Мужчина смотрел прямо на вошедших девушек, изучающе, оценивающе, как смотрят на редкое произведение искусства. Когда его взгляд скользнул по их лицам, что-то неуловимо изменилось в его собственном. Суровая маска дрогнула, уголки глаз едва заметно опустились. На мгновение в твёрдых чертах промелькнуло что-то человеческое – смесь удивления, тоски и… вины? Затем взгляд его задержался на Дарине, словно он увидел в ней нечто, что заставило его сердце сжаться. Сёстры застыли на пороге, как вкопанные. Кровь оглушительно стучала в висках, ноги стали ватными, а в горле пересохло. Этого человека они никогда не видели вживую, но его лицо хранилось в их памяти с того самого дня, когда они нашли резную табличку в тайнике матери. Потёртую временем, но сохранившую выразительность деревянную рельефную пластину с портретом неулыбчивого молодого мужчины с квадратным лицом – их отца. Годы изменили его. Серебристая седина тронула когда-то тёмные волосы. Вокруг глаз и рта пролегли морщины – не от смеха, а от забот и, возможно, горечи. Спина стала чуть более сутулой, плечи – шире. Но основа, костяк этого лица остались прежними – те же скулы, тот же разворот глаз, тот же изгиб губ. Это Северан, человек, чьё имя они слышали шёпотом всю свою жизнь. Человек, чьё отсутствие было невидимой, но постоянной частью их семьи. Их отец. Живой. – Проходите ближе, – произнёс он негромко, голос его слегка дрогнул. В нём слышались скрытые эмоции, как будто он долго готовился к этому моменту. – Я давно ждал, когда вы найдёте путь сюда. Дарина и Орина обменялись быстрыми взглядами. Сердца обеих бешено застучали от волнения. Дарина сделала неуверенный шаг вперёд, едва найдя в себе силы заговорить: – Отец?.. Это и правда ты? Он коротко кивнул и на мгновение опустил лицо, с трудом сдерживая подступающие чувства. – Да, дочери мои. Столько лет прошло… Мы и не знали друг друга толком… Но вы нашли дорогу ко мне. Значит, судьба решила дать нам ещё один шанс. Он вздохнул и сделал шаг навстречу; в его движениях ощущалась уверенная сила человека, привыкшего командовать. – Я удивлён, что вы узнали меня так быстро, – сказал он, пристально рассматривая дочерей. – Прошло много лет, вы совсем выросли… Но я сразу вижу знакомые черты, – его взгляд остановился на лице Дарины, сравнивая её внешность со своей собственной. – Невероятно, что мои дочери сами нашли дорогу ко мне. Орина хотела что-то возразить, но слова застряли у неё в горле. Дарина первой собралась с духом и сделала ещё один шаг вперёд. – Мы уже почти не верили, что увидим тебя живым. Ты исчез, когда мы были совсем маленькими. Мама… Она так и не узнала, что с тобой случилось. – Мама… – Северан тяжело вздохнул, опустив глаза. – Велирима… Она жива? – Да, жива, но в страшной беде, – голос Дарины дрогнул. – На всю Ясницу обрушилось проклятие, люди голодают, болеют. В деревне царит отчаяние. А ты… – Она прерывисто вдохнула, чувствуя нарастающее возмущение. – Ты здесь, живёшь в богатстве и изобилии, пока наша родная земля умирает? Северан помрачнел. – Родной землёй я больше назвать Ясницу не могу. Меня там никогда не ценили, как выяснилось. Я всегда стремился найти новые возможности, искал тайны горы, хотел их разгадать. Что я получил взамен? Предательство. – Предательство? – вздрогнули девушки. – Какое ещё предательство? – А ваша мать вам не рассказывала? – Нет. Расскажи ты. С минуту глаза отца цвета стали буравили их лица по очереди. Наконец, он твёрдо ответил: – Пусть сама всё расскажет. – Да что ж такое! – вскричала Дарина. – Почему вы оба вечно от нас всё скрываете?! – Как мы узнаем, что произошло с вами до нашего рождения, если никто из вас нам ничего не рассказывает? – Придёт время, и она не выдержит и расскажет. – Придёт время, и её сожгут в яме вместе с вашими давнишними тайнами. – Это участь Велиримы, – покачал головой отец. – Я не буду её спасать после всего, что она сделала. Да и у меня слишком много дел здесь, на этой стороне хребта, чтобы отлучаться… – И