— А понятые? — спросил Румянцев.

— Если найдём тайник, то посмотрим, что там лежит. Если есть что‑то важное, то всё закроем и оставим на месте. Утром я повторно оформлю постановление на обыск, и вместе с понятыми мы снова найдём тайник и изымем улики, — сказал Рябинин и внимательно посмотрел Румянцеву в глаза.

— У меня нет возражений. Тем более кроме нас никто об этом знать не будет, — Фёдор Емельянович посмотрел на Воронова.

— Аристарх, делай, как считаешь нужным, — отреагировал Иван Макарович. — Нас с Румянцевым там не будет. Так что мы ничего не видели.

Рябинин кивнул.

— Теперь что касается проверки банковских документов. Постановление у меня есть, а вот банковского служащего… — Аристарх Платонович задумался.

— Аристарх, тут и думать не надо. Предлагаю привезти Пантелеймона Марковича, он быстро всё проверит и найдёт нестыковки, если они есть, — предложил Воронов.

— Ты прав, Иван. Утром за ним съезжу, — согласился судебный следователь. — Ну что, Василий, идём в кабинет Конюхова?

Белозёров встал и вместе с Рябининым отправился на третий этаж банка. В кабинете Конюхова было темно. Аристарх Платонович потянулся к выключателю.

— Подождите, Аристарх Платонович. Со светом от люстры мы опять ничего не найдём. Лучше взять керосиновую лампу. Падающий под углом свет лучше проявит нам возможные следы, — Белозёров пошёл к столу владельца банка, где стояла керосиновая лампа.

— Вот, держите, — Василий протянул лампу судебному следователю. — Будете светить мне. Идём вдоль стены. Если тайник есть, то, скорее всего, он вмурован в стену.

Белозёров двинулся по левой стороне, постукивая костяшками пальцев по стене и внимательно осматривая каждую щель.

— Аристарх Платонович, держите лампу ближе к стене, чтобы на неё падал свет сбоку, — попросил Василий.

Они медленно двигались вперёд. Василий простукивал каждый сантиметр, водил руками по гладкой поверхности и замирал каждый раз, когда находил хоть что‑то подозрительное. Прошёл уже час, когда Рябинин не выдержал:

— Василий, может, ты ошибся и тут нет никакого тайника?

— Тихо! — Василий снова замер и постучал по стене. Звук был более глухим. Он постучал в другом месте — звук поменялся.

Белозёров посмотрел на Рябинина и протянул руку:

— Дайте мне лампу, Аристарх Платонович.

Судебный следователь отдал лампу и тихо спросил:

— Нашёл?

— Очень похоже на то. Не мешайте пока, — Василий поднёс лампу к стене и стал внимательно осматривать каждую щёлочку.

Белозёров чувствовал, что Рябинин нервничает и не сводит с него глаз, но старался не обращать на него внимания, продолжая осматривать поверхность стены. Он уже начал сомневаться, что действительно нашёл тайник, когда обратил внимание на слабую потёртость в одном месте. Чуть сместив лампу в сторону, Василий удовлетворённо кивнул и надавил на потёртый кусочек стены.

Внутри щёлкнул запорный механизм, и открылась маленькая дверка. Василий заглянул внутрь, потом просунул туда руку и повернул рычаг.

Теперь звук открывающегося запорного механизма был намного громче. Большой кусок стены немного отошёл, и Белозёров, подцепив его пальцами, потянул на себя.

В рабочем кабинете Конюхова повисла тишина. Белозёров и Рябинин смотрели на ровно уложенные пачки денег.

— Тут есть какая‑то записка, — Василий взял её в руки и поднёс к лампе. — Это копия расписки, по которой Григорий Назарович Конюхов должен заплатить Луке Петровичу Шадрину пятьсот тысяч рублей.

— Дай сюда, — попросил судебный следователь.

Василий протянул расписку и поднял лампу повыше, чтобы Рябинин мог прочитать.

— Бухгалтер… — задумчиво произнёс Аристарх Платонович.

— Что «бухгалтер»? — уточнил Василий.

— Не что, а кто. Лука Петрович Шадрин — крупный аферист и мошенник по кличке «Бухгалтер». Открывал конторы, брал у людей деньги под большие проценты, а через полгода‑год банкротился. И по документам у него всё чисто было. Поймали его, кстати, с помощью Пантелеймона Марковича Вяхирева. Он тоже очень профессиональный бухгалтер — именно его я должен утром привезти сюда, чтобы проверить банковские документы. И, судя по расписке, Вяхирев найдёт здесь очень много интересного.

