Белозёров ждал Рябинина возле входа в спальню:

— Аристарх Платонович, нашёл! — радостно заявил Василий.

— Рубаху? — уточнил судебный следователь.

— Да. Но надо будет провести сравнение с клочком ткани, что был у жертвы в руках. Но я уверен, что он от неё, — Василий пропустил Рябинина внутрь спальни.

— Вот здесь, смотрите, — Белозёров подошёл к шкафу и показал на щель между стеной и задней стенкой. Оттуда виднелся краешек рукава цветной рубахи.

— Так, — сразу начал командовать Рябинин. — Сначала снимок, — он огляделся и посмотрел на Петра Степановича.

— У меня всё готово, ждали только вас, Аристарх Платонович, — ответил Лужин, держа в руках штатив с камерой.

— Делайте снимок, постарайтесь, чтобы было чётко видно край рукава и то, где спрятана рубаха, — попросил судебный следователь.

Лужин кивнул:

— Василий, помоги.

Белозёров быстро подошёл к фотографу и стал помогать устанавливать штатив.

Через три минуты Лужин расплылся в улыбке:

— Всё готово, Аристарх Платонович.

— Отлично, Пётр Степанович, — Рябинин посмотрел на понятых. — Понятые, подойдите сюда. Прошу вас запомнить, как лежала рубаха. Сейчас мы отодвинем шкаф и вытащим улику.

Тихон и Василий отодвинули шкаф, и на пол упала рубаха с пятнами крови и небольшой дырой.

— Понятые, прошу вас внимательно рассмотреть улику. На рубахе предположительно пятна крови, а также отсутствует часть ткани, образуя дыру, — сказал Рябинин.

Понятые подошли, посмотрели и отошли в сторону.

— Пётр Степанович, у вас есть большой пакет с собой? — спросил Рябинин.

— Конечно, Аристарх Платонович, минуту, — Лужин залез в свой саквояж и через несколько секунд достал большой бумажный пакет. Развернув его, он подошёл к Рябинину. Судебный следователь аккуратно подцепил рубаху и положил её в раскрытый пакет.

Раскрыв папку, Рябинин заполнил протокол изъятия улики и дал расписаться понятым.

В этот момент в спальню ворвался городовой:

— Ваше высокоблагородие, Аристарх Платонович, Аркадий Ильич срочно требует вас на берег с фотографом и понятыми.

Все последовали за городовым, который повёл их к берегу. Чем ближе они приближались к реке, тем более влажной становилась почва. Не доходя до берега около двадцати метров, стоял Горюнов.

— Аристарх Платонович, следы начинаются отсюда. Вот с этого места. Посмотрите направо: трава сильно замята и ещё не восстановилась. Значит, здесь недавно лежало тело, — Горюнов показал рукой, куда смотреть. — И ещё, посмотрите вот и вот, — Горюнов снова показал рукой, куда смотреть, — небольшие ямки — характерные признаки того, что жертва, отбиваясь, упиралась ногами, пытаясь скинуть насильника.

— Понятые, прошу подойти и посмотреть, — сказал Рябинин. — Дальше не ходите, — придержал он одного понятого, который хотел подойти слишком близко. — Пётр Степанович, делайте снимки, и пойдём дальше.

Как только Лужин сделал снимки, Горюнов снова заговорил:

— Тело он начал тащить сразу отсюда, — он показал рукой, куда смотреть, — но чёткие следы от ботинок появятся чуть дальше, где более сырая почва. Сейчас следы тоже видны, но нечёткие — для слепка не подойдут.

— Пётр Степанович, делайте снимки и двигайтесь за нами. Понятые пока всё осмотрят, потом сделаете слепки. Главное — зафиксируйте направление, чтобы была видна связь между следами волочения и отпечатками подошв, — напомнил Рябинин.

Белозёров не лез в работу Рябинина, а вместе с Тихоном Моховым помогал делать снимки и переносить ящик с пластинами для камеры и саквояж. Для него уже всё было ясно. Оставалось собрать полную доказательную базу и припереть сына купца к стенке неопровержимыми уликами.

Горюнов продолжал говорить и показывать Рябинину и понятым следы, двигаясь ближе к берегу:

— Смотрите, Аристарх Платонович. Борозда идёт прямо к воде. А вот отсюда уже появляются чёткие отпечатки подошв ботинок.

