, — прокурор задумался. Потом посмотрел на Белозёрова: — А это и есть тот молодой сыщик, который так ловко распутывает дела?

— Совершенно верно, Андрей Николаевич, но он не сыщик, а всего лишь младший агент, — ответил судебный следователь.

— Младший агент? — прокурор посмотрел на Рябинина. — Странно, что вы до сих пор не похлопотали о присвоении ему чина и должности полицейского надзирателя.

— Исправлюсь, Андрей Николаевич, — произнёс Рябинин.

— Раскроете это дело — я свою подпись поставлю под характеристикой и похлопочу, чтобы чин повыше дали, — прокурор снова посмотрел на Василия. — У вас двое суток осталось.

— Мы найдём убийцу, господин прокурор, — пообещал Аристарх Платонович.

— Ладно, поеду к градоначальнику, — прокурор пошёл дальше по коридору, направляясь к выходу из окружного суда.

Василий задумчивым взглядом посмотрел на спину прокурора.

— Пошли, — Рябинин окликнул Белозёрова. — О чём задумался?

— Да так, Аристарх Платонович, — уклонился Василий от ответа.

— Василий? — Рябинин остановился.

Белозёров вздохнул и выпалил:

— Мне кажется, прокурор знает, что денег в банке не было.

— Вот как? — удивился Рябинин. — Почему ты так решил?

— Во‑первых, он не особо этому удивился. А потом сразу перевёл тему на меня. Какое дело прокурору до младшего агента? Ещё и похлопотать решил, чтобы мне чин повыше дали. Странно всё это. Похоже на взятку, — искренне ответил Василий.

— Может, ты и прав, Василий, но такие мысли держи при себе. Потом, раскроем дело — и поговорим наедине. А сейчас жди здесь. Я к судье, и поедем в сыскное, — Рябинин прошёл пару дверей и, постучав, сразу вошёл в кабинет.

Через сорок минут они уже входили в кабинет начальника Московского сыскного отделения.

— Аристарх Платонович, вы вообще решили не отдыхать? — спросил Воронов. — Я вот поспал три часа и только приехал из дома.

— Да я, собственно, и приехал к вам, чтобы хоть немного отдохнуть. Если вы не против, я оставлю Василия со всеми документами, вы посмотрите вместе, подумайте. А я пока пойду к Лужину. У него там диванчик есть и тихо. Посплю пару часиков. А если Горюнов нам Шадрина привезёт, то и допросим сразу, — ответил Рябинин.

— Идите, Аристарх Платонович. А лучше домой поезжайте, — предложил Иван Макарович.

— Времени нет совсем, Иван, по домам разъезжать. Пойду, а то совсем с ног валюсь. Василий тебе всё расскажет. А через пару часов я подойду, — судебный следователь вышел из кабинета.

— Совсем себя Аристарх не бережёт, — покачал головой Воронов. — Располагайся, Василий. Пойду Румянцева позову, он тоже уже приехал.

Воронов вышел из кабинета. Белозёров сел на стул и открыл папку с протоколами, которую Рябинин положил на стол.

Василий листал протоколы допросов, бегло просматривая их. Никто ничего не видел. Наконец он дошёл до протокола, который был исписан больше других, и углубился в чтение.

«Ну вот, хоть кто‑то что‑то видел», — подумал Василий. «Вечером в день ограбления из банка выходили двое, несли две сумки. По виду — полные», — прочитал он. «Внешность не запомнил, особых примет не видел», — Белозёров убрал протокол.

Дверь кабинета открылась. Вошли Румянцев и Воронов.

— Ну как, Василий, помогли тебе наши допросы? — сразу спросил Фёдор Емельянович, увидев папку с документами возле Белозёрова.

— Помогли, и лишь подтверждают мои выводы, — ответил Василий.

— Ну давай, рассказывай, — Воронов и Румянцев сели напротив.

Белозёров встал, прошёлся по кабинету, собираясь с мыслями, и, снова сев на стул, начал излагать:

— Банк Конюхова уже давно имел очень большие проблемы. Могу предположить, что неудачные вложения или какие‑то другие операции принесли банку значительный убыток. Конюхов понимал, что стоит на грани разорения, и решил инсценировать ограбление, чтобы списать все убытки. Но сначала необходимо было выправить отчётность. Для этого он нанял Луку Петровича Шадрина по кличке «Бухгалтер».

Белозёров достал из папки заключение Пантелеймона Марковича Вяхирева и протянул Воронову и Румянцеву:

— Вяхирев нашёл недостачу и указал, что отчётность была исправлена. Также он подтвердил, что «почерк» исправлений очень похож на работу «Бухгалтера». Эту версию подтверждает и копия расписки, которую мы нашли в тайнике Конюхова вместе с одним миллионом рублей.

