Пролётка неслась по вечерним улицам Москвы в сторону банка Москвы им. Конюхова.

— Третий выезд за сегодня. Они все с цепи сорвались, что ли? Я даже не обедал сегодня, — ворчал Пётр Степанович. — Мы сейчас в этом банке до ночи просидим. А время и так уже позднее.

— Пётр Степанович, преступники круглые сутки закон нарушают, — брякнул Мохов, о чём сразу же пожалел.

— Тихон, вас, сыщиков, много, а я у вас один. И лет мне уже пятьдесят шесть. Я вообще по выслуге могу на пенсию пойти. Так что лучше помолчи, — Лужин глянул на Мохова, и тот сразу замолк. — У меня выходных нет. Сплю уже плохо, — распалялся Пётр Степанович.

— Пётр Степанович, я вам помогу. Чтобы вас быстрее домой отпустили, — сказал Белозёров, пытаясь успокоить Лужина.

— Спасибо, Василий. Но убийство банкира, тем более Григория Назаровича Конюхова, — это не купца до смерти призраком запугать. Сейчас сюда всё начальство слетится. И пока они не уедут, все мы тоже там будем. А если градоначальник пожалует, то всё. Забудь о сне, пока преступника не изловим, — фотограф отвернулся, явно не желая больше продолжать этот разговор.

Извозчик громко закричал и натянул поводья. Пролётка резко затормозила, едва не сбив двух молодых людей, которые бежали через дорогу к банку.

— Да чтоб вас, ироды! Куда под колёса бросаетесь! — кричал извозчик.

Вокруг входа в банк стояло оцепление из городовых, которые размахивали руками, пытаясь навести хоть какой‑то порядок и оттеснить толпу от входа.

Толпа напирала, пытаясь пробиться к банку и разглядеть, что там происходит. Мальчишка лет двенадцати ловко прошмыгнул между городовыми и бросился к самому крыльцу, стараясь успеть заскочить в открывшиеся двери банка. Его тут же сцапали городовые, которые контролировали вход в банк.

— Вы не имеете права! — заголосил мальчишка, перекрикивая всю толпу. — У меня важное поручение. Я работаю на газету!

— Да чтоб вас, репортёров нам тут ещё не хватало, — вздохнул Лужин, едва успев выбраться из пролётки. — Теперь точно про сон можно забыть.

К ним сразу шагнул молодой городовой:

— Куда вы? Не видите, что оцепление стоит? — Глянув на камеру и штатив в руках Лужина, он добавил: — Репортёрам пока нельзя. Идите вокруг толпы, там, с правой стороны, увидите — все ваши собираются.

— О боже, началось, — Лужин обернулся. — Тихон, что ты там копаешься? Бери ящик с пластинами для камеры и покажи этому городовому своё удостоверение, а то мы тут до утра стоять будем!

— Спокойно, Пётр Степанович, — тихо сказал Белозёров. — Сейчас пройдём внутрь оцепления, станет поспокойнее. Найдём Рябинина и начнём работать.

Мохов подскочил к городовому и показал служебное удостоверение полицейского надзирателя:

— Московское сыскное отделение.

Городовой сразу вытянулся по стойке смирно:

— Простите, ваше благородие, я человек новый, ещё сыщиков в лицо не знаю.

— На вот, держи крепко, уронишь — забудь про службу городовым, — Мохов сунул ему в руки ящик с пластинами.

— Ваше благородие, я же тут, в оцеплении… — начал было городовой, но Тихон, убрав удостоверение в карман и поправив сюртук, рявкнул:

— Давай сюда ящик и покажи, где начальство стоит!

Городовой отдал ящик с пластинами и показал рукой, куда идти.

Они двинулись вперёд, городовые расступились, пропуская их внутрь оцепления. Белозёров краем глаза заметил, как господин в дорогом пальто напирал на чиновника в чёрном сюртуке, при этом опасно размахивая тростью:

— Это немыслимо! В самом центре Москвы! Сначала банк ограбили, а теперь и Конюхова убили! У меня в этом банке счёт на крупную сумму! Я имею право знать всё, что здесь происходит!

Чиновник лишь молча кивал, стараясь не попасть под удар тростью.

— Уже и чиновники здесь, значит, точно градоначальник пожалует, если уже не прибыл, — пробормотал Мохов.

