Становилось душно. Оставив позади Грот Златомати, Дарина и Орина ступили в чрево горы – пещерный зал, столь огромный, что свет их факела терялся, не достигая дальних стен. Тьма впереди казалась живой – она дышала, колебалась, прятала в себе страшные тайны. Сталактиты нависали, как зубы. Дарина поймала себя на мысли: если гора решит сомкнуться – от них не останется и костей. С невидимого потолка срывались капли, создавая гулкое эхо. Воздух насквозь пропитался влагой. Она оседала на коже холодной плёнкой, забиралась под одежду, обволакивала лица девушек невидимой вуалью. Сёстры замерли на пороге этого подземного царства, ощущая собственную ничтожность перед лицом вековечных каменных громад. Слова казались неуместными, звуки собственного дыхания – слишком громкими, почти кощунственными в этой первозданной тишине. И вдруг – где-то в глубине необъятного пространства вспыхнуло и задрожало тусклое сияние, похожее на пляску болотных огней, но более упорядоченное, целенаправленное. За ним последовал звук – не шорох и не шёпот, а нечто среднее между пением и дыханием множества существ. Звук нарастал и опадал, подобно волне, рождённой в глубинах океана. Орина невольно схватилась за руку сестры. Её пальцы, холодные и дрожащие, впились в запястье Дарины. Губы девушки приоткрылись в безмолвном изумлении, а глаза – расширились от благоговейного страха. – Дари. – Голос Орины был тих, – ты это слышишь? – она осторожно сжала плечо сестры, боясь, что та не заметит этого сверхъестественного явления. – Что это может быть? Дарина прикрыла глаза, вслушиваясь в едва уловимые тонкие звуки, будто зовущие их ближе. – Похоже… это те самые духи, о которых нам говорил Загрий. Гремни – древние сущности, которые живут в глубине горы и хранят печать Договора с людьми. Мама рассказывала в детстве легенды, как разные люди ходили к ним скреплять договор, каждый по своему вопросу. Они – своеобразные «писчие» у духов. – Так может… мы сможем с ними передоговориться? – Хорошая идея! Надо попробовать. Осторожно продвигаясь и стараясь не поскользнуться на влажных камнях, сёстры направились к источнику загадочного звука. Путь едва заметно освещался крохотными клочками светящегося мха, вросшего между камнями. Дарина чувствовала, как усталость давит на плечи тяжёлым грузом, а голова кружится от недосыпа и постоянного напряжения. Орина тоже была на пределе – дыхание у неё сбивалось, руки дрожали. Чем ближе они подходили, тем явственнее становилось необычное, переливчатое пение. Наконец, девушки вышли на небольшую каменную площадку, в центре которой вода, стекающая тонким ручейком, собиралась в круглой чаше-углублении. Над ней нависали два огромных, причудливо сплетённых друг с другом сталактита, и в глубине прозрачного камня ясно просвечивали кристаллы, образующие удивительно замысловатые узоры. И тут же в полутьме замелькали маленькие фигурки из камня и кристаллов. Они скользили по поверхности почти бесшумно. Увидев сестёр, духи замерли, а их многоголосое пение перешло в осторожный шёпот. – Это и есть гремни, – догадалась Дарина, встречая напряжённые, настороженные взгляды этих созданий. – Посмотри, у них глаза из кварца. – По-моему, они нас не боятся, – произнесла Орина. – Может, смогут подсказать, что делать дальше? Сёстры осторожно приблизились к чаше, не зная, как правильно обратиться к духам. Но те первыми подали голос – тонким, глубоким гудением. Почувствовав, что девушки не собираются им вредить, гремни снова запели. Один из духов осторожно шагнул вперёд, склонив маленькую голову из минералов. Подойдя к самой кромке воды, он вытянул руку из полупрозрачных кристаллов. – Кажется, они хотят нам что-то показать, – прошептала Орина, наблюдая, как дух медленно коснулся поверхности воды. Вода колыхнулась, и на её гладкой поверхности начали проступать мерцающие узоры, напоминающие древние руны. Узоры то расходились по сторонам, то собирались в одну фигуру. Орина сообразила, достала из мешка свою дощечку и осторожно поднесла к воде. Руны на ней вспыхнули тем же светом, что и узоры в чаше. Дарина последовала её примеру. Стало очевидно, что дощечки являются ключами к этой загадке. – Они просят нас собрать кусочки печати договора! – догадалась Дарина. – В старых детских легендах о гремнях всегда было три кусочка, а чтобы добыть каждый, нужно проявить смекалку и умения. – Загрий не зря нам дал дощечки, ты же понимаешь? Этот пройдоха знает больше, чем говорит. – Хорошо, что мы их не потеряли. Вода в чаше снова дрогнула, а гремни коротким движением дружно указали на три разные расщелины, уводящие из этого зала вглубь пещеры. Судя по тому, как они переглядывались и жестикулировали крошечными руками, в каждом проходе скрывался отдельный осколок. Сёстры с тревогой переглянулись. – Значит, нам и вправду придётся найти три фрагмента, – сказала Орина. – Но как понять, какие именно кристаллы нам нужны? Думаю, там их