— Василий Игнатьевич Белозёров, — Василий пожал руку Архипа, почувствовав, что тот вздрогнул.

— Верно, повредил руку, когда так неловко в вас врезался, — сразу сказал Морозов. — Могу я вас пригласить в студенческую столовую? Угостить вас чаем и сладостями, чтобы загладить свою вину?

— Вы же спешили на занятие, — Белозёров посмотрел на Архипа.

— Я уже опоздал, и профессор не пустит меня в аудиторию. Так что у меня впереди целый час свободного времени. А вы к нам по делу или так, по саду погулять? — поинтересовался Морозов.

— По делу. Хочу поступать, вот и пришёл посмотреть, — ответил Белозёров.

— Тем более предлагаю пройти в столовую, выпьем чаю, а я вам всё расскажу. Я тут всё знаю. Пятый год учусь, — Архип показал в сторону небольшого здания, стоящего чуть в стороне от главного входа в университет.

— Хорошо, лучше поговорить с тем, кто всё знает, чем бродить тут целый день, — согласился Василий.

Они пошли по дорожке в сторону студенческой столовой.

— А вы прям тут всё знаете? — Василий смотрел по сторонам. Многие студенты сидели на лавках под деревьями, обложившись книгами, кто‑то спешил к главному входу в университет, а некоторые, как и он с Морозовым, шли в столовую.

— Абсолютно. Я живу тут недалеко. Отец снимает мне комнату в доходном доме в двух шагах от университета. Так что основное время я провожу здесь с утра до вечера. Отец желает сделать из меня большого промышленника и передать мне все свои заводы, — ответил Морозов.

Белозёров кивнул и дальше пошёл молча.

— А вы что хотите узнать, Василий Игнатьевич? — уже подходя к столовой, спросил Архип.

— Хотел узнать, как тут всё устроено и слишком ли тяжело учиться. Да насчёт студенческого общежития поинтересоваться, можно ли там жить. Денег у меня мало. Родители не помогают, — ответил Белозёров, заходя внутрь столовой и усаживаясь за ближайший пустой стол.

Морозов подошёл к прилавку, взял пару простых пирожных, два пирожка с картошкой и луком и два чая. Расплатившись, он выставил всё на стол перед Василием и сел напротив.

— Устроено тут всё довольно просто, — начал Архип, откусывая пирожок, — занятия с восьми утра и до пяти вечера. Перерыв на обед есть с двенадцати до часу. После пяти можно посещать дополнительные занятия, но туда мало кто ходит. Учимся шесть дней в неделю. Что касается общежития, то отдельных комнат нет. Все живут по двое и даже по четверо.

Василий тоже ел пирожок и, запив чаем, тихо спросил:

— Говорят, у вас тут убили кого‑то. Прямо в общежитии.

Архип рассмеялся, чуть не подавившись:

— Врут. Да, вроде убили какого‑то студента, но не в общежитии. Я точно не знаю. В газетах не писали. Только слухи. Но в общежитии никого не убивали, я знаю точно. У меня там знакомый живёт.

Василий кивнул, доел пирожок и взял пирожное:

— А экзамены сложные?

— Зависит от факультета. Тем более, если вы хотите учиться за государственный счёт, то надо много баллов набрать. Иначе не поступите, — ответил Архип.

Белозёров доел пирожное, выпил чай и встал:

— Спасибо, Архип Николаевич. Пойду я, прогуляюсь по саду, да пойду готовиться к экзаменам, — поблагодарил Василий.

— Если поступите, то сможете найти меня. Посмотрите расписание пятого курса. Удачно сдать экзамены, Василий Игнатьевич, — сказал Архип, продолжая сидеть за столом.

Белозёров вышел из столовой и направился к главному входу в университет.

Внутри университета было тихо, лишь редкие студенты да преподаватели проходили мимо Василия. Он прогулялся по этажам и остановился возле расписания.

Основные лекции проходили с сентября по апрель, а в мае и июне сдавали экзамены. Сейчас же всё расписание в центре доски пестрело списками студентов, которым требовалась пересдача по разным предметам. С правой стороны было расписание практик и полевых работ для ботаников, зоологов и геологов, а также время работы научных кружков и даты проведения семинаров. А вот слева было расписание вступительных экзаменов. Они уже начались, но основная масса была запланирована на конец июля и начало августа.

