Белозёров посмотрел на городовых, которые выносили тело покойного купца Шилова, и стал помогать Лужину снимать отпечатки с прислуги. Через тридцать минут они полностью закончили.

Судебный следователь Рябинин заполнил протоколы, ознакомил с ними понятых и дал расписаться.

— Понятые свободны, можете идти, — махнул рукой Рябинин в сторону двери. Понятые раскланялись и быстрым шагом покинули гостиную.

— Я тогда тоже поеду, Аристарх Платонович, — к Рябинину подошёл Лужин. — Я вам тут более не нужен. А в лаборатории сразу начну снимки проявлять.

— Хорошо, Пётр Степанович. И сделайте тогда сравнения отпечатков прислуги и дочери купца с теми, что мы обнаружили. Особенно с отпечатками ладоней на стекле, — попросил Рябинин.

— Всё сделаю. Василий, помоги до пролётки всё донести, — Лужин взял штатив с камерой и саквояж.

Белозёров забрал ящик с пластинами и пошёл за фотографом.

— Что‑то тут не сходится, — уже возле пролётки сказал Василий.

— Что именно? — Лужин поставил саквояж на лавку пролётки и аккуратно уложил штатив и камеру.

— Зачем дочке купца убивать отца? Кроме неё у купца никого нет. Всё наследство и так ей достанется, — сказал Белозёров.

— Так, может, дело не в наследстве? — предположил Пётр Степанович.

Василий молчал, задумчиво смотря на дом купца. Потом снова посмотрел на Лужина:

— Пётр Степанович, сравните в первую очередь отпечатки ладоней со стекла и отпечатки кухарки.

— Хорошо, Василий. А почему именно кухарки? — поинтересовался Лужин, садясь в пролётку.

— Пока не знаю. Но прошу, сделайте это в первую очередь, — ответил Белозёров.

— Сделаю, Василий, — Лужин уже хотел сказать извозчику ехать, но Белозёров задал вопрос:

— Пётр Степанович, а каким образом можно узнать фамилию врача, который принимал роды у купчихи?

Лужин задумался буквально на пару секунд:

— Должно быть медицинское свидетельство о рождении. Его заполняет врач или акушерка. Там фиксируют факт рождения, данные матери и сведения о том, кто принимал роды. На основании него потом в церкви метрику делают. Вот там и будет фамилия врача или акушерки.

— Спасибо, Пётр Степанович, вы мне очень помогли, — Василий развернулся и быстро пошёл к дому.

В гостиной, кроме Рябинина и дочки Шилова, никого не было. Василий вошёл и сел на свободный стул.

— Сейчас дождёмся Фёдора Емельяновича и тоже поедем, — судебный следователь посмотрел на Василия.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — Белозёров кивнул и, посмотрев на дочь купца, спросил:

— Анастасия Наумовна, а у вас медицинское свидетельство о рождении есть?

Девушка задумалась, потом посмотрела на дверь в кабинет отца:

— Надо посмотреть в документах отца. Оно раньше там было. Он мне показывал.

— Если вам не сложно, можете принести? — попросил Белозёров.

— Сейчас схожу, — девушка встала и направилась в кабинет.

— Зачем тебе медицинское свидетельство о рождении? — тут же спросил Рябинин, как только девушка вошла в кабинет и не могла его услышать.

— Хочу узнать фамилию врача, который принимал роды, — ответил Белозёров.

Судебный следователь нахмурился:

— Рассказывай всё.

— Чуть позже, Аристарх Платонович. Вон Анастасия уже возвращается, — Василий взглядом показал на девушку, которая вышла из кабинета, держа в руках документ.

Подойдя к столу, она протянула Василию своё медицинское свидетельство о рождении.

— Аристарх Платонович, можете записать фамилию врача? — попросил Белозёров.

Судебный следователь молча переписал данные и вернул документ девушке.

— Аристарх Платонович, предлагаю уже пойти и на улице дождаться Фёдора Емельяновича, — предложил Василий.

— Ты прав, засиделись мы. Анастасия Наумовна, мы сообщим вам, когда можно будет тело забрать, — Рябинин встал.

— Спасибо, Аристарх Платонович, — девушка тоже встала. — Я провожать вас не буду. Пойду к себе в комнату.

— До свидания, Анастасия Наумовна, — сказал Белозёров и вместе с Рябининым направился к выходу из дома.