полно! – Придётся, как обычно, разбираться самим, – задумчиво вздохнула Дарина. – Плохо, что мы отклонились от цели. Нам же ещё к Данату нужно вернуться. Он нас потеряет! – Слушай, такой шанс выпадает раз в жизни! Мы просто обязаны попробовать принести печать гремням! Дарина чувствовала, что время поджимает, но сестра была права – грех отказываться от возможности, которую им предоставили духи горы. И Дарина кивнула, соглашаясь. Но стоило девушкам задуматься, в какую именно расщелину идти, как между ними вспыхнул спор. Напряжение последних дней, накопившаяся усталость и страх за мать давали о себе знать. То, что раньше решалось лёгким согласием, теперь казалось непреодолимым препятствием. Орина утверждала, что безопаснее отправиться налево, туда, откуда доносился тихий шум воды – возможно, там была река, и стихия поможет ей найти кристалл. Но Дарина настаивала на прямом пути – оттуда доносилось слабое дуновение свежего воздуха, словно впереди открывался выход в более просторные залы. Она нахмурилась. Усталость и волнение делали её нетерпеливой. – Мы теряем время на споры, – резко сказала Орина. – Ты не понимаешь! – быстро заговорила Дарина. – Если мы пойдём налево, можем застрять в этих подземных колодцах и потеряем кучу времени! Хорошо, если вообще выберемся! Я уверена, что нужный путь – прямо. – Да ну?! – вспыхнула Орина. – Ты доверяешь своему инстинкту. А я ясно чувствую, что вода зовёт меня. Я с ней связана, разве ты забыла? – Но и я чувствую воздух впереди! – повысила голос Дарина. – Там больше места! Именно там лежит нужный кристалл с рунами, говорю тебе! Напряжение между сёстрами нарастало, как грозовая туча перед ливнем. Слова – сначала осторожные, затем всё более резкие – падали между ними подобно камням, отрезая путь к отступлению. Изнеможение из-за последних дней, страхи, невысказанные обиды – всё сплелось в тугой узел, который наконец начал развязываться резкими, болезненными рывками. Гремни, уловив перемену в атмосфере, постепенно затихли. Их многоголосое пение перешло в настороженный шёпот, а затем и вовсе смолкло. Маленькие существа один за другим скрылись в тенях и расщелинах, не желая быть свидетелями родственного разлада. – Зачем ты лезешь вперёд?! – Дарина вскинула руки в отчаянном жесте, её голос отразился от стен и вернулся к ней множеством укоризненных эхо. – Ты младшая, Орина! Младшая! Почему ты просто не можешь хоть раз довериться мне? В последних словах прозвучал не только гнев – в них была боль человека, чью заботу отвергают, чьи усилия не ценят. Дарина всё жизнь чувствовала ответственность за сестру, и эта ответственность въелась в самую её суть. Орина отшатнулась, как от пощёчины. Её щёки вспыхнули румянцем – не смущения, а обиды и возмущения. Глаза, обычно мягкие и мечтательные, сузились и потемнели. – А какое сейчас вообще имеет значение, кто старше?! – её голос задрожал от протеста. – Мы должны быть равны! Или ты считаешь меня просто обузой? Живым напоминанием о долге, который придётся заплатить?! Последние слова ударили Дарину прямо в сердце. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Мысли, которые она никогда не позволяла себе оформить полностью, вдруг оказались высказаны вслух – пусть и не ею. Она не могла опровергнуть их. И в том был ужас. – Ты думаешь… ты думаешь, мне легко тащить на себе всё это?! – голос Дарины сорвался на крик, в котором слышалось рыдание. Орина отступила на шаг, но глаз не опустила. Всё детство она жила в тени старшей сестры – заботливой, но властной, нежной, но непреклонной. Сколько раз она мечтала вырваться из этого кокона опеки, доказать свою силу, свою самостоятельность! – Ты постоянно всё решаешь! – выкрикнула она. – Постоянно контролируешь! Когда же наконец настанет мой черёд принимать решения? Или ты полагаешь, что я всегда останусь той слабой, хрупкой девочкой, которую нужно оберегать? В этот момент воздух в пещере задрожал, кристаллы в сталактитах засветились ярче, и в их глубине промелькнули образы. Перед глазами сестёр промелькнуло видение, посланное неизвестными духами: «Если одна сестра пожертвует собой, другая спасётся». Это видение лишь усилило накал конфликта. Дарина вздрогнула и тихо, но твёрдо произнесла: – Если так надо, я готова пожертвовать собой. К чему отрицать, наш род виноват в случившемся, и я должна всё исправить. Орина резко покачала головой. – Нет! Это должна быть я. Ты настоящая, живая, а я… Я ведь мертворождённая! Я не должна была родиться! Значит, мне и положено умереть! Ссора разгоралась ещё сильнее: накопленные за многие годы обиды наконец прорвались наружу. В воздухе звучали взаимные упрёки, боль и злость. Когда их голоса поднялись до крика, а эхо отозвалось многократным отражением от каменных стен, девушки рванули в разные стороны зала. – Делай что хочешь! – бросила напоследок Дарина. – Я сама найду эти кристаллы! – Ну и отлично! – выкрикнула ей вслед Орина. – Справлюсь без тебя!