Дом травницы съёжился в темноте, словно пытаясь скрыться от людской ярости. В тусклом свете факелов некогда прекрасная деревянная резьба, которой втайне восхищалась вся округа, оказалась изломанной. Величественные лики лесных духов, стройные фигуры ланей и гордые профили птиц, годами хранившие покой этих стен, теперь смотрели затравленно, будто знали, что пришло время расплаты. Их глаза, вырезанные заботливой рукой мастера, потемнели и ввалились, превратившись в мёртвые впадины, наполненные тенями. Духи были более не в силах защищать тех, кто жил здесь. Внутри три женские фигуры замерли в центре комнаты, как испуганные лани перед стаей волков. Велирима стояла, прижав к себе дочерей, чувствуя, что они дрожат. Снаружи раздался хриплый, искажённый ненавистью голос: – Открывай, Велирима! Или мы спалим твой дом вместе с вами! Из темноты за окнами доносился многоголосый рёв – десятки голосов слились в единый поток ярости. Дарина осторожно выглянула в щель между досками и увидела взбешённые лица, освещённые багровыми отблесками. Среди них мелькали знакомые черты – люди, которым Велирима годами лечила детей, унимала боль, помогала выкарабкаться из лихорадки. Теперь их глаза тоже горели лихорадочным блеском, но по другой причине, а губы выкрикивали проклятия из-за ненависти. В стороне, почти у самой кромки леса, жались несколько рудокопов со склонёнными головами. Дарина узнала старого кузнеца Мирола, который часто заходил за настойками для больных суставов. Сейчас он смотрел в землю, его плечи поникли, а в глазах застыла беспомощность. Эти люди ещё помнили добро, но они были бессильны против толпы. Десять шахтёров – десять семей, осиротевших в одночасье. Десять матерей, рыдающих над пустыми постелями. Десять жён, растерянно мнущих в руках рубахи, которые некому теперь надеть. Деревне нужен виновный – кто-то, кого можно наказать, чтобы унять эту разъедающую боль, и лучше всего подходила для этой роли травница с дочерями-двойниками. Чуть поодаль Дарина заметила и старейшину Петрия. Он пытался остановить обезумевших селян, но его голос тонул в их яростных криках. Кто-то уже успел разбросать по двору сушёные травы Велиримы, сломал бочки и растоптал веник. Женщина с пылающими глазами размахивала кочергой и кричала: – Колдовку на костёр! Нет нам жизни от неё! Посмотрите, сколько мужиков полегло в шахте, а дети? Их за что погубили?! – Остановитесь! – надрывался Петрий, поднимая руки. – Это неправильно! Хватит безумия! Никого жечь я не позволю! Толпа заволновалась ещё сильнее. Велирима прокричала, пытаясь утихомирить людей через дверь: – Послушайте! Я понимаю ваше горе. Но не проливайте кровь! Я всегда желала вам только добра… – Да врёт она! – вскрикнул мужчина в засаленной шапке. – Где были твои снадобья, когда шахта рушилась? Почему духи тебя слушаются, а на нас нападают? – Ведьма она, да! – раздались поддерживающие крики. Громко затрещали доски, и дверь, взломанная топорами, с грохотом рухнула на пол. Люди ворвались внутрь. Велирима через окно бросила беспомощный взгляд на Петрия, но в глазах старейшины увидела лишь усталость и растерянность. Неожиданно из толпы выскочил человек с верёвкой, набросил петлю на руку Велиримы и резко дёрнул. Она пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Её вытащили во двор. – Нет! – закричала Дарина, выбегая из дома. Орина метнулась следом. Но обеих девушек грубо оттолкнули в сторону; перед ними тут же сомкнулась стена из разъярённых людей, жаждущих свершить самосуд. – Хватит! – прорычал Петрий, с трудом пробиваясь к центру толпы. – Никто не посмеет совершить расправу! – Старейшина, она губит нашу Ясницу! – перебил его крепкий мужик с вилами. – Нужно покончить с этим злом раз и навсегда! Или ты думаешь, беды сами исчезнут? Подтверждая его слова, кто-то взмахнул факелом и заорал: – Сжечь дом! Посмотрим, как ведьма спасётся без логова! Петрий решительно перехватил руку мужчины, вырвал факел и бросил его на землю: – Не позволю! Никого жечь не дам, сказал! Разъярённый мужик, наступив ногой на тлеющий огарок, злобно посмотрел на старейшину, но не утих. Толпа продолжала гневно гудеть. Тем временем Велирима сумела вырваться вперёд на пару шагов и умоляюще вскинула руки. – Люди, – проговорила она дрожащим голосом, – вы ведь знаете меня! Я лечила ваших детей… Разве я могла… Но ей не дали договорить. Какой-то разъярённый рудокоп схватил