Василий чувствовал на себе взгляд Рябинина, но молча шёл к воротам ограды. Не успели они выйти за ворота, как возле них остановилась пролётка.

— Аристарх Платонович, Василий, я поговорил с нотариусом… — сразу заговорил Румянцев.

Но Василий резко прервал его:

— Подождите, Фёдор Емельянович.

Белозёров подошёл к извозчику:

— Ты знаешь, где живёт врач по фамилии Ряжский?

— Знаю, ваше благородие. Только он помер недавно. Я как раз две недели назад купца Шилова из этого дома к нему возил поздно вечером, — ответил извозчик.

— А он один жил? — дрогнувшим голосом спросил Белозёров.

— Нет, у него жена и сын остались. Они так и живут в том доме. Минут двадцать до них ехать, — сказал извозчик.

— Едем, — Белозёров повернулся к Рябинину и Румянцеву, которые удивлённо смотрели на Василия. — Я всё расскажу по дороге.

Как только пролётка тронулась, Василий заговорил:

— Фёдор Емельянович, нотариус сказал вам, что Шилов собирался лишить свою дочь наследства? Может, передать кому-то или ещё что-то сделать?

Брови Румянцева поднялись от удивления:

— Да, он собирался всё своё имущество завещать на строительство церкви. Когда нотариус был у него, они обсуждали, как лучше составить бумагу. Его дочь не должна была ничего получить. Но купец умер, а завещание составлено не было. Теперь всё достанется ей.

Белозёров откинулся на спинку лавки:

— Если мы получим подтверждение в доме врача, то всё встанет на свои места.

— Василий, — не выдержал судебный следователь, — ты обещал всё рассказать по дороге, но пока я не услышал от тебя ни слова. Кроме того, что ты каким-то образом узнал, что Шилов собирался лишить свою дочь наследства. А теперь мы едем к семье мёртвого врача.

— Сейчас всё расскажу, Аристарх Платонович. Дайте мне несколько секунд собраться с мыслями, — попросил Белозёров.

Он прикрыл глаза, посидел так несколько секунд и заговорил:

— Аристарх Платонович, Фёдор Емельянович, всё, что я расскажу, — всего лишь моя версия, которая требует доказательств. И постепенно мы их собираем. Итак, — Василий внимательно посмотрел на Румянцева и Рябинина, — я уверен, что эта история началась много лет назад с большого обмана Наума Даниловича Шилова. Его жена должна была родить ребёнка. Во время родов, которые принимал врач по фамилии Ряжский, ребёнок не выжил. Видя, как страдает жена Шилова, Ряжский предложил ей взять другого младенца, который родился либо в этот же день, либо чуть раньше. Она согласилась, так в семье Шилова появилась Анастасия.

— Ты хочешь сказать… — начал Рябинин, но Василий поднял руку: — Аристарх Платонович, выслушайте меня до конца.

Рябинин кивнул.

— Так вот, купец Шилов об этой подмене ничего не знал. Жена ему не сказала, врач тоже. Я думаю, он был в отъезде; в любом случае во время этой подмены дома Шилова не было. Девочка росла, жена купца хранила тайну, как и все остальные. Потом она умирает. И из свидетелей подмены в живых остаются только врач и настоящие родители девочки. Две недели назад врач перед своей смертью решил снять грех с души и всё рассказать купцу. Так Шилов узнаёт, что Анастасия — не его дочь. Неделю он мучился, не зная, что делать. Ведь он растил Анастасию как свою родную дочь. Но в итоге решил лишить её наследства и вызвал нотариуса. Думаю, как раз тогда настоящие родители девушки узнали, что Шилов знает правду и хочет лишить Анастасию наследства. Тогда они начали действовать. Времени было мало, но открыто убивать купца было нельзя. Вот они и придумали вариант с призраком мёртвой жены. Скорее всего, судебный врач обнаружит у купца какую-нибудь болезнь сердца, а страх лишь спровоцировал его остановку.

— Ты так говоришь, как будто уже знаешь, кто настоящие родители Анастасии, — заговорил Рябинин.

— Кто её мать, скорее всего, знаю, а вот кто отец… — Василий задумался. — Не уверен, но, скорее всего, окажусь правым.

— Кто? — хором спросили Румянцев и Рябинин.

— Мать — кухарка, а отец — садовник, — ответил Василий.

