Белозёров внимательно осматривал пол кабинета, когда его позвал Лужин:

— Василий, подойди на минутку.

Подняв взгляд, он посмотрел на Петра Степановича, который с задумчивым видом и с лупой в руках стоял возле стола.

Белозёров аккуратно обошёл лужу крови возле трупа и приблизился к фотографу.

Лужин дал ему лупу и показал на отпечатки, которые он уже проявил с помощью порошка:

— Сравни эти отпечатки и отпечатки на ноже. Я их уже тоже проявил.

Василий с минуту разглядывал отпечатки на столе, стараясь запомнить основные контуры, потом приблизился к телу, присел и стал рассматривать отпечатки на ноже.

— Хм… — Белозёров встал и повернулся к Лужину. — Похоже, это отпечатки разных людей. Может, на столе только отпечатки Конюхова?

— Они тут, безусловно, есть. Я потом их отделю от других. Сейчас на столе отпечатки предположительно Конюхова и ещё одного человека — я уже сравнил их. А вот на ноже — отпечатки третьего лица, именно того, кто нанёс удар, — Пётр Степанович смотрел на Василия.

— Выходит, в кабинете во время убийства было двое человек, или… — Белозёров задумался.

— Или сюда кто‑то приходил после убийства и обыскивал кабинет. Так как на ящиках стола тоже есть отпечатки, — продолжил Пётр Степанович.

— Хорошо, давайте сделаем снимки. Потом вытащим нож из тела и зафиксируем улику. Надо будет проверить найденные отпечатки с вашей картотекой, Пётр Степанович, — попросил Василий.

Лужин тяжко вздохнул:

— Всё сделаю. Только тогда домой заеду, поужинаю быстро и в лабораторию.

Василий стал помогать устанавливать штатив с камерой и делать снимки с разных ракурсов, чтобы все найденные отпечатки были сфотографированы. Через полчаса он вытащил нож из тела убитого и положил в бумажный пакет, подставленный судебным следователем Рябининым.

— Аркадий Ильич, — обратился к начальнику полицейского участка Лужин, — можете мне двух городовых выделить? Помочь аппаратуру в пролётку погрузить, а потом со мной поехать. Я сначала домой заскочу. Надо, чтобы они в пролётке посидели, аппаратуру постерегли. А потом в сыскное поедем. Там помогут мне всё выгрузить. А то ночь уже.

— Хорошо, Пётр Степанович. Сейчас схожу, приведу двух толковых городовых, — Горюнов вышел из кабинета, а Лужин стал собираться.

Аристарх Платонович посмотрел на понятых:

— Пройдёмте в вестибюль, там есть столы. Я заполню протокол. Подпишите, и можете быть свободны.

— А мне с вами идти? — спросил управляющий банка.

— Нет. Вы остаётесь здесь. С вами мы ещё не закончили, — строгим голосом ответил Рябинин. — Вот вам лист бумаги и карандаш с планшетом, пишите все адреса, где живут ваши служащие.

Управляющий сразу сник и затих. Взяв планшет у судебного следователя, он отошёл в угол кабинета и начал писать.

— Василий, как Пётр Степанович соберётся, а Горюнов тело заберёт, продолжим с управляющим, — сказал Рябинин и последовал за понятыми, которые уже вышли из кабинета.

— П‑простите, — заикаясь, заговорил управляющий, обращаясь к Василию. — Я не помню всех адресов, но у меня в кабинете есть все данные на служащих. Я могу сходить.

— Пишите те адреса, которые помните. Сходим потом вместе, — резко ответил Василий.

Воронов улыбнулся и посмотрел на Румянцева:

— Василий, похоже, собирается всю душу из управляющего вытряхнуть, — тихо прошептал он, наклонившись к уху своего помощника.

— Главное, чтобы результат был. А мы поможем. Ведь меня, Иван Макарович, тоже из сыска попрут вслед за вами, если дело провалим, — также тихо ответил Фёдор Емельянович.

В кабинет вернулся Горюнов. С ним было четверо городовых.

— Так, двое с носилками — забирайте тело и в полицейский участок, в прозекторскую, — скомандовал Аркадий Ильич. — Вы двое помогаете Петру Степановичу. Сопровождаете его до дому, потом в сыскное отделение, там поможете всё выгрузить. И чтобы ни на шаг не отходили! Не хватало, чтобы кто‑нибудь ценную аппаратуру у вас из‑под носа увёл, — Горюнов так глянул на городовых, что они тут же вытянулись по стойке смирно. — Что встали? Схватили саквояж и ящик с пластинами — и на выход!