Как только они вошли в вестибюль банка, Белозёров усмехнулся. Высокие колонны, мраморный пол, позолоченные решётки касс — всё это великолепие скрывалось за толпой людей в чёрных сюртуках; казалось, что сюда съехались все чиновники Москвы.

У дальней лестницы стоял Рябинин вместе с прокурором и градоначальником в форменном мундире.

Чуть в стороне от них стояли Румянцев, Воронов и Горюнов — именно к ним и направились Белозёров, Лужин и Мохов.

— Наконец‑то, — нервно сказал Воронов. — Вы почему так долго? Тихон, я же тебе чётко сказал: брать Петра Степановича и срочно ехать сюда.

— Иван Макарович, — заговорил Лужин, — Тихон не виноват. У меня сегодня третий выезд. Когда Тихон ворвался в лабораторию, я снимки печатал и готовил заключение по отпечаткам для Аристарха Платоновича по делу купца Шилова. У меня ничего не было собрано. Так что пришлось потратить время на сборы.

Воронов махнул рукой:

— Уже не имеет значения, Пётр Степанович. Сейчас Рябинин с прокурором и градоначальником договорит, и всё нам расскажет. Потом работать начнём.

Через пять минут прокурор и градоначальник пошли к выходу из банка, и вся толпа чиновников потянулась следом. Белозёров обратил внимание, как судебный следователь Рябинин провожает их задумчивым взглядом. Наконец дверь банка закрылась за последним чиновником, и в вестибюле стало тихо. Рябинин постоял ещё пару секунд и, неожиданно взявшись за поручень лестницы, опустился на лесенку.

Белозёров кинулся к нему:

— С вами всё нормально, Аристарх Платонович?

Василий расстегнул судебному следователю несколько пуговиц на сюртуке и рубахе.

— Спасибо, Василий, — тихо прошептал Рябинин. — Устал я. Очень устал. А сейчас ещё и этот банкир… Вот сердце что‑то и прихватило. Но сейчас уже лучше. Посижу пару минут — и пойдём работать.

Подскочил Тихон, достав откуда‑то стакан с водой, и протянул Рябинину:

— Воды попейте, Аристарх Платонович.

Рябинин взял стакан чуть подрагивающей рукой и жадно выпил всю воду.

— Спасибо, Тихон. Сейчас уже прям намного легче стало, — уже более громким голосом произнёс Аристарх Платонович. — Это не место преступления, а сход чиновников всех рангов.

— Аристарх, — Воронов сел рядом с ним на лесенку, — банк ограбили неделю назад, а сейчас ещё и владельца убили. Сам знаешь, что тут половина Москвы свои деньги хранила.

— Знаю, Иван. Знаю. Но мне от этого не легче, — вздохнул Рябинин. — Градоначальник и прокурор дали нам три дня, чтобы найти убийцу, ещё и дело об ограблении мне всучили, забрав от другого судебного следователя.

Рябинин протянул ему папку:

— Вот скажи мне, Иван, как мне с этим работать?

Воронов открыл папку и полистал документы.

— Так тут же нет ничего, — удивлённо сказал Иван Макарович. — Мы по этому делу допросы проводили, и снимки делали, и улики собирали. Хоть там и не было ничего толком. А сейчас тут только протокол допроса управляющего.

— Вот и я про то же, — вздохнул Аристарх Платонович.

— Ну, снимки я могу новые напечатать, — заговорил Лужин. — Отпечатков чужих возле сейфа не было. Только отпечатки управляющего и самого Конюхова. Улик там тоже не было.

— Иван Макарович, а по допросам я могу свои записи поднять. Там и не сказал никто толком ничего. Никто не видел, никто не слышал. Подозрительных личностей не замечено, — добавил Тихон Мохов.

— А вы отчётность банка смотрели? — Белозёров посмотрел на Воронова.

— Нет, не наше это дело. А судебного следователя… — отрицательно покачал головой Воронов.

— Василий, ты думаешь, что дела связаны? — тут же спросил Румянцев.

— Не знаю, но всякое может быть, — пожал плечами Василий.

— Так, вы пока тут сидите, пойду я городовым скажу, чтобы толпу уже разогнали, — Горюнов направился к выходу из банка. — Да понятых нам пару человек привели.

— Аркадий Ильич, только понятых из толпы пусть не берут, — попросил Рябинин.

— Где тело? — спросил Белозёров у Рябинина, взяв его за руку и проверяя пульс.