Рябинин положил расписку на место.

— Закрывай. Утром получу новое постановление на обыск. Пригласим понятых, и ты снова найдёшь этот тайник. Только сделай это убедительно.

— Сделаю, не переживайте, Аристарх Платонович, — Василий закрыл дверь тайника, щёлкнул запорным механизмом и провёл по стене рукой. — Идеально. Делали очень хорошие специалисты.

Следом Василий закрыл маленькую дверку, где прятался рычаг, открывающий тайник.

Подошёл к выключателю и зажёг большую люстру. В кабинете стало светло. Василий снова подошёл к тайнику и внимательно осмотрел стену.

— Я бы его никогда не нашёл, если бы не был уверен, что здесь есть тайник. Сделано очень мастерски, — Белозёров посмотрел на судебного следователя. — Он бы так и стоял тут запертый много лет, и новый хозяин здания даже представления бы не имел, что здесь хранится.

— Спасибо, Василий. До семи утра осталось меньше трёх часов. Ты как? Спать сильно хочешь? — поинтересовался Рябинин.

— Пока терпимо. Надо служащих допросить. Потом обыск сделать. И можно будет поспать несколько часов. Вы как на это смотрите, Аристарх Платонович? — Белозёров не сдержался и зевнул, прикрыв рот рукой.

— Положительно, но сделаем по‑другому. Ты сейчас пойдёшь спать. В комнате, где мы ели, есть небольшой диван. Устроишься там. В семь я тебя подниму, — приказным тоном сказал Рябинин.

— Но надо же помочь с допросами, да и Тихон продолжает управляющего сторожить. Всем надо отдохнуть… — начал говорить Василий, но Аристарх Платонович его перебил:

— Они без тебя справятся, люди привыкшие. А ты должен быть отдохнувшим. Хоть и не полноценно, но соображать лучше будешь. Сейчас на тебе всё держится, Василий, — Рябинин был непреклонен. — Так что иди. И чтобы через пять минут уже спал.

— Хорошо, — согласился Василий.

Они спустились по лестнице. Рябинин направился к Воронову и Румянцеву, которые допрашивали служащих, а Василий пошёл во внутренние помещения банка. Через три минуты он уже спал, провалившись в глубокий сон.

Проснулся Белозёров оттого, что его сильно трясли за плечо.

— Василий, да вставай ты уже! — чуть ли не кричал Тихон. — Тебя уже Аристарх Платонович ждёт, и Румянцев с Вороновым.

Мохов ещё сильнее стал трясти Белозёрова.

— Тихон, ты меня сейчас покалечишь, если продолжишь так трясти, — сонным голосом сказал Василий.

— Вставай, у тебя пять минут. Я тебе чай налил и кусок пирога отрезал. Ешь быстрее и приходи в себя, — Тихон наконец‑то перестал трясти Белозёрова.

— Сколько времени? — спросил Василий, начиная подниматься.

— Уже семь утра, — Тихон сел за стол, отрезал ещё один кусок пирога и сразу откусил.

Пока Белозёров вставал и садился за стол, Тихон налил себе чай и, прожевав пирог, заговорил:

— Рябинин уже привёз Пантелеймона Марковича Вяхирева. Он сейчас в кабинете управляющего, начал работать с документами. Горюнов приставил к нему двух городовых, а то Семакин слишком дёргаться стал. А сейчас сидит смирно, документы подносит. Понятые тоже прибыли. Ждём Лужина. Должен подъехать с минуты на минуту.

Василий ел пирог и внимательно слушал Тихона.

— Допросов ещё много делать?

— Нет. Воронов и Румянцев вдвоём справились. Там почти все одно и то же говорили, но один ценный служащий нашёлся. В его показаниях есть интересные моменты. Почитаешь потом, — Тихон откусил пирог и запил чаем. — Ещё вот что, — с набитым ртом заговорил Мохов, — составили список всех, кто вчера в банке был. Даже примерное время указали.

— Отлично, — Белозёров допил чай и смотрел, как Тихон тоже заканчивает есть.

— Всё, пошли, — Мохов встал и сразу пошёл к двери.

Как только Рябинин увидел Василия, он сразу повернулся к понятым:

— Прошу вас следовать за мной. Сейчас мы проведём повторный обыск рабочего кабинета Григория Назаровича Конюхова.

Белозёров догнал судебного следователя уже на лестнице:

— А Пётр Степанович приехал?