каких же? – с вызовом перебила его Орина. – Лелеять украденное сердце горы, чтобы процветала эта долина, а Ясница медленно умирала? Северан резко вскинул голову, глаза его сверкнули. – Сердце горы? Откуда вы про это знаете? Дарина невольно сжала кулаки. – Мы многое выяснили. Самоцвет Златомати – источник плодородия земли, на которой он хранится. Ты забрал его? Скажи прямо. Всё указывает на тебя. Северан некоторое время молчал, затем тяжело вздохнул и произнёс: – Не стану лгать. Да, я забрал силу горы. Но сделал это не ради собственной наживы, а от злости. Я был слишком зол из-за предательства любимой женщины. Дарина и Орина переглянулись. О чём он всё время толкует, что такое совершила мама, о чём она ещё не сказала им? – Я ушёл сюда, на эту сторону Велисгара, – голос Северана звучал размеренно, с тщательно отмеренной долей страсти, как у человека, много раз репетировавшего эту речь, – чтобы дать надежду и новую жизнь людям, которые поверят в меня. И я нашёл таких. Он сделал широкий жест рукой, словно обнимая невидимое пространство за стенами дома. – Мы отстроили Златодар с нуля. Из ничего. Здесь были только скалы и бесплодная земля. – В его глазах вспыхнул огонь гордости. – А теперь посмотрите, во что превратилась эта долина. И всё благодаря силе сердца Златомати, которое я сумел обуздать. Разве это не достойно восхищения? – он подошёл ближе, в его голосе зазвучали нотки почти детской обиды. – Разве это плохо? Я лишь взял то, что никто больше не сумел бы использовать с такой пользой! – Но наша деревня гибнет! – голос Орины сорвался на крик. Её светлые волосы растрепались, глаза наполнились слезами отчаяния и гнева. Впервые в жизни тихая и робкая сестра выглядела как воплощение ярости. – Ты не представляешь, что там происходит! Смерти, болезни, чудовище, которое убивает людей! Болота, полные злых духов! Земля, которая больше не даёт урожая! Она сделала шаг к отцу, дрожа от эмоций. – Там твоя жена, которая на волоске от гибели! Там росли твои дочери – без отца, слушая шёпот соседей за спиной, терпя насмешки, живя в страхе перед тем, что их мать однажды обвинят во всех бедах! Лицо Северана изменилось. Улыбка исчезла, глаза потемнели до цвета грозовой тучи. Между бровями пролегла глубокая складка. На мгновение в его взгляде промелькнула такая боль, что девушки почти поверили в его раскаяние. Но тут же это выражение сменилось холодной решимостью. – Думаете, мне было легко? – его голос стал тише, но в каждом слове звенела сталь. – Думаете, я просто взял и ушёл по прихоти? – он сделал паузу. – Велирима первой отвернулась от меня. Ваша мать предала всё, что было между нами. После того, что она совершила, я не мог… – он резко оборвал себя, словно боясь сказать лишнее. – Я не хотел видеть её. И вас тоже. Эти слова ударили сестёр подобно ледяной волне. Северан продолжал, его лицо стало жёстким. – Почему я должен был обрекать себя на вечные страдания? Почему должен был жить в тени её поступка? – он выпрямился, и в его осанке появилось что-то царственное. – Я сумел укротить силу Златомати. Я дал Златодару, этой долине, жизнь и процветание. Здесь люди не знают ни голода, ни болезней. И всё это благодаря мне. – Его глаза сверкнули опасным блеском. – Это моё право, и никто не отнимет у меня сердце этой земли. Даже вы. Дарина покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Отец все эти годы спокойно жил здесь, пользовался украденной силой, пока их дом погружался во тьму! Неужели его обида на мать была так сильна, что он совсем забыл о детях? Северан заметил её терзания и заговорил мягче: – Послушайте, я не злодей. За годы я сумел простить Велириму и принять то, что вы… в общем, принять ситуацию. Мне просто нужен был шанс начать новую жизнь. Оставайтесь здесь со мной, я не против. В этой долине вам ни в чём не будет отказа. Забудьте про Ясницу, там уже ничего не осталось, кроме боли. – Ничего не осталось? – вспыхнула Дарина. – А люди? Мама? – Тамошние люди, если я верно услышал, посадили