— В личном кабинете Конюхова, — ответил судебный следователь. — Но не спеши туда. Сначала понятых дождёмся.

— А кто его обнаружил? — Василий отпустил руку Рябинина, убедившись, что пульс ровный и спокойный.

— Управляющий. Он и шум поднял. Раструбил на всю округу, ирод. Теперь репортёры нас круглые сутки преследовать будут. Покоя не дадут, — вздохнув, сказал Аристарх Платонович и стал застёгивать рубашку и сюртук.

— А где все служащие? — Белозёров оглядел пустой вестибюль.

— Так поздно уже. Домой все ушли. А управляющий, с его слов, зашёл перед уходом к Конюхову узнать, может, что надо ещё. Ну и нашёл его тело, — ответил Рябинин. — Сейчас сидит у себя в кабинете. Дрожит, как осиновый лист. Боится, что мы его обвиним.

— Интересно… То есть Конюхова убили, когда все служащие работали. И что, никто никого не видел? — удивился Василий.

— Не знаю. Никого не допрашивали. В банке только управляющий и оставался, — Аристарх Платонович наконец справился с пуговицами и встал с лесенки.

— Аристарх Платонович, если позволите, я бы предложил порядок действий, — осмелившись, предложил Белозёров.

— Рано тебе ещё порядок действий предлагать, младший агент Белозёров, — начальник сыскного отделения Воронов строгим взглядом посмотрел на Василия.

— Подожди, Иван Макарович, — вступился за Василия Рябинин. — Пусть сначала скажет. А мы решим.

— Ваше право, Аристарх Платонович. Вы у нас тут судебный следователь, вам и решать, — перешёл на официальный тон Воронов.

— Да не кипятись ты, Иван, — Рябинин дружески похлопал по плечу Воронова. — Мы с тобой дружим уже много лет, а работаем вместе и того больше. Василий уже доказал, что на него положиться можно.

— Аристарх, дружба дружбой, но не по чину ему нами командовать, — надулся Воронов.

— Так он и не командует, Иван Макарович, — вставил Румянцев.

— Ты‑то куда лезешь, Фёдор Емельянович? — Воронов посмотрел на своего помощника. — То, что он несколько дел раскрыл, не даёт ему права…

— Иван, — перебил его Рябинин, — дай Василию высказаться.

Воронов махнул рукой:

— Делайте что хотите, — потом посмотрел на Рябинина и добавил: — У нас три дня. Через три дня, если не раскроем дело, и тебя, и меня выкинут со службы, сам понимаешь. Но если раскроем, то обещаю, что сделаю Белозёрова полноценным полицейским надзирателем, а ты, Аристарх, напишешь ему такую рекомендацию, чтобы ему чин дали без лишних вопросов. Вот тогда к нему и относиться по‑другому будут. И право голоса заимеет.

Рябинин посмотрел на Белозёрова:

— Ну что, Василий, как тебе такая перспектива роста?

— Я сделаю всё, что от меня зависит, — Белозёров вытянулся по стойке смирно.

— Василий, через три дня, если не найдёшь убийцу, ты вместе с нами на улицу пойдёшь. Так что твоя судьба, как и наша с Иваном Макаровичем, сейчас в твоих руках. Дела ты щёлкаешь, как орехи. Но тут всё будет не просто, — судебный следователь смотрел в глаза Белозёрову. — Давай, рассказывай, что придумал.

— Перво‑наперво осмотрим место преступления. Если что‑то найдём, отправим Петра Степановича снимки проявлять, а тело — на вскрытие, чтобы судебный врач нам точное заключение сделал.

Рябинин открыл свою папку и стал записывать.

— Потом допросим управляющего, и я хочу изучить банковские документы, — продолжил Василий.

— С этим будет сложнее, надо постановление судьи, — пробормотал Рябинин. — Хорошо, утром сделаю. Давай дальше.

— Ещё банк надо закрыть на время следствия, — сказал Василий.

Воронов хмыкнул:

— У нас тут и так вкладчики собираются. Закроем банк — через три дня тут вся Москва на дыбы встанет.

— Если надо, закроем, — Аристарх Платонович посмотрел на Воронова. — Мне градоначальник и прокурор карт‑бланш дали. Так что судья никуда не денется, подпишет постановление на закрытие банка на три дня.

Иван Макарович в ответ лишь пожал плечами.

— Дальше, Василий, — судебный следователь снова посмотрел на него.