— И как ты сделал такие выводы? — поинтересовался Рябинин.

— Она совершенно не похожа на Шиловых. Ни на мать, ни на отца, — начал говорить Василий. — В спальне висел портрет жены купца, вы его видели. Очень хороший портрет. Я внимательно его рассмотрел. У матери светлые и большие глаза, тонкие черты лица и светлая кожа. У купца тоже светлые глаза и светлая кожа. У Анастасии совершенно другой разрез глаз, сами глаза тёмные, кожа более смуглая и совершенно другой овал лица, не похожий ни на отца, ни на мать. Но очень похожий на её настоящих родителей. Овал лица как у садовника, и разрез глаз как у садовника. Кожа смуглая, как у кухарки. Нос такой же. Тёмные глаза — у садовника и кухарки они тоже тёмные. Думаю, отпечатки с окна в спальне Шилова принадлежат кухарке. Так же, как и отпечаток на спинке кровати, — Белозёров замолчал.

Рябинин и Румянцев молча смотрели на Василия, а пролётка, мерно стуча колёсами, приближала их к дому умершего врача.

— Приехали, — тишину нарушил извозчик. — Мне вас подождать, господа?

— Да, жди здесь. Мы недолго, — Василий сунул ему в руку деньги. — Потом скажу, куда ехать.

— Как прикажете, ваше благородие, — извозчик слез с козел и пошёл поправлять упряжь.

Василий двинулся к воротам ограды, которой был обнесён дом и небольшой сад с фруктовыми деревьями. Уже подойдя к воротам, он остановился и, обернувшись, посмотрел на Рябинина и Румянцева, которые тоже остановились.

— Аристарх Платонович… — Белозёров замолчал и посмотрел в глаза судебному следователю. — Я уверен, что Анастасия ничего не знала и не знает. Она искренне считает Шиловых своими родителями. Вам нужны убийцы купца Шилова, но если правда о её рождении всплывёт, то всё наследство уйдёт в казну.

Румянцев, до этого смотревший на Белозёрова, перевёл взгляд на Рябинина. Аристарх Платонович стоял с задумчивым видом, смотря на дом врача.

Тишина становилась гнетущей, только редкие всхрапы лошади и голос извозчика, успокаивающий её, нарушали тишину.

— Ты понимаешь, о чём меня просишь, Василий? — наконец произнёс Рябинин.

— Да. Я прошу вас арестовать убийц, но не лишать девушку наследства и тем более не открывать ей правду, которая может стать для неё невыносимой, — спокойным голосом ответил Белозёров.

Судебный следователь снова замолчал, потом посмотрел на Румянцева.

— Кроме нас троих об этом никто не знает, — сразу сказал Фёдор Емельянович. — Тем более врач мёртв, а больше прямых свидетелей нет.

— Родители, — коротко сказал Рябинин.

— Аристарх Платонович, дайте мне с ними поговорить, — попросил Белозёров, — наедине.

Рябинин молча развернулся и направился к пролётке.

— Пошли, — тихо сказал Фёдор Емельянович, — пока он не передумал. Но ты должен убедить их написать явку с повинной.

Белозёров кивнул и быстрым шагом последовал за Румянцевым.

— Возвращаемся в дом купца Шилова, — приказал извозчику Аристарх Платонович и стал отстранённо смотреть в сторону.

Через двадцать минут пролётка остановилась возле дома купца. Василий вышел и направился к воротам ограды. Толкнув ворота, он обернулся. Рябинин и Румянцев молча сидели в пролётке. Быстро пройдя по саду, он постучал в двери дома.

Прошла минута. Василий хотел постучать снова, но дверь открылась. Перед ним стояла кухарка.

Он молча посмотрел ей в глаза. Спустя пару секунд она развернулась и пошла на кухню. Белозёров последовал за ней. Закрыл дверь на кухню и сел на стул.

— Догадались или сказал кто? — кухарка села напротив Белозёрова.

— Позовите сразу отца девушки. Лучше нам всё обсудить втроём, — проигнорировав вопрос, произнёс Василий.

Кухарка встала и вышла через заднюю дверь во внутренний двор. Через три минуты она вернулась вместе с садовником.

Они встали возле дверей и посмотрели на Белозёрова.