Рябинин кивнул, не сводя глаз с отпечатков и следов волочения тела:

— Похоже, он останавливался. Скорее всего, отдыхал. Видите, в некоторых местах отпечаток подошвы более глубокий: когда начинал тянуть тело, сильнее упирался ногами — вот след и глубже.

— Я тоже так думаю, — согласился Горюнов.

Рябинин посмотрел на понятых:

— Внимательно посмотрите и запомните: вот борозда, вот цепочка следов. Обратите внимание, что некоторые следы более глубокие. Теперь прошу вас подойти вот к этому следу.

Понятые переглянулись и, стараясь ничего не затоптать, приблизились.

— На этом отпечатке чётко видна особенность подошвы, — сказал Рябинин, и понятые склонились, чтобы лучше всё рассмотреть. — На каблуке набойка с поперечной насечкой, также имеются характерные углубления. Когда мы сделаем слепок, вы подтвердите, что он снят именно с этого следа.

Понятые закивали и отошли в сторону, чтобы не мешать. Сразу подошёл фотограф и начал делать снимки.

Закончив со снимками, Лужин обнёс отпечаток деревянной рамкой и занялся раствором гипса.

В этот момент к Белозёрову, который стоял в стороне, подошёл седой мужчина, примерно лет пятидесяти:

— Я присяжный поверенный Иннокентий Львович Игнатьев, прибыл для участия в следственных действиях. Где я могу найти судебного следователя Рябинина, Аристарха Платоновича?

Василий не успел ответить, как сзади Игнатьева раздался голос Рябинина:

— Иннокентий Львович, что‑то вы припозднились.

— Аристарх Платонович, — Игнатьев сразу развернулся, потеряв интерес к Белозёрову, — я прибыл для участия в следственных действиях. Прошу уведомить меня обо всех изъятиях и дать возможность осмотреть следы до их фиксации.

Рябинин внимательно посмотрел в глаза присяжному поверенному:

— Иннокентий Львович, мы с вами слишком долго знакомы, и я прекрасно знаю, что вы хороший защитник, но я также прекрасно знаю закон. И вы об этом осведомлены. Ознакомление с материалами дела производится по окончании следствия, при передаче дела прокурору. Сейчас вы вправе наблюдать и заявлять возражения.

— Аристарх Платонович, ни в коем случае не хотел вас обидеть, — улыбнулся Игнатьев. — Могу я осмотреть следы?

— Вы вправе присутствовать и осматривать, — ответил Рябинин. — Сейчас мы готовимся сделать слепок подошвы. Если у вас есть замечания, прошу сообщить сразу, я сделаю отметку в протоколе.

— Нет, Аристарх Платонович, замечаний нет, — Игнатьев шагнул к Лужину ровно настолько, чтобы разглядеть отпечаток. Склонившись над следом, он произнёс:

— На каблуке набойка с поперечной насечкой, также имеются характерные углубления. Аристарх Платонович, прошу отметить в протоколе, что отпечаток имеет индивидуальные признаки, а также то, что слепок сделан в моём присутствии.

— Хорошо, Иннокентий Львович, я всё внесу. Мы можем приступить к заливке, или вы ещё будете смотреть? — усмехнулся Рябинин.

— Я всё увидел и препятствовать вашей работе не собираюсь, — Игнатьев повернулся к Рябинину и отошёл в сторону, чтобы не мешать Лужину.

— Аристарх Платонович, по старой дружбе, что ещё есть по делу? — негромко спросил Игнатьев.

— Иннокентий Львович, я вас слишком хорошо знаю, чтобы полностью соблюдать закон, — Рябинин улыбнулся.

Присяжный поверенный вздохнул, сделав печальный вид:

— Значит, будем работать с тем, что видим.

— Будем дожидаться, пока затвердеет гипс, или пройдём в дом? — спросил Рябинин у Игнатьева.

— Пойдёмте в дом, ждать лучше с комфортом. Тем более подменить слепок вы не сможете, — улыбнулся Игнатьев.

— Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова, — присмотрите за слепком, чтобы никто не приближался. Пётр Степанович мне сейчас потребуется. А через полчаса он вернётся и вытащит слепок.

— Будет сделано, Аристарх Платонович, — ответил начальник полицейского участка.

Рябинин посмотрел на Лужина:

— Пётр Степанович, идём в дом. Берите с собой всю аппаратуру.

