Услышав это имя, Велирима словно очнулась от кошмара. Её взгляд, затуманенный слезами, метнулся к тени у дальней стены, где замерла фигура. Медленно она отстранилась от дочерей и шагнула к существу, которое когда-то было человеком. В её глазах застыла невыносимая боль. – Клим… – имя сорвалось с её губ как тихая молитва. – Ты… узнаёшь меня? Её пальцы дрожали, когда она протянула руку к существу, чьё тело до неузнаваемости исказила тёмная магия. Густая шерсть на голове существа поредела, обнажив кожу под ней – бледную, покрытую шрамами, но бесспорно человеческую. Морда наполовину трансформировалась в лицо – измождённое, изборождённое глубокими морщинами, омытое слезами, которые текли из глаз, теперь уже не красных, а синих, таких же, как у Велиримы, таких же, как у его племянниц Дарины и Орины. Монстр издал звук, похожий одновременно на стон раненого зверя и на плач человека, потерявшего всё. Существо подняло когтистую лапу – страшное орудие смерти, способное разорвать человека пополам одним движением – и осторожно, неуклюже потянулось к лицу женщины. Казалось, что зверь пытается вспомнить какое-то действие, ускользающее из его памяти – нежное, человеческое прикосновение. Велирима не отшатнулась от страшных когтей. Вместо этого она опустилась на колени и, с рыданием прижалась лицом к груди существа, там, где под шерстью и искажённой плотью всё ещё билось человеческое сердце. – Прости меня… прости меня… – она повторяла эти слова как мантру, словно только они могли вернуть чудовищу его человечность. Я ждала тебя и искала… но потом потеряла надежду… Зверь застыл, поражённый этим проявлением любви и скорби. Из его горла вырвались хриплые звуки – не рычание, но и не человеческая речь. С каждым пульсом марандита, сердца Златомати, проклятие истаивало, растворялось в воздухе. Когти втягивались, превращаясь в пальцы. Магия Златомати не просто возвращала Климу человеческий облик – она извлекала человеческую душу из глубин чудовищной оболочки, возвращая ему то, что, казалось, было потеряно навсегда. Тем временем руны на алтаре, на постаменте статуи, на стенах пещеры вспыхнули ослепительным светом. Глубокий гул прокатился по залу, и Златомать отозвалась протяжным звоном. Девочки посмотрели на неё и с удивлением вскрикнули. Отломанная рука статуи вернулась на место, глаза открылись, а каменное сердце вновь билось энергией жизни. Вокруг распространялась волна тепла, и вся гора отзывалась на её зов. Скалы трещали, словно подтягиваясь навстречу магии, по жилам камня потекла пробудившаяся сила. Пещеру озарил мягкий золотой свет, и пространство наполнилось гудением, напоминающим глубокое, размеренное дыхание исполина. Петрий встревоженно посмотрел наверх. – Вэл, потолок! – Сейчас не до потолка! Статуя пробуждает силу горы. Внезапно воздух перед ними заискрился, и из света материализовался Загрий – бледный, почти прозрачный, но живой. Велирима радостно вскрикнула при виде его. – Загрий! – воскликнула Орина. – Ты цел! – Едва… – прошептал дух, его голос звучал эхом. – Но я узнал… Когда меня унесло к самому сердцу статуи, дух Златомати шепнул мне древнюю тайну… – Его глаза горели. – Я такое осознал! Сёстры переглянулись с ужасом, понимая это по-своему. Они осознали, что остался последний шаг – жертва. Нужно было оплатить собственный двойной долг и провести ритуал нового договора с горой. По легенде, духи всегда требовали крови. Дарина и Орина отчаянно смотрели друг на друга, осознавая тяжесть своего положения. Велирима, продолжая плакать, держала в объятиях Клима, чей облик уже почти восстановился. Не успели они насладиться мгновениями воссоединения, как из противоположного туннеля донеслись тяжёлые, уверенные шаги. Резкие голоса эхом отразились от сводов: «Быстрее! Они наверняка здесь!» Все резко обернулись. Из