— Только аккуратнее! Не хватало, чтобы вы пластины побили! — тут же заговорил Лужин, когда особо рьяный городовой подхватил ящик.

Лужин посеменил за городовыми, следя, чтобы они аккуратно несли его саквояж и ящик с пластинами для камеры. Сам же крепко прижал к себе штатив и камеру.

— Ваше высокоблагородие, — обратился к Горюнову один из городовых, который грузил тело Конюхова на носилки. — Больно тяжёлый он. Нам бы ещё двоих, а то боюсь, уроним.

— Ну так и чего ты на меня смотришь? Сам сходить не можешь? — рыкнул Аркадий Ильич, и городовой сразу рванул к двери кабинета.

— Чего это вы разошлись так, Аркадий Ильич? — спросил Румянцев.

— Да эти газетчики всю душу вымотали. Только вышел городовых позвать, так они опять на меня накинулись, — пожаловался Горюнов.

— Да‑а‑а… — протянул Воронов. — Тяжело нам будет. Сейчас Лужину прохода не дадут.

— Дадут. Я городовым строго‑настрого приказал к Петру Степановичу никого не подпускать. И возле телеги, в которой тело повезут, оцепление поставил. Но ведь всё равно эти газетчики снимков наделают. Завтра с утра все газеты пестреть ими будут, — вздохнув, произнёс Аркадий Ильич. — Пойду я к Аристарху Платоновичу. Если не нужен здесь, поеду за судебным врачом. Буду поднимать его с кровати.

— Подожди уходить, Аркадий Ильич. Надо городовых по адресам разослать, чтобы служащих собрать в банке, — сказал Воронов.

— Подожду внизу тогда, — Горюнов оглядел кабинет, глянул на тело Конюхова на носилках и вышел.

Почти сразу в кабинет вошли трое городовых, подняли носилки и унесли тело.

— Ну что, Василий Игнатьевич, — обратился к Белозёрову Румянцев, — нам тут делать пока нечего. Мы тоже к Рябинину пойдём с Иваном Макаровичем. Будем список с адресами ждать. А ты тогда бери Тихона, да этого, который адресов своих служащих не помнит, и веди его в кабинет. Пусть пишет быстрее.

— Да как же я их все упомню? Их же пятьдесят человек! — возмутился управляющий, услышав, что говорят про него.

— Ну я же помню, — сказал Румянцев, посмотрев на управляющего.

— Простите, ваше благородие, — промямлил он.

— Пойдём, — Василий шагнул вперёд. Мохов тут же встал с другой стороны.

Управляющий кивнул и пошёл за Румянцевым и Вороновым, которые уже выходили из кабинета.

Через десять минут в кабинет управляющего вошёл Рябинин. Глянув на Белозёрова и Мохова, он сказал:

— Долго вы ещё будете адреса писать, господин Семакин? Или мне внести в протокол, что вы препятствуете следствию?

— Нет‑нет, ваше высокоблагородие, я уже заканчиваю. Ещё два адреса — и всё, — затараторил управляющий, став писать быстрее.

Через минуту он протянул список адресов судебному следователю. Рябинин быстро пробежал его глазами и передал Тихону:

— Отдай Горюнову, он внизу ждёт. Пусть городовых по адресам рассылает. — Потом полез в карман и достал деньги. — Знаешь поблизости какой‑нибудь трактир, который ещё работает?

— Знаю, Аристарх Платонович, — кивнул Тихон.

— Вот, возьми деньги. Поезжай в трактир и купи что‑нибудь поесть для всех. Я Воронова и Румянцева предупредил. Фёдор Емельянович с тобой поедет, — Рябинин протянул Мохову деньги.

— Сделаю, — Тихон взял деньги и вышел.

— Теперь с вами, — судебный следователь внимательно посмотрел на Семакина. — Давайте сюда все банковские документы, будем изучать.

— Но так нельзя, — опешил управляющий. — Надо постановление…

— Я знаю, что надо постановление! — рявкнул Рябинин. — Вот прямо сейчас я за ним и поеду к окружному судье и скажу ему, что это ваша прихоть — ночью его будить. А пока я буду ездить, чтобы все документы были предоставлены вот ему, — Аристарх Платонович показал рукой на Василия. — Я всё ясно говорю? Или мне вас отправить в камеру в полицейский участок как человека, который препятствует следствию? Я ведь могу. Градоначальник мне такое право дал, — с угрозой в голосе произнёс Рябинин.