её за запястье, тут же накинул новую верёвку. Второй мужчина помогал ему. Велирима вскрикнула, а толпа взревела ещё сильнее. Кто-то кричал, что травница всегда прикрывалась мороком, другие повторяли страшные слухи про двойников, третьи просто требовали избавиться от неё. – Твои зелья прокляты! – кричали со всех сторон. – Ты погубила наших людей! – Нет! – отчаянно закричала Дарина и бросилась спасать мать, но её тут же отбросили грубым ударом локтя. Девушка рухнула на колени, ободрав ладонь до крови. Орина взвизгнула, подбежала к сестре и, вся в слезах, помогла ей подняться. Толпа плотно окружила дом, не слушая ничьих возражений. В умах людей горела лишь одна мысль: «Наказать ведьму!» Петрий предпринял последнюю попытку образумить жителей: – Опомнитесь! Не делайте этого! Мы можем поговорить, обсудить… Его слова заглушил новый гневный крик: – Какое ещё «обсудить»? Беда уже здесь! У нас десятки погибших, духи сошли с ума! Пора действовать! – Да! – подхватили другие голоса. – Пусть ответит! Двое мужчин схватили травницу под локти и потащили прочь. Толпа сомкнулась вокруг неё плотным кольцом. Верёвки болезненно стягивали ей запястья, не давая пошевелиться. Обессиленная и отчаявшаяся, Велирима крикнула в последний раз: – Остановитесь, вы обезумели! Разве моя смерть вернёт вам покой?! Дарина заламывала руки и кричала, а Орина дрожала всем телом и просила отпустить маму, но никто не слушал их мольбы. – Колдовка! – кричали снова и снова. – Она завела нас в эту пропасть! – Не давайте ей говорить! Заткните ей рот! – закричала старая женщина с перекошенным от злобы лицом. – Околдует! Толпа двинулась вперёд – живой поток ненависти, увлекающий Велириму прочь от дома. Больше не в силах сопротивляться, она едва волочила ноги между сжатых кулаков и оскаленных лиц. Верёвки впивались в запястья, оставляя кровавые следы на бледной коже. Старейшина Петрий остался на краю двора – одинокая фигура, чья власть рассыпалась под натиском толпы. Его плечи поникли, в глазах застыла беспомощность человека, чья жизнь сломалась в одночасье. Он угрюмо махнул рукой, признавая своё поражение, и отвернулся – смотреть на происходящее было свыше его сил. Дарина и Орина ринулись за матерью, отчаянно пытаясь прорваться сквозь людскую стену. Чьи-то руки – жёсткие и безжалостные – оттолкнули их назад. Дарина почувствовала, как чей-то локоть врезался ей в рёбра, выбивая воздух из лёгких. Орина закричала, когда сильная пощёчина обожгла её лицо. Кровь выступила на губе, но физическая боль была ничем по сравнению с видом матери, беспомощно влекомой на расправу. – Не трогайте её! Не трогайте! – кричала Дарина. Сёстрам оставалось лишь следовать на расстоянии – там, где им не причиняли вреда. Каждый шаг давался с огромным трудом. Процессия миновала последние дома и остановилась у глинистого откоса на краю деревни. Здесь, вырытая в земле много лет назад, зияла глубокая землянка. Когда-то в ней хранили зерно на случай неурожая и голодной зимы. Теперь эта яма должна стать тюрьмой для Велиримы. – Неужели никто не вмешается? – прошептала Дарина, чувствуя, как отчаяние сжимает её горло. Но сознание людей исказил страх перед чудовищем и духами – страхом, который сделал их жестокими и глухими к мольбам. Скрипнули петли ямы, и тяжёлая деревянная крышка поднялась, обнажая тёмный зев земляной тюрьмы. Снизу пошёл затхлый, спёртый воздух, пропитанный плесенью и сыростью. Глубина ямы была чуть больше человеческого роста – достаточно, чтобы пленник не мог выбраться без помощи. Кто-то схватил горсть земли и швырнул в Велириму. Комья попали ей в лицо, оставив грязные разводы на бледной коже. Но травница не отреагировала – она смотрела прямо, с достоинством, которое не могли сломить ни верёвки, ни оскорбления. Велириму резко подтолкнули к краю. Она покачнулась, балансируя на краю, а затем сильный толчок в спину отправил её вниз. Звук падения – глухой удар тела о влажную глину – заставил обеих сестёр вскрикнуть. Велирима вскрикнула от боли. Дарина и Орина бросились вперёд, подчиняясь инстинкту защитить мать, но их грубо схватили, отшвырнув назад с такой силой, что обе упали на колени. – Хватит! – крикнул неизвестно откуда взявшийся Петрий, но его голос вновь заглушили яростные выкрики. – Пусть сидит там, пока не решим, что с ней делать! – выкрикивал поддатый мужчина. – Может, закидаем её камнями, чтобы знала своё