тёмного прохода, облачённый в дорогие одежды, поверх которых была накинута кольчуга, появился Северан. За его спиной маячили силуэты вооружённых стражников. Лицо Северана, всегда холодное и расчётливое, сейчас исказилось от бешенства, и в его глазах пылал нездоровый огонь – смесь жадности, ревности и давней, непрощённой обиды. – Вот кого здесь не хватает, – прошипел он, медленно приближаясь, – так это меня! Как удобно вы все собрались. Знакомая ситуация, не правда ли? Он обвёл презрительным взглядом присутствующих, и его губы искривились в горькой усмешке. – Моя неверная жёнушка. – Северан кивнул на Велириму. – Влюблённый и вечно таскающийся за ней Петрий. И мой вероломный братец. – Его голос дрогнул при виде полупреобразившегося Клима. – Всё как шестнадцать лет назад! Будто время застыло! – Как ты нас нашёл? – выдохнула Дарина, крепче сжимая руку сестры. Северан расхохотался – сухим, безрадостным смехом. – О, это несложно, дочурка. – Последнее слово он произнёс с ядовитой насмешкой. – Я умею думать… – Он бросил холодный взгляд на Велириму и Петрия. – Было легко догадаться, где вы. Я так и знал, что запертая в яме Вэл рано или поздно сбежит, она же не дура… – Он сделал знак стражникам, и те расступились, готовые действовать по команде. – Я знал, что вы придёте сюда. В конце концов, именно здесь всё и началось. – Северан, пожалуйста… – взмолилась Велирима. – Думали, провернёте всё без меня? – не унимался тот. – Вернёте сердце и спасёте Ясницу? Не выйдет! Он шагнул вперёд, грубо схватил Велириму за руку, и та резко подняла голову. Её глаза полыхали ненавистью, смешанной с горькой болью. – Северан! Что же ты наделал?! Твой брат стал чудовищем, дочери рискуют жизнью, а Ясница гибнет! Он раздражённо отмахнулся. – Скажи спасибо, что он жив! Откровенно скажу, я хотел его убить, но видимо магия марандита сработала по-другому. – Так это ты его обратил?! – Вы предали меня, а теперь упрекаете за что-то? – Он с недоверием усмехнулся, глядя на Велириму. – Ты могла быть счастлива со мной, но выбрала другого. И кого! Моего братца! Какая же ты жалкая. – Остановись! – жалобно сказала она. – Остановись, Северан, заклинаю! Не при детях! Северан с презрением посмотрел на Дарину и Орину. – Эти девчонки? Они не мои! Не мои! И никогда моими не были! Надо было избавиться от этих двойников ещё в утробе! Если бы я знал! Дарина почувствовала, как из её груди вырывается сдавленный крик ярости и боли. Рядом с ней взревел монстр-Клим, потрясённый словами брата. Он рванулся вперёд, словно желая растерзать Северана, но сил у него оставалось мало – проклятие ещё не отпустило окончательно, движения были неуклюжими и слабыми. – Хватайте их! – приказал Северан стражникам, тыча пальцем в сестёр. – Время провести ритуал! Теперь я сам распоряжусь силой статуи. Но в этот миг пещера содрогнулась от мощного толчка, с потолка посыпались камни. Магическая волна с силой ударила Северана и его людей, заставив их пошатнуться. Пол под ногами Дарины начал трескаться, оттуда вырвался поток горячего воздуха, несущего запах серы. Казалось, сама гора пришла в ярость, пытаясь сбросить с себя оковы. – Надо уходить! – крикнул Петрий, защищая голову руками. – Пещера сейчас обрушится! Но сёстры не могли покинуть место, пока Северан был здесь, ведь он мог снова забрать сердце. Орина застыла на мгновение, глядя на бушующую стихию, на искажённое от ненависти лицо Северана, на полупреображённого дядю Клима, на растерянных стражников. Время словно замедлилось вокруг неё, и вдруг в сознании вспыхнуло понимание. Древние знания, о которых говорил Загрий, проявились и внутри неё. – Дари, – голос Орины, тихий и хрупкий, каким-то чудом прорезал грохот падающих камней. В нём звучала отрешённость, как будто она уже не принадлежала этому миру. – Я знаю, что делать. Её