— Доброе утро, Василий. Приехал. В кабинете уже, — ответил Рябинин.

— Доброе утро, — Белозёров тоже поздоровался. — Мохов сказал, допросы закончили…

— Позже, Василий, давай по‑быстрому с кабинетом закончим, — прервал его судебный следователь.

В кабинете фотограф уже приготовился к съёмке:

— Аристарх Платонович, я общий вид ещё раз снял, теперь уже без тела. Чтобы было понятно, что это второй обыск.

— Спасибо, Пётр Степанович. Тогда начинаем. Понятые, встаньте вот сюда, — Рябинин указал на место, куда должны были встать понятые, чтобы всё видеть. — Василий, начинай.

Белозёров кивнул и начал действовать так же, как ночью. Только лампу не стал брать. Шёл вдоль стены и простукивал её. Иногда останавливался, делал вид, что внимательно рассматривает отдельные участки. Через пятнадцать минут он подошёл к месту, где открывалась маленькая дверца, и сказал:

— Аристарх Платонович, тут что‑то есть.

— Пётр Степанович, сделайте снимок участка стены, — распорядился Рябинин.

Лужин отвернулся и, улыбнувшись краешками губ, взял штатив с камерой, быстро всё настроил и сделал снимок:

— Готово.

Василий сделал вид, что внимательно осматривает стену, и нажал на потёртость. Открылась маленькая дверца. Просунув руку, он снова повернул рычаг. Громко щёлкнул запорный механизм, и часть стены отошла. Через несколько секунд Василий полностью открыл тайник.

Понятые ахнули: такого количества денег, сложенных в аккуратные пачки, они ещё не видели.

— Аристарх Платонович, тут вот ещё документ какой‑то, — сказал Василий.

— Пётр Степанович, сделайте снимки, чтобы всё было видно, — Рябинин повернулся к понятым и добавил: — После того, как сделают снимки, начнём изъятие содержимого тайника.

Как только Лужин закончил и отошёл в сторону, Василий передал копию расписки Рябинину и стал вытаскивать пачки денег, складывая их на большой рабочий стол Конюхова.

— Понятые, сумма денег, изъятая из тайника, равна одному миллиону рублей. Также имеется копия расписки, по которой Григорий Назарович Конюхов должен заплатить Луке Петровичу Шадрину пятьсот тысяч рублей. Прошу ознакомиться, — судебный следователь показал каждому понятому расписку. — Теперь прошу подписать протокол, и вы можете быть свободны.

Понятые расписались и покинули кабинет.

Лужин подошёл к Василию и тихо спросил:

— Долго вчера искал?

Белозёров прищурился:

— Только сейчас нашёл.

— Василий, я опытный эксперт и фотограф. При таком свете ты бы этот тайник никогда не нашёл. Тем более я видел, что ты уже знал, где он. Это понятые профаны, но меня не проведёшь, — Пётр Степанович улыбался, смотря на Василия.

— Больше часа. Но если бы не был уверен, что он тут есть, никогда бы не нашёл, — сдался Белозёров.

— Хитрый тайник. Такие французы делали раньше, — согласился Лужин и стал собираться.

— Наговорились? — к ним подошёл Рябинин. — А теперь, Пётр Степанович, скажите, у вас отпечатки «Бухгалтера» есть в карточках?

— Откуда им взяться, Аристарх Платонович? Его, когда последний раз брали, ещё отпечатки никто не делал. Вещь‑то новая. Так что сравнить с отпечатками на столе и на ноже я не смогу. Но в моей картотеке таких отпечатков нет. Я проверил. Полночи сверялся, — ответил Лужин. — Я тут, если не нужен, то поеду. Начну снова снимки проявлять.

— Поезжайте, Пётр Степанович. Василий, помоги аппаратуру унести и скажи Горюнову, пусть берёт двух городовых и сюда поднимается. Я пока тут подожду. Больно сумма большая, чтобы её просто так бросать, — сказал судебный следователь.

Рябинин спустился через десять минут и подошёл к Белозёрову:

— Мохов, Румянцев и Воронов уехали по домам отсыпаться. Мы с тобой вдвоём остались. Сейчас Горюнов деньги упакует, расписку мне даст и отвезёт их под охраной городовых в кассу полицейского участка. А мы с тобой тут продолжим. Протоколы допросов служащих все у меня, и список тех, кто вчера банк посещал. Осталось разобраться с управляющим. — На лестнице послышались шаги. — Вот и Горюнов уже идёт.

