Я ненадолго задумался, прикидывая, как и что сделать. Допустим, Огнев и его люди узнали про золото от староверов. От кого же еще? Поначалу «огневцы» явились, как обычно, к старому скиту Спаса Нерукотворного. Увидев пепелище, пошли дальше, к пещерам — явно знали, где искать раскольников.

Хм… интересно, как они провели через болото лошадей? Видать, хорошие были проводники. Куда лучше нашей старицы Пистимеи.

Ну, как бы то ни было, а мой старый враг здесь! Знает ли он обо мне? Вряд ли… Что вообще могут знать преследователи? Да то, что мы сами о себе рассказали, плюс догадки.

Мол, появились какие-то железнодорожные изыскатели… Украли из Печерского скита динамит, оставив тамошних раскольников «без защиты от мирских напастей»! Мало того, убили уважаемого старца Зосиму! Пытались украсть икону!

Наверняка, именно так и заявят староверы, наверняка… А еще — отобрали у тунгусов какое-то золото, отыскали заколдованный клад! Видать, точно — Антихристы, иным бы клад в руки не дался.

Да уж, мысли мои были далеко не веселыми. Я хорошо представлял себе злобное удивление Огнева. Ничего себе, изыскатели! Прямо какие-то техасские рейнджеры, устроившие резню бензопилой! Таких обязательно нужно догнать и уничтожить, вернуть свое. Ишь ты — похитить динамитные шашки! Да еще какое-то «левое» золото… Золото!

Догнать! Отобрать! Закопать всех к черту, чтоб неповадно было.

Скорее всего, Огнев принял нас за какую-нибудь таежную шайку, коих в эти беспокойные времена обреталось в тайге не меньше, чем хунхузов. Беглые каторжане, неудачливые старатели, разорившиеся спиртоносы и прочий авантюрный народ, не боявшийся лить чужую кровь литрами. Такие же, как и шайка фальшивого шамана Тыкупчи-сонина! Уничтожить, к черту, от греха, перестрелять всех!

Что ж, вполне логично. На месте Огнева я рассуждал бы так же… Еще интересный вопрос — что он о нас знает? Наверняка — количество, что о-очень уж нас немного. Знает и про Пистимею… И про городскую барышню с фотоаппаратом! Может как-то связать ее со мной? Да черт его… Пожалуй, тут — вилами по воде. С другой стороны — догонит, увидит — узнает! И тогда ожесточенности его просто не будет предела.

Я вдруг улыбнулся, погладив по стволу верный «Смит-Вессон». А все ж таки хорошо, что, при любом раскладе, Огнев не получит ничего! Ни динамита, ни золота. Одни наши жизни… Которые еще попробуй, возьми. Мы тоже не лыком шиты, и будем действовать осторожно.

Правда, очень уж нас мало. Всего трое… Ну, а иначе как было поступить? У нас около сотни фунтов золота, да еще динамитные шашки… по всем прикидкам, не меньше пятисот килограммов! Полтонны. При этом, грузоподъемность обычной крестьянской лошадки — а именно такие были у нас — максимум килограмм девяносто во вьюках. Ну, и в телеге — двести пятьдесят, много — триста. Да уж, что говорить — по таким-то дорожкам триста килограммов никакая лошадка не потянет. Остальное — в котомочках за плечами. И все равно, еще кое-что припрятали у приметной сосны.

Потому, как ни крути, а большинство людей пришлось оставить в обозе… Ладно! Трое, так трое. Поглядим.

Усмехнувшись, я убрал револьвер и посмотрел на Гарпанчу.

— Говоришь, по болотной тропе — час ходу?

— Да, — отрывисто кивнул тунгус. — Я как-то хаживал… Помню.

— С лошадьми там можно пройти?

Парень пожал плечами:

— Можно. Если хорошо знать путь.

— Эти — вряд ли знают.

— На их месте, я бы просто оставил лошадей здесь, в каком-нибудь распадке, — всматриваясь в таежную хмарь, задумчиво протянул Базиль. — Хотя бы во-он в том…

Он указал рукой:

— Стреножили бы… И с ними, для присмотра — парочку человек.

