Через полтора часа в лабораторию вошёл Мохов:

— Пётр Степанович, Василий, едем. Аристарх Платонович прибыл. Горюнов с городовыми и понятыми тоже здесь.

— Тихон, возьми штатив с камерой, а ты, Василий, бери ящик с пластинами, — попросил Лужин, вставая со стула.

Быстро взяв всё необходимое, они направились на улицу, где уже стояли готовые к поездке пролётки.

Экипажи катили к берегу Москвы‑реки, туда, где стояла гончарная мастерская купца Протасова и жил Иван.

Через полчаса они уже подъезжали к маленькому домику, обнесённому обычным деревянным забором. Во дворе находился молодой человек лет двадцати пяти и месил глину.

— Оцепить участок! — скомандовал Горюнов городовым, спрыгивая с подножки пролётки.

Городовые быстро рассыпались по сторонам, окружая участок.

Рябинин, Горюнов и Румянцев открыли калитку и прошли внутрь двора.

— Как вас зовут? — спросил Горюнов строгим голосом.

— Ванькой кличут, — удивлённо ответил молодой человек, оглядываясь по сторонам. — А что случилось?

Горюнов показал ему постановление на задержание и постановление на обыск.

— Вы задержаны по подозрению в убийстве Марьи Порфирьевны Протасовой. Мойте руки и, прошу вас, пройдите в дом, будем проводить обыск, — ответил Горюнов.

Иван вздрогнул, его слегка покачнуло, как будто он сейчас потеряет сознание, но устоял. Медленно подошёл к ведру с водой и, отмыв руки от глины, направился к дому. Все последовали за ним.

Внутри дома была одна небольшая комната: стол, пара стульев и печка со спальным местом. В углу стоял небольшой сундук, в котором, судя по всему, Иван хранил свои вещи.

— Садитесь на стул, — приказал Рябинин, присаживаясь на второй и доставая чистый лист бумаги. — Аркадий Ильич, зовите понятых и начинайте обыск. Городовые, если что‑то найдут, пусть руками не трогают, сначала покажут понятым, потом Пётр Степанович сделает снимок. Дальше — выемка и фиксация в протоколе.

— Места тут мало, — оглядевшись, сказал Горюнов. — Сам обыщу. Тихон, позови понятых и побудь снаружи, а то не протолкнуться будет. Фёдор Емельянович, вы тоже, если не возражаете. Пётр Степанович, Василий, готовьтесь.

Румянцев вышел вместе с Моховым, и в дом вошли двое понятых.

Горюнов показал, где им встать, чтобы они всё видели, и приступил к обыску.

— Назовитесь полностью, — тем временем Аристарх Платонович начал допрос Ивана.

— Иван Иванович Гончар, — произнёс молодой человек.

— Гончар — это фамилия такая? — уточнил Рябинин.

— Да. Я сирота. В приюте такую фамилию дали, за мою любовь к гончарному мастерству, — ответил Иван.

— Сколько лет? — продолжил следователь.

— Двадцать четыре, — Иван смотрел на Рябинина.

— А теперь рассказывайте, что вы сделали с Марьей, когда встретились с ней вчера вечером, — Аристарх Платонович посмотрел в глаза Ивана.

— Я не видел её вчера вечером. Ждал в гончарной мастерской допоздна, а потом домой вернулся и спать лёг. Она должна была прийти на занятия, но не пришла. Днём, когда она приезжала с Порфирием Ивановичем, мы с ней договорились. У меня сегодня выходной. Мы каждый раз перед моим выходным встречались. Я учил её работать с глиной. Учились в мастерской Порфирия Ивановича, там все условия есть. Потом я её до дома провожал, чтобы ничего не случилось, — дрогнувшим голосом ответил Иван.

— Аристарх Платонович! — позвал Горюнов, стоя возле открытого сундука.

Рябинин встал и подошёл. Внутри сундука, сверху на одежде, лежал большой серебряный нательный крест.

— Понятые, подойдите, — позвал Рябинин и повернулся к Ивану, который продолжал сидеть на стуле, положив руки на колени. — Сюда идите.

Горюнов показал понятым крест в сундуке и попросил отойти в сторону, чтобы смог подойти подозреваемый.

— Что это? — Рябинин схватил его за руку и подтянул к сундуку.

— Это… — глаза Ивана расширились от удивления.

Белозёров, стоявший рядом, внимательно наблюдал за реакцией подозреваемого.

— Ну… — поторопил его Рябинин.