Василий стал изучать фамилии студентов, которым требовалась пересдача.

«Так, а вот это уже интересно», — Белозёров снова прочитал фамилию студента — Иван Арсеньевич Костин, тот самый студент, который был убит пятнадцатого мая. За ним числился долг по трём предметам. «Похоже, именно их он не успел сдать, или он их сдал, но потребовалась пересдача?» — пронеслось в голове Белозёрова.

Василий стал дальше изучать список и нашёл фамилию второго убитого студента — Дмитрий Петрович Орлов. За ним числился долг по десяти предметам. Белозёров сразу вспомнил, что в паспортной книжке Орлова была пометка в графе «Звание, сословие»: студент Императорского Московского университета (в отпуске от занятий).

Белозёров развернулся и спросил проходящего мимо студента:

— Простите, можете подсказать, где взять расписание экзаменов, которые проходили в начале мая?

— В деканате на третьем этаже, — буркнул студент, даже не замедлив шаг.

— Спасибо, — сказал Белозёров в спину уходящему студенту и пошёл на третий этаж.

Деканат он нашёл сразу. На двери висела табличка с большими золочёными буквами. Постучав и не дождавшись ответа, Василий толкнул дверь.

Внутри, в центре большой комнаты, стоял большой стол, заваленный документами. Вдоль стен были расположены лавки. И несколько дверей справа и слева. На одной из них была табличка «Ректор».

Недолго думая, Белозёров постучал к ректору.

Дверь открылась практически сразу:

— Все расписания обновлены, смотрите там, — красивая девушка отодвинула Василия от двери и сразу её закрыла, направившись к столу в центре комнаты.

— Простите, мне надо расписание экзаменов, которые проходили в мае, — Белозёров посмотрел на девушку.

— Я вам не справочное бюро. Это деканат, — она посмотрела на Белозёрова. — Вы на каком факультете учитесь?

— Я тут вообще не учусь, но мне надо… — начал Василий, но девушка его резко оборвала:

— Деканат только для студентов, и то по очень важным вопросам. Покиньте помещение.

В этот момент открылась дверь ректора, и оттуда вышел высокий, статный, но уже седой мужчина. На вид примерно лет шестидесяти.

— Что случилось, Варвара Павловна?

— Этот молодой человек требует от меня расписание экзаменов, которые проходили в мае, — ответила Варвара Павловна, — к тому же он даже не студент университета.

Ректор повернулся к Белозёрову, оценивающе оглядел его с ног до головы:

— Покиньте деканат и вообще университет. Вам тут делать нечего. Иначе я вызову городовых.

Василий достал из кармана служебное удостоверение и показал ректору:

— Младший агент Московского сыскного отделения Василий Игнатьевич Белозёров. Мне надо расписание экзаменов, которые проходили в мае этого года.

Краешки губ ректора дрогнули в ухмылке:

— А постановление на получение такой информации у вас есть?

Белозёров замешкался, но ответил, стараясь, чтобы голос был спокойным и твёрдым:

— Для получения такой информации постановление не требуется. Это не конфиденциальная информация. А я действую в рамках своих обязанностей.

Ректор вздохнул и посмотрел на Варвару:

— Варвара Павловна, мне становится стыдно за наше будущее поколение. Они совсем не знают законов. Только и могут, что размахивать служебными удостоверениями.

Девушка весело рассмеялась.

Ректор снова повернулся к Белозёрову:

— Прошу вас, покиньте деканат, младший агент Василий Игнатьевич Белозёров. Иначе я буду жаловаться Ивану Макаровичу Воронову, что его сотрудники совершенно не знают законов.

Василий решил больше не спорить, молча развернулся и вышел из деканата. «Надо идти к Рябинину, по‑другому постановление я не получу», — подумал Белозёров, спускаясь по лестнице.

На улице он достал часы, щёлкнул крышкой и посмотрел время. Уже было почти три часа, и Белозёров решил попытать счастья в окружном суде, надеясь, что Рябинин уже вернулся.

Через двадцать минут пролётка остановилась возле здания окружного суда. Василий рассчитался с извозчиком и направился в кабинет Рябинина.

— Аристарх Платонович, добрый день. Хорошо, что я вас застал, — произнёс Василий, увидев, как судебный следователь закрывает дверь кабинета.