— Хорошо бы точно знать, сколько их да чем вооружены! — покачал головой я. — Гарпанча?

— Сделаю, хозяин.

— Но! — Хватов поднял руку. — Сначала их бы в болото завлечь… Нет?

— Это — в первую голову! — быстро покивал я. — Они будут здесь… где-то через час… Ну, парни, пошли! Пора устраивать замануху.

Вокруг расстилалась глухая тайга: кедры, сосны да ели, пихта, даруская лиственница. В сухих местах к осени было бы много брусники, в более влажных уже цвела голубика, да отцветал багульник.

Первую «замануху» мы устроили в распадке, вполне подходящем для того чтоб оставить лошадей. Примяли траву, провели слегами по грязи, разбросали окурки… И все- равно, было пока непонятно — поверят ли?

— В первую очередь я бы поискал следы тележных колес, копыт… — протянул про себя начальник охраны.

Гарпанча неожиданно рассмеялся:

— Они не тунгусы, и вряд ли умеют хорошо читать следы. А здесь — трава в пояс, папоротники, болотная марь. Поди, чего разбери! Сам злобный Харги не догадается.

— К тому же — азарт! — внес свою лепту и я. — Вот они появились… И сразу обнаружили наши следы. Тут уж не до рассуждений, а только — скорей, скорей!

— Пожалуй, оно так, — подумав, Базиль согласно тряхнул головою. — Да, скорее всего, так оно и будет. Николай Семеныч Огнев — мужик азартный.

Следующие «следы», устроили у заболоченного редкостойного лиственничника, так называемой мари, тянувшейся почти до самого болота. Точнее сказать, в него плавно переходившей.

Стойкий запах багульника шибанул в нос. Чавкнула под ногами зыбкая почва. Кругом грязь, влага — что за следы, и не разберешь. Главное — следы имелись, и в большом количестве, уж в этом мы постарались!

Таежное солнце висело в облаках золотистым шаром, парило, но дождя не было, да и грозовые тучи на горизонте не появлялись.

— Подходящее деревце, — обернувшись, Гарпанча кивнул на высокий кряжистый кедр. — Там, у распадка — редколесье… Хозяин, дадите бинокль?

— Бинокль? — глянув на толстенный ствол и ветки, усмехнулся я. — Пожалуй, и сам залезу.

Сбросив легкую «оленью» куртку и шляпу, я закинул за спину бинокль и поплевал на руки…

Уж конечно, я вовсе не родился Тарзаном, да и возраст был уже не тот. И, тем не менее, забрался! Не так быстро и ловко, как Гарпанча, но все-таки…

Базиль остался дожидаться внизу, мы же устроились на раскидистой ветке.

— Хозяин, вон! — щурясь, тунгус указал на появившихся у распадка всадников.

Да я уже и сам их заметил да с любопытством приложил к глазам бинокль…

Знакомую грузную фигуру с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом, я углядел сразу же. Выехав к распадку, Огнев спешился, передав поводья коня деревенскому мужичку с рыжеватой бородкою и аккуратно стриженными «в кружок» волосами, в коем я тут же признал нововоронежского Селифана. Ага, вот показался и высокий чернобородый Семен… и еще несколько деревенских. И двое раскольников в длинных темных рубахах. Люди покойного старца Зосимы, старые знакомые из «пещерного» скита.

— Верно, они через болото и провели, — прошептал Гарпанча.

— Или — нововоронежские, — я снова приложился к окулярам. — Они тоже те места знают.

— Вон еще четверо… И вон…

— Вижу…

Появились дюжие приказчики Огнева, те самые, что приплыли с ним на вельботах. Плюс нововоронежские… Плюс староверы Зосимы…

— Десять… двенадцать… четырнадцать… — вслух считал я. — Восемнадцать…

Все это сильно напоминало ситуацию с внезапно появившимися немецкими диверсантами в фильме «А зори здесь тихие». Слишком уж много их оказалось!

Ничего, справимся…

— Гарпанча! — я протянул бинокль тунгусу. — Оружие повнимательней глянь.