вашу мать в яму и хотят её сжечь. Если Велирима достаточно мудра, она найдёт способ спастись, уж я-то её знаю, – ответил он холодно, сузив глаза. – Вас я готов принять без раздумий. Вы же молоды, красивы, у вас впереди счастливая жизнь здесь, в долине. Я дам вам всё, что захотите. – Как ты можешь так говорить? – Орина отшатнулась, слёзы навернулись ей на глаза. – Мама сейчас в яме, её обвиняют в колдовстве, а ты… предлагаешь бросить её? Северан раздражённо вздохнул и махнул рукой, подавая знак охране. – Я не могу позволить вам вернуться в Ясницу с моими секретами. Слишком дорого мне стоила власть в этой долине. Лучше будет, если вы останетесь в моём поместье. Через какое-то время вы сами поймёте, что это единственный разумный путь. – Ты хочешь удерживать нас силой? – Дарина ощутила, как её захлёстывает гнев. – Считайте это проявлением гостеприимства, – усмехнулся Северан. – Но за пределы долины вам пути нет. Тропа через горы охраняется, и никто не пропустит вас без моего разрешения. Сёстры тревожно переглянулись, им стало страшно. – Ладно, – проговорила Дарина с трудом сдерживая эмоции. – Мы останемся здесь… на какое-то время. Нам нужно прийти в себя, отдохнуть, осмотреться. Ведь мы только прибыли, – добавила она, многозначительно взглянув на сестру, намекая, что им нужно время, чтобы разработать план, а пока пусть отец думает, что они подчинились. – Прекрасно, – удовлетворённо улыбнулся Северан, хотя глаза его оставались холодными. – Я распоряжусь подготовить вам лучшие покои. Отдыхайте, наслаждайтесь достатком. Если будете послушными, всё сложится отлично. На этом аудиенция закончилась. Охранники жестом пригласили сестёр пройти в боковой коридор. Загрий, всё это время невидимкой стоявший позади, хихикнул: – Ну вот, побывали у папочки. А я-то ждал чего-то более драматичного. Впрочем, и эта ситуация, признаться, далека от идеала. Но вы не волнуйтесь, я, хочу напомнить, могу просачиваться даже через запертые двери. – Тише, Загрий, – прошипела Дарина. – Ещё услышат. Сёстры направились по длинному коридору, где у каждой двери стояли слуги или стражники. Их завели в просторные покои с мягкими креслами, роскошной кроватью и большими окнами, выходящими в цветущий внутренний сад. Картина за окном и правда прекрасна, но девушкам было не до любования красотами: их явно собирались держать здесь, как пленниц. Один из охранников учтиво поклонился, сообщил, что еду принесут прямо в комнату, и строго наказал не покидать покои без разрешения хозяина. Когда дверь за ними захлопнулась, и снаружи скрежетом закрылся тяжёлый засов, Дарина и Орина тяжело вздохнули и опустились на лавку возле стены. Ноги у обеих дрожали, а в голове царил полный хаос. Орина прижала руки к груди и прошептала: – Я до сих пор не верю, что отец мог так безразлично отнестись к нашей беде. Наверное, его сердце ожесточилось… Возможно, это гнев Златомати, что он навлёк на себя. – Скорее всего, так и есть, – ответила Дарина, не поднимая глаз от пола. Загрий тем временем рассматривал решётки на окне. – Я как-то читал в одну из легенд, предупреждавшей о страшной силе марандита, которая со временем может поработить даже того, кто её похитил. Возможно, Северан уже частично подчинён этой тёмной власти. – Мы найдём способ вернуть самоцвет, – решительно сказала Дарина. – Нужно только продумать план. Загрий, убедившись в прочности решёток, ответил со своей типичной непринуждённостью: – Решётки, конечно, крепкие, но я-то проскользну. Девушки, если хотите, я могу немного пошпионить за вашим папенькой. Бестелесность – вещь крайне полезная. – Это отличная идея! – оживилась Дарина. – Попробуй узнать, не упомянет ли он, где именно спрятал самоцвет. – С удовольствием! Обожаю все эти интриги, – весело хмыкнул призрак. – Давненько я не бывал при дворе. Орина подняла на него глаза. – Почему ты нам помогаешь? Ты и вправду добрый дух? Загрий поморщился, но улыбнулся. – Я предпочитаю называть себя «странником», хотя да, формально