— Это нательный крест Марьи Порфирьевны. Она показывала, говорила, что матушка ей подарила, когда жива была, — тихо ответил Иван.

— Пётр Степанович, сделайте снимок, потом проверьте на отпечатки при понятых, — распорядился Аристарх Платонович. — А ты пока посиди на стуле. Потом договорим.

Рябинин подтолкнул Ивана к столу. Гончар сел на стул, по его щекам потекли слёзы.

Белозёров посмотрел на него и стал помогать фотографу.

Лужин сделал снимки, аккуратно подцепил крест и обработал порошком. На кресте проявился чёткий отпечаток. Он показал его Рябинину, Горюнову и понятым, потом положил на чистый лист бумаги и сделал снимок.

— Я всё зафиксировал, Аристарх Платонович, — сообщил Лужин. — Можете упаковывать.

Рябинин положил крест в бумажный пакет, быстро составил протокол изъятия и дал расписаться понятым.

— Так, понятые пока свободны, подождите снаружи, — произнёс он и посмотрел на Горюнова. — Аркадий Ильич, ведите задержанного в сыскное отделение. Пётр Степанович с него отпечатки снимет и карточку по системе Бертильона заполнит. Потом допрос закончим. Пётр Степанович, — Рябинин посмотрел на фотографа, — сможете быстро снимок с отпечатком проявить и сверить с отпечатками подозреваемого?

— Смогу, Аристарх Платонович, — вздохнул Лужин. — Когда я вам отказывал? Я тогда поеду, начну снимки проявлять. На это тоже время надо.

— Поезжайте. Мы следом поедем. Сейчас протокол осмотра заполню, подпишу с понятыми и двинемся.

Лужин крикнул Мохова. Белозёров помог Лужину и Мохову загрузить оборудование в пролётку.

— Пётр Степанович, я с Рябининым приеду, — сказал Белозёров, помогая фотографу уложить штатив на колени.

— Давай, Василий. Не верю я, что этот мальчик девчонку убил, — покачал головой Лужин.

Пролётка дёрнулась и покатила в сторону сыскного отделения.

Василий вернулся в дом. Дождался, пока Рябинин заполнит протокол осмотра, подпишет у понятых и даст команду выводить задержанного.

Белозёров отошёл в сторону, пропуская городовых, которые повели Ивана, и посмотрел на Румянцева, Горюнова и Рябинина.

— Это не он убил, — категорично заявил Василий.

Горюнов усмехнулся, но промолчал. Но заговорил Румянцев:

— Василий, ты крест видел?

— Видел, Фёдор Емельянович. Но его могли подкинуть. И отпечаток ещё проверить надо. Не его это отпечаток, я уверен, — Белозёров посмотрел в глаза Румянцеву. — И берег не проверяли. Если он убил, значит, убил здесь. Рядом. Должны быть следы. Не будет их.

Горюнов, Румянцев и Рябинин переглянулись.

— Хорошо, Василий, — произнёс Рябинин. — Ты прав. Берег не обыскивали, но что мешает это сделать сейчас? Понятые пока не уехали, — Аристарх Платонович выглянул за дверь, — двое городовых тоже здесь. И нас четверо. Вшестером быстро осмотрим ближайший берег.

— Пойдёмте, чего стоять тогда, — Румянцев направился к выходу.

Они быстро определили квадрат поисков, распределили участки и начали осмотр. Через час они снова собрались возле дома.

— Ты оказался прав, Василий. Следов нет, — произнёс Аристарх Платонович. — Кто, по‑твоему, тогда убил?

— Сынок купца Арзамасова, Николай, — уверенно произнёс Белозёров. — Он знал, что Марья ходила к Ивану. Скорее всего, ревновал. Мог подкараулить и надругаться. Когда понял, что сотворил, задушил её и тело сбросил в реку. Когда сбрасывал, увидел крест и решил подкинуть его Ивану, чтобы на него подумали. Ведь все знали, что она к нему сегодня должна была пойти. Пока Иван ждал Марью, Николай пришёл сюда и положил крест сверху вещей, чтобы при обыске сразу нашли. Ну сами подумайте, если бы это Иван сделал, даже пусть он крест забрал, так он бы спрятал его до тех пор, пока всё утихнет. А реакция его, когда он крест увидел? Нет, не он это. И в руке у Марьи был клочок ткани. Где вы видели тут дорогие рубахи?