Аркадий Ильич подошёл к судебному следователю:

— Вот расписка, Аристарх Платонович. Кассиры, как полную опись сделают, я вам акт пришлю. У нас всё в сохранности будет. А там потом пусть суд решает, куда эти деньги: в банк вернуть или в казначейство наше передать.

— Спасибо, Аркадий Ильич. Вот ещё, посмотрите, — Рябинин протянул ему расписку Конюхова.

Горюнов быстро прочитал и удивлённо сказал:

— Вот те раз! «Бухгалтер» опять объявился. Вроде только освободился и снова за старые дела. Брать будем?

— Да, Аркадий Ильич. И желательно как можно быстрее, — попросил Рябинин. — Постановление на задержание сделаю, как до окружного судьи доберусь.

— Не переживайте, Аристарх Платонович. Градоначальник приказал оказывать вам полное содействие, а с бумажками потом разберёмся, — ответил Горюнов. — Я все «лёжки» Луки знаю. К вечеру найдём. Куда его?

— К себе везите. Только сразу городового за мной посылайте. Я буду здесь либо в сыскном отделении, — ответил судебный следователь. — И надо, чтобы Лужин отпечатки с него снял.

— Хорошо, всё сделаем, Аристарх Платонович, — Горюнов посмотрел на городовых, которые встали возле двери с деньгами, упакованными в мешки. — Поеду я, надо деньги быстрее в кассу сдать, от греха подальше.

Рябинин проводил Горюнова взглядом и посмотрел на Белозёрова:

— Пошли в кабинет управляющего.

Рябинин и Белозёров вошли в кабинет. За столом сидел маленький седой старичок — Пантелеймон Маркович Вяхирев. Он давно уже не работал в банках и занимался ведением бухгалтерии нескольких контор, иногда помогая полиции. Вот и сейчас, листая отчёты банка под пристальным взглядом управляющего Семакина, он прекрасно видел, что они сильно исправлены.

— Пантелеймон Маркович, что‑нибудь обнаружили? — спросил судебный следователь.

Бухгалтер повернулся, снял свои очки и встал:

— Давайте выйдем, Аристарх Платонович.

Рябинин открыл дверь, пропуская бухгалтера и Василия в коридор.

В коридоре Вяхирев достал из кармана сюртука тряпочку и стал протирать очки:

— Аристарх Платонович, тут видна рука мастера. Очень похоже на нашего старого знакомого. Помните, был такой «Бухгалтер» — Лука Шадрин?

— Мы нашли в тайнике Конюхова копию расписки, по которой убитый должен был заплатить Луке пятьсот тысяч, — ответил Рябинин.

— Тогда, собственно, всё понятно. Значит, Лука правил отчётность. Очень уж на него похоже. Так хитро всё запутал. Но я уже всё подсчитал. В банке были крупные проблемы. Я не знаю, куда делись деньги, но после ограбления отчётность выровняли, списав всю недостачу, — сказал Пантелеймон Маркович.

— О какой сумме идёт речь? — уточнил Белозёров.

— Пять миллионов триста пятьдесят тысяч сорок два рубля, — Вяхирев повернулся к Рябинину. — Аристарх Платонович, в целом я закончил. Ничего нового я там не найду. Но если надо, я могу проверить абсолютно все документы и написать, где были внесены корректировки. Но на это уйдёт неделя, и мне потребуется отдельный кабинет, чтобы никто не мешал.

— Вы можете написать заключение на основании тех данных, что уже обнаружили? Нам этого будет достаточно, — спросил Аристарх Платонович.

— Зная вас, я уже это сделал. Документ в кабинете, — бухгалтер сложил тряпочку и убрал в кармашек сюртука. Надел очки и посмотрел на Василия. — Молодой человек, у вас дар к бухгалтерии. Аристарх Платонович сказал мне, что это вы нашли первые нестыковки. Не желаете работать вместе со мной? Я передам вам все мои знания.

— Спасибо, Пантелеймон Маркович, но я больше склонен заниматься сыском, — Василий улыбнулся, поддавшись на лесть бухгалтера.

— Жаль, такой талант пропадает, — Вяхирев вздохнул. — Если я вам не нужен, Аристарх Платонович, то поеду. У меня своих дел много. Ещё раз: заключение на столе. Увидите.

— Спасибо, Пантелеймон Маркович, — Рябинин пожал суховатую руку старика. — Скажите, управляющий был к этому причастен?

— Отчётность он не правил, но о проблемах банка точно знал, — ответил Вяхирев и направился на выход из банка.