— О, Василий. А ты действительно вовремя. Поехали, у нас новое убийство, при этом, говорят, со следами мистики, — Рябинин усмехнулся. — Мол, убийство призрак совершил.

— Я в это не верю, Аристарх Платонович. За каждым призраком стоит живой человек, — хмыкнул Василий.

— Вот и я про то же. Давай, надо поторопиться. Все уже там, только меня ждут. Я дела Арзамасова и отставного штабс‑капитана Воронова прокурору сдавал. Вот и задержался. Так что ты удачно пришёл, — Рябинин дёрнул ручку двери, проверяя, закрыто ли, и двинулся по коридору на выход.

Как только пролётка тронулась, Рябинин повернулся к Василию:

— А ты зачем меня искал? Вроде договорились завтра с утра в кабинете встретиться.

— Да тут такое дело, Аристарх Платонович. Я же в университете был. Хотел в деканате расписание экзаменов взять, которые в мае были, а меня, как щенка, вышвырнули. Ректор сказал: «Давай постановление». Вот скажите, зачем ему постановление на расписание экзаменов, тем более которые в мае были? Это что за секретная информация? — Белозёров говорил спокойным голосом, но внутри него кипела буря эмоций.

Рябинин громко рассмеялся:

— Ты меня развеселил, Василий, спасибо. Ну кто же к Матвею Андреевичу Филимонову ходит без постановления? Он на любое действие требует бумажку, заверенную окружным судьёй. И всегда попеняет, что молодёжь законов не знает, а его учить пытается.

Аристарх Платонович достал из кармашка платок и промокнул выступившие от смеха слёзы.

— Ладно, рассказывай, зачем тебе расписание понадобилось? — спросил Рябинин, убирая платок.

— Обратил внимание на одну странность. Оба наших студента числились должниками по экзаменам. Костин, которого пятнадцатого мая убили, должен был три предмета пересдать, а Орлов, убитый пятнадцатого июля, целых десять, — сказал Белозёров.

— Что‑то я пока не понимаю, к чему ты клонишь, — задумчиво произнёс Рябинин.

— Я хотел проверить, когда Костин сдавал экзамены по этим трём предметам. Если он просто не успел сдать экзамены до своей смерти и поэтому долг образовался, то моя догадка не имеет смысла. А вот если он их сдал до убийства и завалил, тогда у меня есть версия, — начал объяснять Белозёров.

— Допустим, он их сдал до своей смерти и завалил. Что тогда? — Рябинин внимательно смотрел на Василия.

— Тогда, возможно, Костин и Орлов обратились к одному и тому же репетитору, чтобы он их поднатаскал перед пересдачей, — ответил Василий.

— И, возможно, репетитор их убил или, по крайней мере, может дать нам ценную информацию, если мы его найдём, — продолжил за Белозёрова Рябинин.

— Да, это при условии, что моя версия имеет смысл, — добавил Василий.

— Хорошо, завтра будет тебе постановление. И даже больше, я схожу вместе с тобой, проведём выемку с понятыми, — произнёс Рябинин и стал доставать из кармана деньги, чтобы заплатить извозчику, так как они уже остановились возле нужного им адреса.

Небольшой купеческий дом был обнесён высокой оградой, внутри разбит маленький сад и небольшой прудик, возле которого стояли Горюнов, Румянцев и Лужин с аппаратурой. Рябинин и Белозёров сразу направились к ним.

— Не успел я сдать дела, как новое образовалось, — буркнул Рябинин. — Что тут у нас?

— Купец Наум Данилович Шилов, — начал говорить Горюнов, — предположительно умер от сильного испуга. Но это уже точно судебный врач скажет. Лицо сильно искажено судорогой, а глаза широко раскрыты. Видимых ран нет. Служанка говорит, к нему призрак покойной жены приходил, вот, наверное, сердечко и не сдюжило. Испугался и помер. Дочка покойного тоже говорит, что слышала, как он, особенно по ночам, мать, ну то есть покойную жену, по имени звал.

— То есть все считают, что его призрак до смерти довёл? — усмехнулся Рябинин.

Горюнов пожал плечами:

— Что узнал, то и сообщаю.

— Ладно, пошли в дом, посмотрим. Понятые есть, Аркадий Ильич?