Парень ишь усмехнулся — он и так всегда был внимателен… как и любой коренной житель тайги.

— У городских — берданки, — приникнув к биноклю, комментировал Гарпанча. — Старого образца… и нового… У главного — наган. И еще у двоих. У деревенских — охотничьи ружья.

— Сибирки?

— Не у всех. Есть и «крынки»

«Крынками» прозывали охотничьи винтовки Крнка, предназначенные для стрельбы по крупному зверю: медведю, лосю, кабану, моржу. Эти винтовки были помощней малокалиберных шомпольных «сибирок» с капсюльным или кремневым воспламенением, пользовавших устойчивым спросом у добытчиков пушнины.

Резюмируя, можно было сказать, что на нас перла весьма мощная сила, как по количеству, так и по вооружению.

Рассмотрев все, что нужно, мы спустились на землю.

— Да уж, — Базиль покачал головой. — Могучие ребята. Говорите, около двадцати?

— Так.

— С лошадьми я бы оставил парочку — точно! — покусал усы начальники охраны. — Вот уже — минус два… Ну и болото… Там тоже по-всякому может случится… Так что, пошли в трясину, что ли?

— Да, пора, — я согласно кивнул. — Веди, Гарпанча!

Закачалась под ногами зеленоватая болотная марь, пахнуло запахом багульника. Ступая за Гарпанчей след в след, мы шагали по зыбкой невидимой гати, и я совершенно не представлял, как по ней вести лошадей? Да никак! Сами-то шли, шатались…

Тунгус вел нас по каким-то своим, ведомым ему одному, приметам. Как ни приглядывался, я не заметил никаких условных знаков по заросшим осокою и кустарником берегам. Ни приметных деревьев, ни воткнутых в землю шестов, ни камней — ничего. Как ориентировался Гарпанча? По памяти?

— Здесь отдохнем! — обернувшись, проводник махнул рукой.

Раздвигая рогоз и камыши, мы вышли на узенький островок, шириной метра три и длиной около десятка, весь заросший стланником и шиповником, сквозь плотную пелену коих проглядывали яркие розовато-фиолетовые цветки леспедицы, главного медоноса здешних мест.

— Красиво!

Усаживаясь на поваленный ствол, я невольно улыбнулся и посмотрел на Гарпанчу:

— Так, понимаю, недолго осталось?

— Да, скоро пройдем, — вглядываясь в болотную хмарь, коротко отозвался тот.

Подойдя, Базиль встал с проводником рядом. Наклонился и указал на что-то рукой:

— Это — гать?

— Да. Начало, — вся так же кратко информировал тунгус. — Дальше не видно. Во-он на ту березу пойдем.

Он указал на кривую березу, изогнутую, казалось, не природой, а прихотливой кистью художника… того же Жэня Боняня!

Да уж… Если здесь объявились хунхузы, то нельзя исключать, что во главе их шайки стоит Ли Сючэнь, явившийся за своими картинами… Или, все же — за старым маньчжурским золотом? Так или нет, встречаться с ним мне что-то не очень хотелось, тем более — столь малочисленным коллективом.

— Александр Андреевич! — Базиль резко обернулся. — А что, если нашим друзьям ложные приметы оставить? И кое-что убрать. Вот, хоть ту березу… Да и эти чертовы колья…

Склонившись над гатью, Хватов подергал торчавшие из ряски колышки… Напрягся, выдернул один и тут же выкинул в болотную жижу, спугнув парочку уток, прячущихся в камышах.

На удивление, Гарпанча отнесся к этому весьма флегматично.

— Ты все равно сможешь пройти? — подойдя, спросил я.

Эвенк бесстрастно кивнул:

— Я — могу. Тыкупкча — тоже может. Мы знаем. Не только приметы — запахи, память…

— Понятно, — я ухмыльнулся и потер руки. — Так что, ломай все к черту, Базиль!

Вскоре мы выбрались на сухой берег. Кругом растилась густые заросли можжевельника и лещины, за которыми виднелись высокие лиственницы, сосны и кедры.