Василий достал протокол повторного обыска и положил перед своим начальством.

— Также версию инсценировки ограбления подтверждает допрос служащего, — Василий посмотрел на протокол допроса. — Некоего Петрова. Где он говорит, что вечером в день ограбления из банка выходили двое, несли две сумки. По виду — полные. Но мы с вами прекрасно понимаем, что, чтобы вынести из банка сумму больше, чем пять миллионов рублей, требуется несколько человек. И это точно не двое. Значит, из банка ничего не выносили. А сумки, скорее всего, были пустые либо набитые бумагой. Управляющий Семакин знал о проблемах банка, но вот какое участие он принимал, я пока не знаю. Аристарх Платонович его ещё не допрашивал, хоть и отправил в камеру полицейского участка, — Василий прервался и снова встал.

Пройдясь по кабинету, он посмотрел на Румянцева и Воронова:

— Надо сделать запрос в Министерство финансов. Скорее всего, Конюхов обратился туда с просьбой выделить ему сумму для покрытия убытков в связи с ограблением.

— Это может сделать только Рябинин, — сказал Фёдор Емельянович.

— Хорошо, я попрошу его. Теперь идём дальше… — Василий опять прошёлся по кабинету. — В день убийства Конюхова в кабинете было двое. Один из них точно Лука, но вот кто второй, который и ударил ножом владельца банка, неизвестно. Также неизвестно, были они там вместе или Лука обыскивал кабинет уже после убийства, когда пришёл к Конюхову за расчётом.

— Значит, нам нужно схватить «Бухгалтера» и допросить. Собственно, Рябинин ждёт, когда Горюнов его найдёт, — сказал Воронов.

— Вы правы, Иван Макарович, — Белозёров посмотрел на него. — Вы смотрели список тех, кто в день убийства Конюхова посещал банк?

— Мы с Фёдором Емельяновичем его составляли, когда допрос вели, — ответил начальник сыскного отделения.

— Прошу вас, посмотрите его ещё раз и скажите, вам ничего не кажется подозрительным, — Белозёров подошёл к столу и, достав из папки список, отдал его Румянцеву.

Фёдор Емельянович вместе с Иваном Макаровичем стали просматривать список, а Василий опять сел на стул.

Наконец Воронов и Румянцев переглянулись:

— Граф Александр Михайлович Загорский.

— Вот именно. Граф. Таких клиентов владельцы банка принимают лично, в крайнем случае — управляющий, если владелец банка вдруг отсутствует, — сказал Василий. — А в нашем случае графа принимал обычный служащий. Вам не кажется это странным?

— Уж не думаешь ли ты, Василий, что граф убил Конюхова? — спросил Воронов.

— Нет, конечно, — отрицательно покачал головой Белозёров. — Но вот почему его не принял Конюхов — большой вопрос. Судя по времени смерти Конюхова, — Белозёров достал из папки Рябинина заключение судебного врача, которое ему привёз Горюнов, — и времени посещения банка графом, Конюхов ещё был жив либо только‑только был убит. И ещё: никто не видел Луку. Может, конечно, его и не было в банке, и вторым в кабинете был не Лука, а кто‑то другой. Но я уверен, что там был Лука. И искал он копию расписки и деньги. Чтобы замести следы своего участия в махинации.

— Да, очень странно, что граф не был принят Конюховым, — задумавшись, сказал Румянцев.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Воронов, и дверь сразу открылась. Вошёл Горюнов.

— А где Аристарх Платонович? — спросил Аркадий Ильич.

— Отдыхает в лаборатории Лужина. Что случилось, Аркадий Ильич? — поинтересовался Воронов.

— Взяли «Бухгалтера», — ответил начальник полицейского участка. — Рябинин сказал сразу сюда его везти.

— Прекрасно, Аркадий Ильич. Просто великолепно. Давайте его к Лужину, пусть снимет отпечатки. Придётся Аристарха будить, — сказал Иван Макарович и встал. — Идём туда.

Василий и Румянцев тоже поднялись.

В лабораторию Лужина входили, стараясь не шуметь.

— Где Аристарх Платонович? — тихо спросил Иван Макарович у фотографа.

— В проявочной спит. Хорошо, я закончил снимки проявлять, и там уже не воняет химией. А что случилось? — Пётр Степанович обвёл всех взглядом.

— Горюнов Луку взял. Сейчас придёт вместе с городовыми и задержанным, — ответил Воронов.