Тихон и Василий, не дожидаясь, пока Лужин им скажет, взяли саквояж и ящик с пластинами. Лужин довольно кивнул и, захватив штатив с камерой, поспешил за всей процессией.

Как только вся процессия вошла в гостиную дома, где находились Арзамасовы, Рябинин посмотрел на Николая:

— Николай Саввич, прошу вас предоставить ваши ботинки для осмотра.

— Вы не имеете права! — вскочил молодой человек с кресла и посмотрел на Игнатьева.

Присяжный поверенный вздохнул и произнёс:

— Имеет, Николай Саввич. Снимите ботинки и положите на стол.

— Иннокентий Львович, я вам плачу за защиту, а не за то, чтобы моего сына раздевали на глазах у понятых! — вскинулся Арзамасов‑старший.

— Савва Тимофеевич, вы платите за защиту, а не за нарушение закона. Делайте то, что говорит судебный следователь. Он имеет на это полное право, — спокойным голосом ответил Игнатьев.

Купец посмотрел на сына:

— Снимай.

Белозёров заметил, как у Николая задрожали руки. Он продолжал стоять, не собираясь снимать ботинки.

— Иннокентий Львович, — произнёс Рябинин, — либо вы решаете вопрос со своим подзащитным, либо я вношу в протокол, что было оказано сопротивление при изъятии улики. Понятые всё подтвердят, а мы применим силу и сами снимем с вашего подзащитного ботинки.

— Николай Саввич, снимите ботинки, не усугубляйте положение. Ваше сопротивление будет работать против вас, — Игнатьев посмотрел на Николая.

Арзамасов‑старший тоже смотрел на сына:

— Снимай, их в любом случае осмотрят.

Николай сел в кресло и дрожащими руками стал снимать ботинки. Положив их на стол, он произнёс:

— Вы всё равно ничего не докажете.

— А что мы должны доказать? — тут же спросил Рябинин и внимательно посмотрел на Николая.

— Протестую, — тут же произнёс Игнатьев. — Это официальный допрос?

— Ну что вы, Иннокентий Львович, официальный допрос мы проведём позже, в вашем присутствии и в полицейском участке. Не переживайте, права вашего подзащитного нарушены не будут, — Рябинин, улыбнувшись, посмотрел на Игнатьева. Потом перевёл взгляд на Петра Степановича:

— Пётр Степанович, прошу вас сделать чёткие снимки подошвы ботинок подозреваемого, которые имеют индивидуальный характерный рисунок.

Лужин сразу начал устанавливать штатив, положил ботинки подошвой вверх, чтобы чётко зафиксировать рисунок на снимке. Как только он закончил, Рябинин подозвал понятых:

— Прошу посмотреть на подошву. Обратите внимание: на каблуке набойка с поперечной насечкой, также имеются характерные углубления. — Понятые внимательно посмотрели на подошву и отошли от стола.

Рябинин взял у Лужина ещё один пакет и упаковал ботинки.

Заполнив все необходимые протоколы, он пододвинул их к Игнатьеву:

— Прошу защиту ознакомиться. Если замечаний нет, понятые поставят свои подписи, и мы закончим.

Игнатьев внимательно ознакомился с документами и вернул их Рябинину.

— У меня нет замечаний. Вы всегда всё заполняете по закону, Аристарх Платонович, — произнёс Иннокентий Львович.

Рябинин подозвал понятых, ознакомил их с протоколами и дал расписаться. Встав из‑за стола, он кивнул стоявшим возле Арзамасовых городовым:

— Уводите задержанного.

Арзамасов‑старший зло смотрел на городовых, которые, взяв под руки его сына, повели на улицу.

— Понятые свободны, — сказал Рябинин. — До встречи, Иннокентий Львович. Я приглашу вас, как только соберусь провести допрос задержанного.

— До свидания, Аристарх Платонович. Я так понимаю, допрос будет завтра утром? — уточнил Игнатьев.

— Скорее всего, Иннокентий Львович. Не переживайте, вас уведомят заранее, — Рябинин развернулся и направился к выходу. Белозёров и Мохов подхватили саквояж и ящик с пластинами, Лужин забрал штатив и камеру.

Выйдя из дома, Лужин сказал:

— Аристарх Платонович, я пойду слепок гипсовый заберу. Он как раз уже схватился.

— Конечно, Пётр Степанович. Мы вас подождём. Передайте Горюнову, что мы уезжаем. Больше нам тут делать нечего, — попросил Рябинин.