место! – Предлагаю всё-таки спалить её дом! – добавил другой с вилами в руках. – Вместе с дочками-колдовками! – Да-да! – закричал рыжеволосый парень. – Я видел, как от её колдовства земля ходуном заходила! Одна женщина по имени Марта, которая чаще всего бегала к Велириме за лекарством от женских хворей, кинула в неё камень. – Да прекратите! – воскликнула другая молодая женщина, стоявшая в стороне. – Вы что, совсем обезумели? Но её никто не услышал – крики толпы заглушали любые возражения. Постепенно люди немного успокоились и разошлись по сторонам. Дарина и Орина стояли неподалёку, крепко держась друг за друга. Кто-то из толпы, бросив на них злобный взгляд, процедил сквозь зубы: – У вас есть шанс. Или убьёте чудовище, или мать ваша умрёт. – Что?.. – переспросила Дарина, не веря услышанному. – Даём срок до начала жарника8! – выкрикнул мужчина с вилами. – Если не избавите нас от беды, сожжём её в яме! Толпа одобрительно загудела. Наконец-то кто-то предложил дельное решение, и оно всем понравилось. Рыжий злобно усмехнулся: «Посмотрим, помогут ли девчонкам их чары». Старейшина растерянно стоял рядом и лишь беспомощно качал головой. Похоже, общий страх и гнев полностью заглушили его авторитет. – Сёстры ведь сильные! – снова выкрикнул рыжий. – Пусть докажут, на что способны! Дарина разъярилась и резко повернулась к нему: – А не боишься, что я своей силой тебя прихлопну, как жука? Парень на миг растерял спесь, а затем оглянулся на толпу и ответил: – Тогда матери своей точно не увидишь. Сгноим её в этой яме. Дарина хотела возразить, закричать, что это несправедливо, что она не знает, где искать зверя, и уж тем более, что их мать невиновна. Но слова застряли в горле. Увидев полные слёз глаза Орины, она поняла, что выбора нет. – Дайте им ночь, – громко повторил кто-то из толпы. – А утром пусть идут в горы. Иначе… Постепенно люди стали отходить от ямы, бросая презрительные взгляды вниз. У её края поставили нескольких крепких парней на стражу, чтобы Велирима не сбежала. Толпа по частям направилась обратно к деревне. Кто-то сердито ворчал, что зря колдовок оставили живыми, но большинство молча и устало расходилось по домам. Наступила тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием факелов. Дарина и Орина осторожно приблизились к краю ямы. Внизу, в густом полумраке, виднелась скорчившаяся фигура их матери. Велирима, со связанными руками, привалилась к глиняной стене и тяжело дышала. Увидев дочерей, она подняла голову. – Простите меня, – выдохнула она хрипло, со слезами. – Я не думала, что всё закончится так… Дарина сама едва сдерживала слёзы, но беспокойно поглядывала на охранников. Тем было всё равно – главное, чтобы никто не освободил узницу. Орина потянулась к матери, но глубина ямы была слишком большой. – Мама… – шепнула Дарина. – Что нам делать? – Уходите из Ясницы, – ответила Велирима, стараясь казаться уверенной. – Забудьте обо мне! Попробуйте пройти дальше Велисгара, там найдёте селение, откуда я родом. Может, ваши бабушка с дедушкой ещё живы, они примут вас. И никогда не забывайте, что у вас есть сила… Она убедилась, что охранники отвлеклись, и ещё тише добавила: – Вы обе сильнее, чем думаете. Дарина, развивай свою связь с землёй, а ты, Орина, с водой. Я положила в ваши сумки пару амулетов, они вам помогут. Нужно было давно передать их вам, но я, как обычно, всё откладывала… Связанные руки не давали ей особо двигаться, но в её глазах светилась такая материнская любовь, какой они уже давно не видывали. Сёстры с трудом сдерживались, чтобы не разрыдаться в голос. – Даже не думай, что мы тебя оставим в этой яме! – чуть более грубо, чем хотела, ответила Дарина, шмыгая носом. Орина же сказала: – Мы тебя спасём, ты только держись. Хорошо? – Ох, девочки, – сказала мать. – Не собрались же вы сражаться с чудовищем, в самом деле! Прошу вас, сделайте, как я говорю! Она теснее прижалась к влажной стене, пытаясь удержаться на ногах. Хотела что-то сказать, но умолкла, заметив, что один из охранников подозрительно смотрит в её сторону. Раздался насмешливый окрик: – Заканчивайте свои прощания, девки! Времени у вас немного. Дарина в последний раз с отчаянием посмотрела на мать, затем схватила за плечи плачущую Орину. Они торопливо отошли, понимая, что никакие уговоры сейчас не помогут. В ушах всё ещё звучали тихие слова матери: «Вы сильнее, чем думаете» и её шёпот об амулетах.