я и вправду совсем недавно покинул мир живых. Кажется, на меня обрушился свод пещеры неподалёку от Каменного Молчуна. Помните, вы брали дощечки из моих котомок? Так вот, котомки остались, а меня уже нет… – И ты никак не можешь принять то, что умер? – с печалью и слезами на глазах спросила чувствительная Орина. Загрий с волнением начал двигаться вверх-вниз, стал чуть более прозрачным и вернулся к реальному цвету. – С тех пор я скитался, помогая тем, кто, на мой взгляд, стремится к добру. А вы явно не хотите обрекать родную деревню на гибель. Я хорошо знал вашу маму и хочу её спасти. Считаю своим долгом протянуть вам руку… ну или призрачную ладонь. Дарина невольно улыбнулась, и сама вытирая слёзы. Ситуация странная, но выбора у них не оставалось. Они поблагодарили духа, и Загрий, изящно поклонившись, растаял в воздухе, словно его никогда и не было. Сёстры остались наедине. Орина прислонилась лбом к холодной стене. – Неужели отец всё это время жил здесь в достатке и ни разу не навестил Ясницу, хотя наверняка знал, как там плохо? И почему он так жёстко говорит о маме? – Я не знаю, – Дарина крепко сжала кулаки. – Может, его душу действительно поглотила гордыня или проклятие Златомати. Но одно ясно точно: он не отдаст марандит добровольно. Придётся действовать хитростью. – Мы сделаем вид, что приняли его предложение, – кивнула Орина. – Пока сами не выясним, где именно он хранит самоцвет. А потом постараемся вернуть его на место. – Да, – согласилась Дарина, и в её глазах вспыхнул решительный огонёк. – Мы не дадим нашей земле погибнуть. А если отец встанет на пути… что ж, придётся бороться. Они решили вести себя подчёркнуто миролюбиво, чтобы не вызвать лишних подозрений, и дождаться удобного момента для действий. Вечером им принесли роскошный ужин: жареное мясо, свежие овощи, ароматный хлеб. После скудных пайков в Яснице и голодных дней в горах еда казалась настоящим пиршеством, но аппетит у девушек был слабый – тревожные мысли не покидали их. Они постарались есть, не выдавая эмоций, а когда стемнело, легли в кровати, притворившись, что уснули. Свечу оставили гореть, сами же чутко вслушивались в каждый звук за дверью. Ближе к полуночи в комнату неслышно проскользнул Загрий. Вид у него был довольный и слегка торжествующий. Дарина тут же приподнялась на локте и шёпотом спросила: – Ну как? Узнал что-нибудь полезное? Призрак гордо улыбнулся и ответил так же тихо: – Я прошёл сквозь стены в кабинет вашего отца. Он беседовал там с кем-то из своих ближайших людей. Они упоминали подземный зал, где хранится нечто особое, связанное с горой. Он произнёс фразы «укрощение Златомати» и «теперь сила принадлежит только мне». Думаю, речь шла именно о марандите. – Что-то ещё? – спросила Орина, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от тревоги. – Северан велел готовить какой-то ритуал, который «закрепит его власть». Он не намерен делиться силой, – развёл руками Загрий. – Новости, конечно, не из лучших, но теперь мы хотя бы знаем, где искать ключ к разгадке – в том самом «подземном зале». Наверняка есть вход под домом или где-то рядом. Девушки обменялись тяжёлыми взглядами. – Если нам удастся добраться до самоцвета и вернуть на место, проклятие с Ясницы будет снято, – сказала Дарина. – Надо искать тайный вход прямо в особняке, – предложила Орина. Загрий снова развёл руками. – Конечно, сделать всё незаметно будет трудно. Охрана повсюду, да и ваш отец вовсе не простак. Но можно подкараулить удобный момент. А пока… Он не успел договорить, потому что в коридоре послышались шаги. Девушки быстро сделали вид, что уже спят, а призрак растворился в стене. В дверь осторожно постучали, но входить никто не стал. Очевидно, что за ними следят. Дарина и Орина лежали неподвижно, вслушиваясь в ночные звуки и думая о том, успеют ли они провернуть такие сложные дела и вернуться в Ясницу за мамой. Ночи становились всё теплее, до жарника было рукой подать, а это означало одно: у них нет права на ошибку.