— Погодите-ка! — вытащив нож, Базиль подобрался к той самой кривой березе…

И через пару минут сломал ее ко всем чертям!

— Только не выбрасывай!

Подскочив ближе, я схватил срубленное деревце и посмотрел на Гарпанчу:

— Где тут самая трясина?

— Везде, — ухмыльнулся тот. — Хар-роший задумка, хозян! Однако… Тыкупча все равно пройдет! Тыкупча знает. Хитрый.

— Ну, с этими справимся, — Хватов улыбнулся и тряхнул головою. — Не так уж их и много осталось.

Сломанную березу мы примостили в зарослях черной смородины, шагах в двадцати от старого места. Гарпанча сказал — вполне достаточно.

— Так, может их еще и пострелять? — недобро прищурился Базиль. — А что? Засаду устроим.

— Можно и пострелять, — я пригладил броду. — Только ведь и они не погулять вышли. Люди опытные. Ну, провозятся на болоте… Кто сказал, что у них нет надежного проводника?

— А вот это — посмотрим, — потер руки Гарпанча. — Как ступят на гать — сразу видно будет.

Посреди болота, на острове, послышались голоса. Мы затаились… Сильно пахнУло багульником…

— Раз они до островка добрались, значит, проводник у них все-таки есть, — поудобней примащивая берданку, шепнул Базиль. — Да и Огнев не такой человек, чтоб соваться в воду, не зная броду. Хваткий!

— Поля-д-им… О! Вон они!

Я передал Хватову бинокль…

Собственно, и без него уже было видно показавшиеся на краю островка фигуры. Правда — плохо. Болотная хмарь, туманок — для прицельного выстрела далековато.

— Ищут гать, — глядя в окуляры, прокомментировал начальник охраны. — Ходят по всему берегу… Ага, вот замерли! Ишь, гады — нашли. Кто-то у них есть… Верно, староверы про это болотце знали? Вряд ли деревенские…

— О, смотрите-ка! Пошли… Все со слегами…

Взяв у Базиля бинокль, я протянул его тунгусу:

— Глянь…

— Я лучше так, — усмехнулся тот. — Глаза пока видят…

С минуту эвенк напряден всматривался в болотный туман… Потом вдруг весело улыбнулся:

— Однако, на вашу березу идут! Проводник есть, но плохой. Плохо болото знает… Первый и пропадет! Ага…

С гати послышись крики! Видно было, как идущий впереди худущий мужик с длинной темной бородою (по виду — сущий раскольник) — нелепо взмахнув слегой, повалился в трясину!

К нему тут же ринулись на помощь… Да провалились и сами!

— Какая веселая кутерьма! — хмыкнул Хватов. — Шеф! Может, и мы внесем свою лепту? В общее, так сказать, веселье…

— Для выстрела далеко, сам видишь! — предупредил я. — Только спугнем. Заставим насторожиться. Они — обратно на остров. А мы — сиди здесь с ружьями и кукуй, не давай ходу!

— Да, — подумав, Базиль согласно кивнул. — Было б нас больше, тогда — другое дело. Оставили бы кого-нибудь здесь… Сами бы тропку намяли… Рано или поздно, те все равно выбрались бы.

Рано или поздно…

Я посмотрел на Гарпанчу:

— Болото можно обойти?

— Можно. Но долго. Два, три дня… Как идти… А через трясину — за час. Сами видели.

— Да-а, разница есть, — согласно кивнул я. — Значит, и впрямь, стрелять смысла мало… Тогда пошли! Веди, Гарпанча!

— Как скажете, хозяин! А куда нам?

— К Амуру. Будем «огневцев» туда уводить. Подальше от нашего «золотого» обоза.

Оставив по пути множество следов — окурки, кострища, сломанные ветки — мы переправились через небольшой каменистый ручей и резко свернули к югу. Меж скалами потянулись заросли монгольского дуба и каменной березы, славившихся замечательно прочной древесиной. Из такого дуба, насколько я знал, делали прекрасный паркет и фанеру.