— Ладно, поехали в отделение сыска. Для начала проверим отпечаток. Если действительно не совпадает, значит… — Рябинин посмотрел на Горюнова, — Аркадий Ильич, поезжайте с нами в сыскное. Если Василий прав, то будем брать Николая.

— Как скажете, Аристарх Платонович. Я тогда прикажу ещё людей вызвать. Может, придётся берег возле домов Арзамасова и Протасова обыскивать, — ответил Горюнов.

Они направились к ожидавшим их пролёткам.

Горюнов приказал городовым отвезти понятых и съездить в полицейский участок за помощью, сам же поехал вместе с Белозёровым, Румянцевым и Рябининым.

Через полчаса они были на месте и пошли в лабораторию, куда уже доставили задержанного Ивана Гончара.

— Пётр Степанович, — позвал Рябинин.

— Я здесь, Аристарх Платонович, — откликнулся Лужин.

Они прошли вглубь лаборатории. Двое городовых помогали Лужину с задержанным, а сам он в это время заполнял карточку.

— Я почти закончил, Аристарх Платонович. Сейчас пару записей сделаю и пойду отпечатки сверять, — не поднимая головы от рабочего стола, произнёс фотограф.

Через пару минут он встал:

— Всё, пойдёмте в кабинет. Снимок отпечатка с креста там на столе. Да и лупа у меня там большая есть. Быстро сравню.

В кабинете Пётр Степанович взял большую лупу и стал сравнивать отпечатки. Через минуту он поднял голову и, обведя всех взглядом, уверенным голосом произнёс:

— На кресте чужой отпечаток. Не Гончара.

— Может, Марьи? — спросил Румянцев.

— Нет, — вместо Лужина ответил Белозёров. — Слишком крупный отпечаток. А у Марьи пальцы тонкие. Это точно не она оставила.

Василий посмотрел на Рябинина, ожидая его решения.

— Ладно, — наконец заговорил он, — Аркадий Ильич, задержанного в любом случае отпускать не будем, до полного разбирательства. Так что прикажи городовым, пусть его к вам в участок везут. В камеру. Потом решим, что с ним дальше делать, — сказал Рябинин. — Я в окружной суд: напишу ходатайство на задержание Николая Арзамасова и обыск дома. — Аристарх Платонович вздохнул. — Надеюсь, Василий, ты прав, иначе судья на меня прокурору пожалуется.

Аристарх Платонович резко развернулся и вышел из лаборатории.

Румянцев посмотрел на Белозёрова:

— Да, Василий. Заварил ты кашу. Если будешь не прав, Рябинину всю карьеру испортишь. Слишком он тебе верит. Надо было сперва хотя бы берег осмотреть возле домов Арзамасова и Протасова.

— Фёдор Емельянович, я уверен, что это сделал Николай, — стоял на своём Белозёров.

— Ладно, сейчас уже всё равно поздно что‑то менять. Пойду предупрежу Ивана Макаровича, что сейчас снова уедем, — вздохнул Румянцев и пошёл к начальнику сыскного отделения.

Горюнов приказал городовым везти Ивана Гончара в полицейский участок и тоже вышел, оставив Лужина и Белозёрова вдвоём.

— Давай, Василий, новые пластины для камеры упакуем и подготовим всё к выезду, — улыбнулся Лужин. — Я на твоей стороне, Василий. Порой начальству проще закрыть дело сразу, тем более что Иван не отнекивается. А посидит немного, так, может, и вообще признание подпишет. Возьмёт грех на душу, хоть и не творил этого. Вас пока не было, я видел, как Гончар переживает. Не за себя, за девчонку эту.

Василий промолчал. Он ещё в доме понял, что Гончар сильно любил Марью и вряд ли мог её убить. А сейчас он был уверен в этом на сто процентов. А другого кандидата, кроме сына Арзамасова, у него не было. Если он ошибся, то… Дальше Василий не хотел даже думать. Он молча помог Петру Степановичу упаковать новые пластины для камеры и подготовить всё к новому выезду.

Время ожидания затягивалось, Рябинина не было, и Лужин заварил чай, угостив Белозёрова.

Часы уже перевалили за три часа дня, когда в лабораторию ворвался Тихон:

— Всё, поехали. Рябинин приехал, хмурый и злой.

Лужин взял штатив и камеру:

— Берите саквояж и ящик с пластинами. Не будем заставлять Аристарха Платоновича ждать.

Они быстрым шагом вышли на улицу, где уже все рассаживались по пролёткам.

— Аркадий Ильич, понятые где? — спросил Рябинин, посмотрев на Горюнова.