глаза светились не только отражённым светом марандита – в них горело внутреннее понимание. Дарина узнала этот взгляд – такой же был у матери, когда она принимала самые тяжёлые решения. – Статуя требует крови – духи всегда требуют жертву, – продолжила Орина. – Но есть более простой и правильный путь… Она на мгновение прикрыла глаза, собираясь с духом. Когда она снова взглянула на сестру, в её взоре читалась такая решимость, что Дарина почувствовала леденящий страх где-то под сердцем. – Я могу отдать свою жизненную силу, – Орина произнесла эти слова с пугающим спокойствием. – Ту самую, что подарена мне ключевницами при рождении. – Она легко коснулась пальцами своей груди, там, где билось сердце. – Я уже была мертва, когда родилась, а духи вдохнули в меня жизнь. Теперь время вернуть этот долг… – Её голос дрогнул, но глаза остались сухими. – Так я стану живой связью между марандитом и статуей. Долг будет возвращён, а договор будет принят гремнями. Постарайтесь выторговать условия получше для Ясницы. С каждым словом сестры Дарина чувствовала, как земля уходит из-под ног – не от подземных толчков, а от ужаса. Она не могла дышать. Перед глазами промелькнули тысячи воспоминаний – они с Ориной собирают ягоды в лесу, учатся плести венки, прячутся от грозы под одним одеялом, держатся за руки, когда им страшно… – Нет! – крик вырвался из самых глубин её души, полный такого отчаяния, что даже Северан на миг застыл. – Я не позволю тебе пожертвовать собой! – Дарина схватила сестру за плечи, её пальцы впились с такой силой, что наверняка оставят синяки. – Лучше пусть обрушится вся гора! Лучше пусть проклятие заберёт всех нас! Слёзы хлынули из её глаз неудержимым потоком, размывая мир вокруг. Дарина тряхнула головой, чтобы прояснить зрение – она должна была видеть лицо сестры, должна убедить её. – Должен быть другой путь, Ори! – она почти умоляла. – Мы всегда находили другой путь! Ты сама говорила! Загрий говорил. Помнишь, он говорил нам не жертвовать собой? Или давай заколем барана… у нас его нет, но я что-нибудь придумаю… Орина смотрела на неё с такой нежностью, с такой безграничной любовью, что сердце Дарины разрывалось. Мягкая, печальная улыбка тронула губы младшей сестры. – Нет другого пути, – произнесла Орина с мягкой, непоколебимой уверенностью. Её рука поднялась и бережно стёрла слезу со щеки Дарины, это были последние прикосновения, которые она хотела запомнить. – Но мы можем разделить эту жертву. В глазах Дарины блеснула искра – не обречённости, но надежды. Она крепче сжала ладонь сестры, в её прикосновении чувствовалась неожиданная сила. – Мы двойники, Ори. Две половинки одной души, разделённые при рождении, – горячо заговорила она, вкладывая в слова всю веру. – Наша связь сильнее смерти, сильнее любого проклятия, сильнее любой магии. Если мы разделим это бремя на двоих… – Она не договорила, но в её взгляде читалось то, что не нужно произносить вслух, – …возможно, мы обе выживем. Их глаза встретились – и в этот момент слова стали не нужны. Дарина видела в глазах сестры отражение собственной души и решимости. Всё их детство, все счастливые воспоминания и горькие испытания, вся дорога, пройденная вместе, привела к этому моменту – к выбору между собой и миром. Дарина медленно кивнула. Если им суждено погибнуть, они сделают это вместе. Если суждено выжить – тоже вместе. – Нет! – раздался отчаянный вопль их матери. – Я не позволю вам! – Мама, пожалуйста… – Проклятые девчонки, остановитесь! – яростный вопль Северана прорезал хаос, царивший в пещере. Он рванулся вперёд, расталкивая своих стражников. – Вы не знаете, с чем играете! Но было уже поздно. Сёстры, словно две части одного существа, синхронно подбежали к статуе. Их руки, сплетённые вместе – земля и вода, две стихии, порождённые единым целым – прикоснулись к пульсирующему кристаллу в груди Златомати. И тогда произошло чудо – в момент соприкосновения с марандитом в их сознании вспыхнули слова древнего языка, голоса прошлого и будущего, сотен поколений жрецов и жриц, колдовцев и колдовок Велисгара. Эти слова, незнакомые, но вдруг понятные, как родной язык, сами сорвались с их губ, произнесённые в идеальном единстве: – Карат-наис, эльти-мор, даркамон! – Слова были наполнены такой силой, что даже Велирима отшатнулась, узнав язык горных народов. Из кристалла хлынули потоки изумрудного света, обвивая запястья девушек, поднялись по рукам, окутали их тела, соединяясь с рунами, высеченными на полу пещеры. Каждый символ вспыхнул, образуя сложную сеть магических связей, и воздух наполнился чистейшей энергией жизни – непреодолимой, мощной настолько, что Северан застыл в благоговейном ужасе. Вспышка ослепительного белого света на мгновение затопила всё пространство пещеры, заставив всех зажмуриться и отвернуться. Когда свет начал меркнуть, силуэты двух девушек казались тенями на фоне сияющей статуи – две фигуры, слившиеся воедино в потоке чистейшей силы. Статуя Златомати задрожала, отзываясь на мощь ритуала. С разрушенного потолка начали падать камни. Чудовище-Клим взвыло от боли и рухнуло на колени, его звериные черты начали резко таять, уступая место человеческому облику. Велирима потянулась к нему. Северан в ярости ринулся к статуе, но невидимая сила отбросила его прочь. Петрий рванул в сторону, чтобы его не засыпало и кинулся к Велериме, оттаскивая её прочь. – Вэл, уходим! – крикнул Петрий. – Пещера может рухнуть! – Я не брошу дочерей! – закричала она, вырываясь. Чудовище-Клим поднял голову, и в его глазах блеснул проблеск человеческого сознания. – Се… веран… – прохрипел он, устремляя взгляд, полный ненависти и боли, на брата. Он встал. Северан отшатнулся, увидев, как существо, в котором пробуждался его брат, медленно приближается к нему, полное гнева. Он попятился, и в тот же момент пещеру снова сотряс мощный толчок, с пробитого потолка вновь посыпались тяжёлые камни. Дарина и Орина стояли в эпицентре бушующей магии, их тела пронзала острая боль, а лица побледнели. Самоцвет поглощал их жизненную силу, обращая проклятие в очищение. Статуя окончательно ожила: глаза Златомати засияли нежным белым светом, её каменные руки чуть дрогнули. В пещере раздался глубокий, могучий голос: – Предательство искуплено. Жертва принята. Долг погашен… Девушки покачнулись, магия ослабела и отпустила их. Сёстры упали на колени. Самоцвет засветился мягко и ровно, слившись со статуей. На мгновение воцарилась тишина. – Нужно выбираться отсюда! – воскликнул Загрий, указывая на выход. – Быстрее! – подхватила Орина Дарину, едва державшуюся на ногах, но их остановил возглас матери. – Нет! Клим! Напряжение в пещере достигло своего пика. Братья стояли друг напротив друга, готовые сорваться в любую секунду. Северан с ненавистью бросал язвительные реплики в сторону Клима, который стоял рядом с горящими от ярости глазами. Стражники сомкнули вокруг них кольцо, угрожающе сжимая оружие в руках. Дарина и Орина с тревогой оглядывались по сторонам, не зная, что придумать, чтобы предотвратить драку. – Ну же, Велирима! – издевательски крикнул Северан, бросая насмешливый взгляд на девочек. – Расскажи им всё, они должны знать, они уже взрослые! Или снова будешь лгать своим любимым доченькам? Велирима застыла, глядя на дочерей с болью в глазах, пытаясь подобрать слова. Загрий приблизился к сёстрам, готовясь защитить их любой ценой. Повисла тишина, и только мирно пульсировал золотой свет Златомати. Велирима, с ненавистью глядя на Северана, резко выдохнула, понимая, что больше не может ходить вокруг да около. – Будь ты проклят… – едва слышно выдохнула она. – Ладно, расскажу всё как есть.