— В доме, в гостиной сидят, — ответил Горюнов.

Белозёров взял ящик с пластинами для камеры, который стоял возле Лужина. Фотограф благодарно кивнул, подхватил саквояж и, взяв штатив с камерой, пошёл за Белозёровым.

Рябинин открыл дверь в спальню, где в кровати лежал покойный купец. Быстро оглядевшись, он позвал понятых.

— Вставайте вот здесь, — судебный следователь указал на место. — Отсюда вам всё будет видно. Василий, Пётр Степанович, начинайте осмотр.

Белозёров медленно двинулся вперёд, осматривая чуть ли не каждый сантиметр пола. Лужин стал делать осмотр с другой стороны.

Осмотрев пол на предмет следов, Белозёров подошёл к кровати.

— Пётр Степанович, можете подойти? — позвал Василий.

Лужин быстро приблизился.

— Вот, смотрите, на спинке кровати, возле правой ноги, очень похоже на отпечаток, — Белозёров показал, куда смотреть.

Пётр Степанович достал из кармана лупу и посмотрел на место, куда указывал Василий.

— И как ты углядел при таком свете? Это действительно отпечаток. Только не скажу, женский или мужской. Сейчас порошком проявлю и сделаю снимок. Ты пока дальше осмотр делай, — сказал Лужин и пошёл к своему саквояжу.

Василий двинулся дальше. Осмотрев всю кровать, он подошёл к окну. Белозёров внимательно смотрел на стекло, потом повернулся к Рябинину:

— Внутри спальни больше ничего нет, но вот на стекле снаружи есть отпечатки. Как будто кто‑то с той стороны в окно заглядывал, уперевшись в стекло. Там отпечатки всей ладони.

— Папенька говорил, что маменька через окно на него всегда смотрела, — произнесла дочь купца, до этого молча стоявшая в сторонке.

Рябинин посмотрел на неё:

— А давно она приходить стала?

— С неделю. После того как папенька с нотариусом встречался, — ответила дочка купца.

— А о чём они с нотариусом говорили? — сразу спросил Аристарх Платонович.

— Я не знаю. Я в дела папеньки не лезла. К нему часто кто‑то приходил, — пожала плечиками девушка.

— Я снимок сделал. Можем открыть окно, я отпечатки ладоней порошком обработаю и тоже снимок сделаю, — произнёс Пётр Степанович, убирая в сторону штатив с камерой.

— Открывайте, Пётр Степанович, — кивнул Рябинин.

Белозёров открыл окно и показал Лужину, где обрабатывать порошком. Через несколько секунд на окне проявились отпечатки ладоней.

Фотограф удовлетворённо кивнул сам себе и стал настраивать камеру, чтобы сделать снимок.

Белозёров подошёл к Рябинину и тихо произнёс:

— Надо отпечатки со всех проживающих в доме снять. В том числе и с дочки.

— Думаешь, она купца пугала? Из‑за наследства? — тут же тихо спросил Рябинин.

— Вряд ли она. Да и не ясно, в наследстве дело или нет. Надо бы нотариуса допросить, — ответил Василий.

Как только Лужин сделал снимок, Рябинин посмотрел на дочь купца:

— Нам надо снять отпечатки со всех проживающих в доме. И с вас тоже.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Я соберу всех в гостиной. А с папенькой что? — дочь купца посмотрела на тело отца.

— Заберём в полицейский участок. Надо установить точную причину смерти. Через два‑три дня сможете забрать и похоронить, — ответил Рябинин.

— Хорошо, — девушка подошла к телу отца, поцеловала его в лоб и вышла.

— Аркадий Ильич, городовые могут забирать тело к судебному врачу. Прикажите ему побыстрее сделать заключение, — сказал Рябинин Горюнову и посмотрел на Румянцева:

— Фёдор Емельянович, можете до нотариуса съездить и выяснить, зачем он сюда приезжал? Так быстрее будет, чем Мохова отправлять. Если быстро обернётесь, будет прекрасно.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Ближайший нотариус тут рядом. Надеюсь, это он приходил. Хотя сейчас у дочки купца уточню, — Румянцев вышел из спальни.

— Понятые, проходите в гостиную. Сейчас снимем отпечатки проживающих в этом доме, подпишите протоколы и можете быть свободны, — сказал Рябинин понятым.