— Есть два варианта развития событий, — начал говорить Василий. — Вариант первый: вас арестуют, отпечатки с окна подтвердят вашу причастность, — Белозёров посмотрел на кухарку, — к убийству Шилова. Вы переодевались в одежду его жены и пугали, зная, что у купца больное сердце. Когда вы залазили по лестнице к окну, садовник её держал, чтобы вы не упали. Нотариус сообщил нам, что Шилов хотел лишить Анастасию наследства, так как узнал, что она не его дочь. Мы это докажем, и тогда Анастасия всё равно лишится всего, так как по закону не имеет права на имущество купца. Всё уйдёт в казну государства.

— А второй вариант? — тихо спросил садовник, теребя шапку в руках.

— Второй вариант лучше для Анастасии, но не для вас, — ответил Белозёров. — Вы напишете явку с повинной, в которой укажете, что хотели избавиться от купца, чтобы не дать ему лишить Анастасию наследства. Признаетесь, что знали о болезни сердца Шилова. Расскажите, как пугали и довели его до смерти. Но о том, что она ваша дочь, будете молчать. Всю вину возьмёте на себя, не впутывая дочь. Надеюсь, она не знает, что вы её родители?

— Нет, ваше благородие. Не знает, — произнесла кухарка. — И о том, что это мы купца пугали, не знает. Она любила его. И к нам тоже хорошо относилась. А нам хорошо: девочка наша достойную жизнь получила, и мы всегда рядом с ней были.

— А её точно не лишат наследства? — спросил садовник.

— По закону всё достанется его дочери. Намерения купца, не оформленные документально, для суда ничего не значат, — ответил Василий. — Но всё зависит от вас.

Кухарка и садовник переглянулись:

— Хорошо, мы согласны. Что надо делать?

— Собирайтесь, поедем в полицейский участок. Там вы дадите показания и будете ждать суда, — произнёс Василий и встал. — У вас десять минут, чтобы собраться, попрощаться с Анастасией и выйти из дома. Не успеете — Анастасия лишится наследства.

Белозёров вышел из дома и направился к пролётке.

— Поговорил? — спросил Рябинин, как только Василий подошёл.

— Да. Напишут явку с повинной. О дочери будут молчать. Для них счастье Анастасии ближе к сердцу, чем каторга, — ответил Белозёров.

— И где они? — Румянцев посмотрел на дом купца.

— Сейчас выйдут. Вы поезжайте в полицейский участок, а я останусь здесь. Пришлите за нами пролётку, на этой мы всё равно все не уедем, — Василий отошёл от пролётки, чтобы не мешать.

— Трогай, — сказал Рябинин извозчику.

Василий провожал пролётку взглядом, пока она не скрылась за поворотом.

Через сорок минут он, кухарка и садовник выходили из пролётки возле полицейского участка. Их встречали Рябинин, Румянцев и Горюнов с двумя городовыми.

— Куда их, Аристарх Платонович? — спросил Горюнов.

— Давайте сразу в допросную, Аркадий Ильич, — ответил Рябинин и посмотрел на Василия. — Поезжай к Петру Степановичу, забери у него заключение по отпечаткам и снимки. Хочу сегодня всё закончить и утром передать дело прокурору.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Вернусь в течение часа, — Белозёров снова сел в пролётку и приказал извозчику ехать в сыскное отделение.

Спустя двадцать минут неторопливой поездки Василий входил в лабораторию Лужина.

— Пётр Степанович! — крикнул Василий, так как не увидел Лужина в кабинете.

— Я тут, Василий, снимки проявляю, — откликнулся Пётр Степанович. — Сейчас подойду.

Фотограф появился через минуту с довольным выражением лица.

— Ты оказался прав, Василий. Отпечатки с окна принадлежат кухарке, а вот тот, который на спинке кровати был, — садовника, — Лужин сделал приглашающий жест, указывая на кабинет. — Заходи, я уже и заключение написал.

— Я за ним и приехал, Пётр Степанович. Кухарка и садовник в полицейском участке, дают признательные показания Аристарху Платоновичу, — сообщил Василий, присаживаясь на стул.

— Ну, сейчас-то можешь рассказать, как ты до всего додумался? — спросил Лужин.

Чуть подумав, Василий решил рассказать Лужину версию без упоминания того, что Анастасия — неродная дочь купца. Только он открыл рот, как в лабораторию ворвался Мохов:

— Быстро собирайтесь. Банкира Конюхова убили. Всё начальство уже туда едет.