— Это хорошая новость, господа. Значит, пойду всё подготовлю. Снимем отпечатки и сразу сверим с теми, что в кабинете Конюхова нашли. А потом можно будет и Аристарха Платоновича поднять, — Лужин встал и вышел из своего маленького кабинета, направившись к столу для снятия отпечатков.

Румянцев и Воронов устроились на стульях, а Белозёров пошёл за Лужиным.

— Пётр Степанович, вам надо помочь? — Белозёров смотрел, как фотограф готовил стол.

— Да. Принеси штатив и камеру, они возле кабинета. Увидишь. И захвати новую пластину из ящика, — попросил Лужин.

Белозёров отправился выполнять поручение, когда дверь лаборатории открылась. Вошёл Горюнов, следом двое городовых завели мужчину среднего роста, примерно пятидесяти лет, с явной проседью на голове. Он шёл, опустив голову.

— Ну, здравствуй, Лука, — поздоровался Лужин. — Сейчас снимем отпечатки — как раз для полного досье не хватает.

— Доброго денёчка, Пётр Степанович. Знал бы, что отпечатки мои нужны, так сам бы пришёл. Зачем было за мной городовых‑то посылать? — подняв голову, произнёс Лука.

— Так ты же бегаешь постоянно и в гости не заходишь, — Лужин посмотрел на городовых. — Сюда его сажайте и руки расстегните.

Процесс снятия отпечатков прошёл быстро. Лужин сделал снимки и посмотрел на Белозёрова:

— На столе в кабинете снимки отпечатков из кабинета Конюхова. Неси сюда, а я пойду Аристарха Платоновича подниму и сразу снимок проявлю.

Белозёров быстро сходил в кабинет и стал сверять отпечатки.

— Ну что, Василий? — Белозёров услышал голос Рябинина.

— Его это отпечатки, — кивнул на Луку Василий, не став уточнять, какие именно, и внимательно посмотрел на судебного следователя.

Рябинин кивнул и повернулся к задержанному:

— Ну что, Лука, рассказывай, за что ты Конюхова убил?

«Бухгалтер» побледнел:

— Аристарх Платонович, вы на меня мокруху не вешайте. Я никого не убивал, — голос Луки дрожал.

— Ну как же, Лука? Весь кабинет банкира в твоих отпечатках. И отчётность банка ты правил. Пантелеймон Маркович сразу твой «почерк» вычислил. Так что поедешь на каторгу как миленький, — спокойным голосом произнёс Рябинин.

— Аристарх Платонович, ваше высокоблагородие! Не убивал я Конюхова. Он уже мёртвым был, когда я в кабинете обыск делал, — заговорил Лука. — Своё на себя возьму. Всё расскажу. Но я его не убивал.

— Давай, Лука, рассказывай. А мы послушаем. И решим, верить тебе или нет, — Рябинин сел на стул напротив Шадрина.

— Конюхов ко мне месяц назад обратился. Попросил отчётность банка поправить. Он много денег в карты проиграл. Кому — не знаю, сразу скажу. Мы сторговались на пятьсот тысяч. Он мне даже расписку написал. В банке больше четырёх миллионов не хватало. Конюхов сказал отчётность править, чтобы сверху миллион был. Я всё сделал. Потом ограбление фиктивное организовали. А миллион Конюхов из сейфа изъял. Должен был мне половину отдать. Я в тот день к нему за расчётом пришёл. А он уже мёртвый был. Я всё перевернул, но денег и расписки не нашёл. Куда он всё дел — не знаю, — тараторил Лука.

— В тайнике прятал. Мы нашли, — сказал Рябинин и посмотрел на Василия. — Папка где?

— В кабинете Ивана Макаровича, — сразу ответил Василий.

— Ладно, — Аристарх Платонович снова посмотрел на Луку. — Копия расписки у нас, как и миллион денег. Но вот в чём вопрос, Лука: кто убил Конюхова? Кроме тебя претендентов у нас нет.

— Не губи, начальник, — чуть ли не плача, сказал Лука. — Не убивал я его. Всё же рассказал. Во всём признался. Но банкира я не трогал.

— А кто тогда его пришил, Лука? — Рябинин смотрел в глаза Шадрина.

— Не знаю. Видел, что из его кабинета мужик какой‑то выходил. Потом управляющий заходил. А потом уже я, — из глаз Луки текли слёзы. — Да, вот ещё что вспомнил. Мужик, который из кабинета банкира выходил, потом в карету графа Загорского садился. Я из окна кабинета видел. А граф, кстати, на первом этаже был в вестибюле.