Гарпанча время от времени оставался позади нас, наблюдал, и потом являлся с докладом…

— Однажды он вот так уйдет… — лежа в траве на краю распадка, протянул Базиль. — И не вернется. Или приведет вражин. Знаете, шеф, наш Ваня прав — я тоже этому чертову тунгусу не доверяю! Вы только на глаза его посмотрите… Чертовы, дьявольские глаза! Такой предаст в един миг!

— Не предаст, — возразив, я с самым безмятежным видом сунул в рот травинку. — Слишком уж многое он на нас поставил. Слишком! Предал свою шайку… И прекрасно знает — обратной дороги нет.

— Мало ли кругом шаек? Да те же «огневцы»!

— А вот им от него толку мало, — рассмеявшись, я уселся под березу, привалившись спиной к стволу. — Что он может знать про обоз? Только то, что он есть!

— Они могут бросить нас и повернуть обратно! Догонять обоз.

— А вот это, пожалуй, уже поздновато… — пожевав травинку, лениво потянулся я. — Думаю, еще день-другой помурыжим, и можно уходить.

— Снова через болото?

— Ага.

— А, если этот чертов тунгус…

За деревьями послышались чьи-то легкие шаги… Показался Гарпанча. Вернулся. Как и всегда… Ну, а куда же ему деваться? Именно со нами он связал свою жизнь, сделал ставку. И хорошо понимал это!

— Они прошли болото и идут по нашим следам, — доложил эвенк. — Часа три — четыре — и будут на этом месте. Хозяин, пора уходить!

— Да, идем, — я поднялся на ноги. — Гарпанча, здесь поблизости нет никакой реки?

— Есть ручей. Да вы видели.

— Впадает в Умборгу?

— Да.

— Отлично! — я азартно потер руки. — Обратно мы не пойдем. Но… думаю, ручей-то петляет? И там кругом заросли, тайга…

— Да. Так.

— Эх, нам бы топоры…

— Топоры? — изумленно переспросил Базиль.

Я весело рассмеялся:

— Именно! Каменная береза — дерево твердое.

— Есть топоры, хозяин, — неожиданно хмыкнул Гарпанча. — Тут недалече — заимка. Много кто ночует — охотники, промысловики, спиртоносы… Топор там точно есть! Может, и пила даже есть. Однако, надо потом все вернуть.

Ну да, это был неписаный закон. Закон тайги. Таежная избушка — для всех. Взял что-то — верни! Переночевал — оставь хоть что-нибудь. Или, хотя бы, дров наруби.

Через пару часов пути мы выбрались на берег ручья, и после короткого отдыха, принялись пилить росшие кругом деревья. Гарпанча оказался прав, обычная лучковая пила в избушке нашлась. И топор — тоже.

Пилили вдвоем с Базилем, тунгус в это время ловил рыбу в ручье. И вот уже запалил костерок…

— Ну, Базиль, слишком-то не увлекайся! — я вытер со лба пот. — Не входи в раж. Думаю, уже вполне достаточно. Вполне…

— Но, тут и на один плот не хватит!

— Так, а зачем он нам?

— Зачем? А-а-а… Вот же я дурень-то!

Бросив пилу, Хватов от души расхохотался:

— Ну, шеф! Ну, голова-а!

Конечно, никакой плот нам был не нужен. Нужно было другое — чтоб те, кто шел за нами по пятам, поверили, что мы сделали плоты. И погрузили на них весь наш груз!

Нагорье заканчивалось, начинались вполне проходимые тропы, так что становилось сложновато оставлять ложные следы. Рано или поздно враги догадаются, что их просто водят за нос. Ну, как с таким грузом и без лошадей, без телег? Где следы-то? Верно, уже Огнев уже сейчас в изумлении и совсем скоро все поймет. А тут вот р-раз- и пожалуйста, плоты! И все понятно… Теперь — скорее по берегу, нагнать… Делов-то! И никакие следы искать не надо. Вот он, ручей!

Устало переглянувшись, мы уселись кушать уху…

— А вкусно! — одобрительно бросил Базиль. — Вот, всегда говорил, что для настоящей ухи…

Он не договорил, да так и застыл с ложкой — невдалеке, за деревьями, гулко громыхнул выстрел!