Как только Белозёров и Тихон загрузили оборудование Лужина в пролётку, Василий направился к Рябинину.

— Аристарх Платонович, что теперь? — спросил Василий.

— Буду готовить дело. Все улики против Арзамасова. Сегодня подготовлю ходатайство, чтобы судья разрешил отпустить Гончара. А завтра допрос буду проводить. Игнатьев — хороший защитник, но мы всё сделали строго по закону. Отвергнуть улики он не сможет. Но повозиться мне придётся, — вздохнул Рябинин и прикрыл глаза. — Что‑то устал я, Василий. И домой не поехать, дел ещё много.

— Аристарх Платонович, утром же ещё Моня должен был прийти по делу отставного штабс‑капитана, а мы на выездах были. Если я вам больше сегодня не нужен, может, я сбегаю до ювелира? — предложил Белозёров.

— Арон Абрамович тебе ничего не скажет, так же как и Моня, Василий. Это мне надо с ними говорить, а я пока этим делом занят, — судебный следователь посмотрел на Белозёрова. — Сейчас поедем в окружной суд. Пока буду ходатайство делать на Гончара и дело Арзамасова заполнять, сходишь до ювелира. Скажешь, что я появился; если придут, то выслушаю.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — Василий посмотрел в сторону берега, откуда уже шли Лужин с Горюновым и городовыми.

Лужин подошёл к Рябинину и показал упакованный слепок:

— Отлично получился. Я даже сейчас уже могу сказать, что слепок и ботинок Арзамасова совпадают. Но проведу экспертизу и сделаю заключение. Всё будет готово утром, Аристарх Платонович. Снимки тоже до утра проявлю. Я попросил Аркадия Ильича завести задержанного ко мне в лабораторию. Сниму с него отпечатки и проведу сравнение отпечатка на кресте и задержанного, и карточку по системе Бертильона заполню на него. А потом уже в полицейский участок пусть везут.

— Спасибо, Пётр Степанович. Если отпечаток на кресте тоже совпадёт, это станет ещё одной веской уликой против Арзамасова, — поблагодарил Лужина Горюнов. — Завтра утром я тогда заеду к вам, всё заберу.

— Аристарх Платонович, допрос завтра будете делать? — спросил Горюнов.

— Да, Аркадий Ильич, теперь только завтра. С утра отправлю курьера к Игнатьеву, чтобы прибыл к своему подзащитному, — ответил Рябинин и посмотрел на помощника начальника сыскного отделения: — Фёдор Емельянович, спасибо за помощь. Как только немного разберусь с делом Арзамасова, вплотную займёмся делом отставного штабс‑капитана. Думаю, его тоже скоро закроем.

— От нас нужна какая‑нибудь помощь? Василий сообщил, что вы работаете по ювелирам, — произнёс Румянцев, стоявший рядом с ними.

— Пока нет, Фёдор Емельянович. По студентам есть что‑нибудь новое? — спросил Рябинин.

— Нет. Тишина. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Филёры работают по двум снимкам, проводим работу с дворниками, швейцарами, официантами. Тихон, когда не с нами на выезде, тоже мотается по городу, — сообщил Румянцев.

— Пока тихо везде, — добавил Мохов. — В университете тоже тихо. Студентов знали, я нашёл пару человек, которые с ними хорошо общались, но обе — девушки. Между собой не знакомы. Ничего внятного тоже не смогли сказать. Так что продолжаю работать, Аристарх Платонович.

— Хорошо, — кивнул судебный следователь. — Давайте поедем уже. Я с Василием в окружной суд.

Через пару минут пролётки и конный экипаж полиции с задержанным отъехали от дома купца Арзамасова.

Белозёров молча смотрел на прохожих, размышляя о том, почему Арзамасов‑младший так поступил с Марьей. Ведь, судя по словам её отца, она с ним хорошо общалась. Он повернулся и посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, как вы думаете, почему Николай решился на такой поступок?

Рябинин задумался, пожал плечами и ответил:

— Не знаю. Наверное, приревновал к Ивану. Это сейчас нам только задержанный может сказать, что вряд ли сделает. Причин может быть много.

Василий промолчал, не став больше задавать вопросы.

Пролётка подъехала к зданию суда. Рябинин расплатился с извозчиком:

— Иди до ювелира, Василий. Я в кабинете буду.

Белозёров кивнул и быстрым шагом направился в ювелирную лавку Арона Абрамовича.