— Я всё сделаю. Всё дам. Не надо в камеру. У меня жена, дети, — глаза управляющего расширились от ужаса.

— Значит, выдадите все документы, которые потребует Василий Игнатьевич, а я пока вам постановление привезу, — уже спокойным голосом сказал Аристарх Платонович. Глянув на Василия, он отдал ему папку с делом об ограблении и вышел из кабинета.

— Итак, господин управляющий, — Василий подошёл к столу. — Начнём с общих отчётов за последние три месяца.

— Хорошо, — буркнул Семакин и, встав, пошёл к стоящему в его кабинете длинному ряду шкафов.

Через несколько минут перед Василием лежала большая стопка документов.

— У вас есть банковское образование, Василий Игнатьевич? — язвительно спросил Семакин, когда Василий взял первый документ в руки.

«Я многому научился в прежней жизни, в том числе и экспертизе финансовых документов», — подумал Василий и улыбнулся, посмотрев на управляющего:

— А зачем оно мне? Что тут сложного? В одной бумажке циферку посмотрел, в другой сравнил, а если есть расхождения, то уже вопросик возникнет. Так ведь, господин Семакин? А будут вопросики, так при необходимости судебный следователь эксперта из другого банка привлечёт.

Семакин вздрогнул, зло посмотрел на Василия и сел в своё кресло:

— У нас все циферки сходятся.

— Вот я и проверю, — сказал Василий и спросил: — А денег сколько из банка вынесли, когда ограбление было?

— Пять миллионов триста пятьдесят тысяч сорок два рубля, — ответил управляющий.

— Прям‑таки сорок два рубля тоже взяли? — Василий внимательно следил за Семакиным.

— Прям‑таки взяли, — хмыкнул управляющий. — Я с грабителями в сейфе не был. И деньги в их сумки не складывал.

— Интересно, а вот тут написано, что вы не видели грабителей, — Василий показал протокол допроса управляющего, который ему оставил Рябинин. Он уже успел его прочитать, пока Семакин носил ему документы. — А сейчас про сумки говорите.

— Молодой человек, ну в чём‑то же они деньги выносили? Не в руках же? — улыбнулся Семакин.

— Ну да, ну да, — вздохнул Василий и начал изучать документ. Через минуту он снова посмотрел на управляющего: — А в какое время ограбление было?

— Я не знаю. Меня в тот день в банке не было. Вы же читали протокол моего допроса, — взъелся Семакин.

— Удобно… — сказал Василий и, отложив документ в сторону, взял новый.

— Что удобно? — управляющий, прищурив глаза, посмотрел на Василия. — Вы что хотите этим сказать? Что я подстроил ограбление?

— Удобно, говорю, мне на стуле сидеть. Документов много, — произнёс Василий, продолжая изучать документы.

— Ну знаете ли! — вскочил Семакин. — Я буду жаловаться на ваше поведение.

— Жалуйтесь, а пока сядьте на место! — прорычал Василий, пытаясь сделать свой голос максимально грозным.

Управляющий замер, потом снова сел в кресло и отвернулся.

«Ух… Тяжело мне даётся эта психология допроса. Но Семакин что‑то знает, это видно. Начал дёргаться», — думал Василий, беря в руки очередной документ.

Через полтора часа в кабинет управляющего вошли Рябинин и Мохов.

Судебный следователь сразу подошёл к Семакину и положил перед ним два документа:

— Вот, изучите. Одно — постановление на закрытие банка на три дня. Второе — на допуск к изучению всех необходимых нам банковских документов и разрешение на проведение изъятия, если потребуется для установления истины.

Управляющий взял постановления и внимательно прочитал, потом посмотрел на Рябинина:

— Я хочу пожаловаться на поведение вашего сотрудника…

— Отклонено. Он действует в рамках закона, — оборвал управляющего судебный следователь. — Тихон, посиди тут, мы с Василием отлучимся.

Тихон сел на стул, с которого поднялся Василий, и закинул ногу на ногу.

Белозёров молча пошёл за Рябининым.