— Надо, чтобы городовые собрали всех служащих. Надо их опять допросить, — произнёс Белозёров.

— Так их тут пятьдесят человек народу, — вставил удивлённо Мохов. — Мы их даже в прошлый раз не всех допрашивали. Судебный следователь Остапенко сказал, что они все одно и то же говорят.

— Хорошо, Василий, — Рябинин проигнорировал слова Мохова и посмотрел на Ивана Макаровича. — Надо людей, чтобы допросы делать.

— Я, Мохов, Фёдор Емельянович и Василий — чуть больше чем по десять человек. Если сегодня начнём, к завтрашнему обеду управимся, — усмехнулся Воронов. — Я лучше на эти три дня сюда перееду, чем потом со службы выкинут.

— Иван, рано ты нас со службы выгоняешь. А вот с допросом ты прав. Я тоже помогать буду, когда из окружного суда вернусь. Хотя… — Рябинин на секунду задумался. — Прямо сегодня и поеду к судье домой. Сошлюсь на приказ градоначальника.

— Ох, Аристарх, рискуешь ты. Ночь на дворе. Тебе потом с ним работать дальше, если дело раскроем, — покачал головой Воронов.

— Лучше работать, чем не работать, Иван Макарович. А раскроем дело, думаю, судья не будет возмущаться. Не по чину ему против градоначальника переть, — произнёс судебный следователь. — Что ещё?

— Давайте с этого начнём, а дальше будем действовать по обстоятельствам, — ответил Белозёров.

— Хорошо, — Рябинин взглянул на дверь банка. — Где Горюнова носит с понятыми…

Через минуту дверь в банк открылась, и вошёл начальник полицейского участка Горюнов; следом за ним вошли трое понятых.

— Аркадий Ильич, мы уже заждались, — произнёс Аристарх Платонович.

— Пока зевак разогнали, пока от газетчиков отбился, — начал Горюнов оправдываться. — Понятых пришлось из соседнего доходного дома привлекать. Никто не желал в этом участвовать.

— Репортёры всё ещё там? — уточнил Воронов.

— Конечно. Думаю, они теперь дежурить там будут. Об этом деле уже каждая собака знает в Москве. Теперь от газетчиков требуют освещать ход расследования, — вздохнул Горюнов.

— Ладно, нечего время терять, — командным голосом заговорил Рябинин. — Идём в личный кабинет Конюхова. Начнём осмотр. Тихон, приведи управляющего, он в своём кабинете сидит.

Мохов быстрым шагом направился к кабинету управляющего; остальные стали подниматься на третий этаж банка, где был расположен личный кабинет владельца — Конюхова.

Белозёров оглядел кабинет, пока Рябинин командовал, куда вставать понятым, чтобы они всё видели.

В банк уже было проведено электричество, и на потолке кабинета висела большая люстра, полностью освещавшая помещение. В центре стоял большой стол из цельного массива дерева. Огромное кресло было под стать столу. Стульев не было, но возле дальней стены стоял дорогой диван с позолоченными подлокотниками. Возле дивана стоял небольшой столик. Очень похоже, что Конюхов использовал его для отдыха. Как и во всём банке, пол был устлан мрамором.

На полу возле стола, в луже крови, лежало тело Григория Назаровича Конюхова, из груди которого торчал большой массивный нож.

— Вы ничего здесь не трогали? — Белозёров обернулся и посмотрел на управляющего, которого привёл Мохов.

Управляющий, услышав эти слова, вздрогнул и посмотрел на Белозёрова испуганными глазами.

— Я… я ничего не трогал, — пробормотал он, отступая от Василия. — Сразу послал за полицией. Клянусь, ни к чему не прикасался…

Белозёров перевёл взгляд на Рябинина:

— Аристарх Платонович, мы можем приступать?

— Приступайте, — и, посмотрев на понятых, добавил: — Прошу вас внимательно следить за действиями сотрудников при осмотре. Потом всё будет зафиксировано в протоколе, который вы подпишете.

Понятые активно закивали.

— Ну что, Василий, сначала, как обычно, общий план с разных сторон? — спросил Пётр Степанович.

— Да, сейчас помогу, — ответил Белозёров. — Тихон, нарисуй пока план кабинета, но замеры не делай. Сначала осмотрим всё.

— Хорошо, Василий. Замеры потом сделаем, как тело увезут, — согласился Тихон и, открыв свою папку, начал чертить схему кабинета.