— В экипаже с городовыми, Аристарх Платонович. Новых сейчас с улицы взяли, — сразу ответил Горюнов.

Белозёров поехал вместе с Лужиным и Тихоном, решив пока не лезть к Рябинину с расспросами.

До дома купца Арзамасова ехали молча, Белозёров смотрел на прохожих, погрузившись в свои мысли.

— Приехали, — сказал Тихон и начал вытаскивать из пролётки саквояж.

— Тихон, со штативом помоги, — попросил Лужин. — А то ни я, ни Василий не выйдем.

Городовые по приказу Горюнова сразу окружили усадьбу купца Арзамасова.

Ворота открыл садовник и удивлённо уставился на городовых.

— Где Николай Арзамасов? — рявкнул Горюнов.

— В…в доме, — проблеял шокированный садовник.

— У нас постановление на его задержание и проведение обыска, — Горюнов сунул в нос садовнику документы и отодвинул его в сторону.

Все двинулись на территорию усадьбы, направляясь к крыльцу дома.

Садовник, очнувшись от ступора, рванул в дом, обгоняя всех и крича:

— Хозяин! Хозяин! Савва Тимофеевич, тут пришли Николая Саввича арестовывать!

Дверь в дом открылась, и на пороге появился хмурый грузный мужчина, за ним стоял молодой человек с бегающим взглядом.

— По какому праву вы врываетесь на территорию моей усадьбы⁈ — рявкнул купец.

— Савва Тимофеевич, я Горюнов, Аркадий Ильич. Вот постановление о задержании вашего сына, Николая Саввича, по подозрению в убийстве Марьи Порфирьевны Протасовой, — он показал купцу постановление. — А это постановление на обыск вашего дома, — Горюнов сунул купцу второй документ. — Со мной судебный следователь Рябинин, Аристарх Платонович, и помощник начальника сыскного отделения Румянцев, Фёдор Емельянович. Прошу вас, дайте нам пройти и делать свою работу.

Купец резко развернулся и посмотрел сыну в глаза:

— Николай, не говори им ни слова, пока не прибудет присяжный поверенный! Я сейчас же пошлю за ним. Пусть делают обыск, но без защитника ты ничего не подписываешь и не объясняешь!

Побледневший Николай кивнул.

— Прошка, — купец посмотрел на садовника, — бери пролётку и мчи к Игнатьеву, пусть собирается и летит сюда. Всё ему расскажешь.

Купец достал из кармана деньги и протянул садовнику.

— Савва Тимофеевич, вы долго будете препятствовать нашей работе? — Рябинин сделал шаг вперёд и, нахмурив брови, посмотрел на купца.

Арзамасов ухмыльнулся и отошёл в сторону:

— Проходите.

Городовые тщательно обыскивали дом. Белозёров и Мохов помогали. Василий надеялся найти рубаху.

— Аркадий Ильич, — тихо сказал Рябинин Горюнову. — Отправь двух городовых, пусть прочешут берег. Если найдут следы, пусть там не топчут, а сразу сюда докладывают.

Горюнов молча кивнул и пошёл на улицу. Часть городовых дежурила вокруг усадьбы, и Аркадий Ильич решил задействовать их для обследования берега.

Рябинин спокойно сидел за столом в гостиной напротив отца и сына Арзамасовых, иногда на них поглядывая и ожидая результатов обыска. Через полчаса к нему подошёл городовой и, наклонившись, тихо произнёс:

— Ваше высокоблагородие, вас зовут на второй этаж, в одну из спален. Понятые там уже.

Рябинин встал и посмотрел на Арзамасовых:

— Вы остаётесь здесь, пока я провожу выемку улик.

— Я пойду с вами, — купец вскочил с кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом.

— Нет, Савва Тимофеевич, сядьте на место, — строгим голосом произнёс Рябинин. — Сделаете шаг в мою сторону — и я внесу в протокол осмотра, что вы препятствуете следствию!

— Вы не имеете права! — прорычал купец.

— Имею. Обыск проводится на основании судебного постановления. Улики фиксируются снимком, изъятие — при понятых. Я дам вам ознакомиться с протоколом. — Рябинин посмотрел на городовых. — Обеспечьте, чтобы Арзамасовы оставались в гостиной.

Городовые приблизились и встали возле купца и его сына.

— Фёдор Емельянович, побудьте здесь, пожалуйста, — попросил Рябинин Румянцева и направился на второй этаж.