— Пошли поедим, — сказал Аристарх Платонович, как только Василий закрыл за собой дверь. — Я Тихона предупредил, он посмотрит, чтобы Семакин ничего не трогал.

— Нам нужен эксперт из другого банка, Аристарх Платонович, и надо повторно обыскать кабинет Конюхова, — задумчивым голосом произнёс Василий, идя рядом с Рябининым.

— Что‑то обнаружил? — сразу спросил он.

— Сейчас расскажу при всех. Чтобы потом не пересказывать, — ответил Василий.

Они вышли в вестибюль, куда городовые уже стали приводить служащих для допроса. Белозёров посмотрел на людей: все были взъерошенные, сидели на диванчиках и недовольными голосами шептались между собой.

— Городовые вытаскивают их прямо из постели, — сказал Рябинин, увидев, что Василий смотрит на служащих. — Все недовольные. Думаю, утром, сразу после допроса, побегут жаловаться прокурору на мои действия.

— Прокурор сам вам дал трое суток, вместе с градоначальником, так что вряд ли он будет реагировать на их жалобы, — сказал Василий.

— Ладно, пошли в помещение для служащих. Там есть стол. И Румянцев с Вороновым тоже там. Пока едим, всё расскажешь. Потом мы начнём допросы, — Аристарх Платонович направился по коридору во внутренние помещения банка.

Василий жадно схватил кусок пирога с мясом, откусил и сделал большой глоток чая. Потом посмотрел на сидящих напротив него Рябинина, Воронова и Румянцева.

— Ешь, пять минут ничего не решат. Я тоже пока перекушу, — сказал Рябинин и, последовав примеру Василия, взял кусок пирога.

Белозёров доел пирог, запил чаем и, поставив кружку на стол, заговорил:

— Оба дела связаны, я практически в этом уверен. Когда я проверял банковские документы, Семакин сильно нервничал. Я уже нашёл там нестыковки. Но нужен хороший специалист из другого банка, чтобы всё основательно проверить.

— Что за нестыковки? — спросил Воронов, пока Рябинин ещё ел пирог.

— Похоже, в банке были большие финансовые проблемы. По факту денег не было, но в отчётах цифры поправлены. Возможно, ограбление было инсценировано, — ответил Белозёров. — Нужен хороший банковский служащий, который сможет во всём разобраться. К тому же сам процесс ограбления выглядит очень странным. Никто ничего не видел. А управляющего в банке не было. И сумма похищенных денег, которую назвал мне Семакин, — пять миллионов триста пятьдесят тысяч сорок два рубля. Чтобы вынести такую сумму в обычных сумках, надо человек пять, не меньше. Значит, их точно должен был кто‑то видеть.

— Хм… — Иван Макарович посмотрел на Румянцева и Рябинина. — А ведь Василий прав. Не знаю, как с документами, но такую сумму денег просто так не вынести. Тут должна была действовать целая группа. Странно, что судебный следователь Остапенко нам ничего не сказал. Я сумму похищенных денег только сейчас услышал, и в протоколе допроса управляющего Семакина её не было, я точно знаю.

— Не было. Вы правы, Иван Макарович, — сказал Белозёров. — Мне её озвучил Семакин, когда я спросил. И ещё, в кабинете Конюхова было как минимум двое людей, и один из них его обыскивал. Есть у меня подозрение, что в кабинете находится тайник, который мы не нашли. Надо повторно устроить обыск.

Все смотрели на судебного следователя, который, задумавшись, молчал, периодически делая глоток чая. Через пару минут он обвёл всех взглядом:

— В краткой справке по ограблению сказано, что двое неизвестных вошли в банк, поднялись в рабочий кабинет к Конюхову, приставили к его голове револьвер и заставили спуститься в хранилище, откуда забрали все деньги. Через час Конюхова нашли связанным в хранилище возле сейфа служащие банка. Лужин нам сегодня сказал, что чужих отпечатков возле сейфа не было. Только отпечатки управляющего и самого Конюхова.

Рябинин замолчал, сделал глоток чая и продолжил:

— Иван Макарович и Фёдор Емельянович, начинайте допрос служащих. Может, кто‑то видел в день ограбления, как в банк входили люди с сумками, а потом его покидали. И по сегодняшнему дню надо выяснить, кто приходил к Конюхову и в какое время. Тихон пока пусть сторожит управляющего. А мы с Василием пойдём искать тайник в кабинете Конюхова.