Орина, не оборачиваясь, рванула налево и шагнула в темноту бокового тоннеля. Дарина с горечью в сердце повернулась к центральному проходу и мгновенно исчезла за каменным выступом. Сзади раздались печальные голоса гремней, словно духи говорили свои напутствия сёстрам, но те уже растворились в бесконечных лабиринтах пещеры. Дарина брела по тоннелю, злость и обида жгли грудь с каждым шагом. Факел в её руке раскачивался в такт резким движениям, и пламя бросало беспокойные тени на стены. Те казались живыми – огонь высвечивал рельефы и барельефы, вырезанные рукой давно истлевшего мастера. Здесь не было присущей основным пещерам влажности – воздух стоял сухой. В глубоких нишах скопилась пыль столетий – почти окаменевшая, превратившаяся в особую породу, свидетельницу разных эпох. Дарина невольно замедлила шаг, всматриваясь в узоры на стенах. Перед ней разворачивалась молчаливая летопись подземного народа. Вот фигурки шахтёров с кирками и факелами осторожно продвигаются вглубь горных жил. Вот сцена извлечения драгоценной руды – тонкие прожилки, сверкающие в тусклом свете. А дальше – нечто иное: высокие существа с непропорционально большими головами склоняются в почтении перед каменной фигурой. Древний культ, о котором не сохранилось упоминаний даже в самых старых преданиях Ясницы. Дарина ещё кипела от недавней ссоры – гнев пульсировал в висках, застилал ясность мысли. Но одновременно она ощущала нечто новое – землю под ногами, которая словно пыталась говорить с ней. Крошечные, едва ощутимые вибрации поднимались от камня, проникая в её тело. – Я знаю, знаю, что кристалл где-то здесь… – её шёпот был адресован не себе, а горе, которая, как она верила, вела и направляла её через эти коридоры. Дарина приложила ладонь к стене, ощущая её неровную, шершавую поверхность. – Только бы не нарваться на ловушку… Тоннель плавно изогнулся и вывел её в небольшую комнату. Свод здесь опускался так низко, что Дарине приходилось слегка пригибать голову. В центре пола темнела полированная поверхность – затопленный колодец, заполненный чёрной, неподвижной водой. Не озеро, не лужа – именно колодец, чьи края декорированы каменными листьями, столь искусно вырезанными, что казалось – прикоснись, и они зашелестят. Вся комната была охвачена сложным узором – заковыристая головоломка покрывала стены от пола до потолка. Круги, вписанные один в другой, пересекались прямыми линиями, образуя причудливую сеть, в центре которой сходились лучи, расходящиеся от внешних колец. Дарина подняла факел повыше, и огонь выхватил из темноты нишу, расположенную прямо над колодцем. В глубине ниши что-то тускло мерцало – неравномерно, почти пульсирующе. – Неужели тот самый осколок? – сердце девушки забилось быстрее. – Надо проверить. Она осторожно подошла к нише и поднялась на выступ, стараясь удержать равновесие. Поднеся факел ближе, Дарина ясно разглядела небольшой кристалл размером примерно с её ладонь. Большая часть его была глубоко вмурована в камень. Дарина попробовала вытащить его, но кристалл даже не пошевелился. – Как же тебя вынуть? – простонала она. – Может, попробовать расколоть камень? Но тут узоры на стенах ожили и зажглись золотистым свечением. Линии, соединяющие фигуры, заискрились и сплелись в сложную загадку. Девушка замерла, невольно вспомнив уроки старого мастера Корыванда – деревенского резчика, который учил её понимать логику узоров и орнаментов. Приглядевшись внимательнее, она насчитала десять выпуклых фигур, соединённых линиями с несколькими соседними. Чтобы освободить кристалл, нужно было найти правильную последовательность и «открыть» центральный узел. – «Любой узор можно разгадать, если не торопиться и слушать сердце», –повторила Дарина слова учителя. – Что ж, попробую… Она коснулась ближайшего выступа – узор сразу же померк. Дарина поняла, что неверное движение «гасит» свет, превращая линии в мёртвые ветви. Значит, нужно найти такой путь, чтобы огоньки не угасали по пути к центру. Глубоко вдохнув и собрав мысли, она начала осторожно нажимать на узлы, постепенно складывая в уме нужную траекторию, чтобы сохранить свет в линиях и не оказаться в тупике. Шло время, и вскоре лоб девушки покрылся испариной. Один раз Дарина ошиблась, и орнамент погас полностью – пришлось начинать с самого начала. Внезапно Дарина вспомнила о важном – о дощечках, которые им дал Загрий перед входом в пещеры! В суматохе и спешке, в пылу гнева во время ссоры, она забрала все три с собой, и не подумав передать хотя бы одну Орине. Острое чувство вины и беспокойства кольнуло сердце. «Как же она теперь справится со своей загадкой без подсказки?» – мелькнула тревожная мысль. – «Что если каждая дощечка – ключ к своему кристаллу?» Но сейчас Дарина не могла помочь сестре – слишком глубоко они разошлись по разным тоннелям. Решив сперва сосредоточиться на своей задаче, она суетливо развязала мешок и извлекла три дощечки, покрытые узорами и символами. Когда свет факела упал на первую из них, Дарина замерла, поражённая внезапным откровением. Узор на дощечке в точности повторял замысловатый рисунок, покрывавший стены комнаты! Те же пересекающиеся круги, те же расходящиеся лучи, даже мельчайшие детали совпадали с удивительной точностью. – Вот оно что… – прошептала она, переводя взгляд с дощечки на стену и обратно. – Загрий знал… он всё время знал, куда мы направляемся! Это не просто подсказка – это ключ к загадке! Вторая и третья дощечки содержали иные узоры – вероятно, для загадок в других тоннелях. Дарина снова ощутила укол беспокойства о сестре, но решила поверить в её способности. Ведь у Орины всегда из них двоих была более развита интуиция, и она лучше чувствовала воду – возможно, эта связь поможет ей и без дощечки. Воспоминания об уроках мастера Корыванда, его спокойном голосе и мудрых советах поддерживали Дарину, помогая сохранять терпение. Когда, наконец, она поняла правильную последовательность нажатий, раздался негромкий щелчок. Ниша в камне чуть углубилась, и кристалл плавно выдвинулся вперёд, оказавшись прямо перед её глазами. – Получилось! – радостно выдохнула Дарина. Она осторожно взяла осколок в руки. Он был прозрачным, с едва уловимым фиолетовым сиянием, а края его оказались идеально гладкими. В тот же миг девушка ощутила, как кристалл слегка завибрировал в её ладони, приветствуя новую хозяйку. – Первый найден, – сказала Дарина, чувствуя облегчение и подъём сил. – Но нужно ещё два. Где же искать остальные? Она внимательно осмотрела пещеру и поняла, что здесь нет других ниш и углублений, где могли бы быть спрятаны кристаллы. Видимо, оставшиеся части находились в других двух тоннелях. Но как теперь воссоединиться с сестрой после их ссоры? Дарина тяжело вздохнула. Перед глазами появился сердитый образ Орины, её обиженный выкрик. Дарина ощутила острый укол вины. «Неужели я действительно втайне считаю её обузой?» – с горечью спросила она саму себя. Ей отчаянно захотелось найти сестру, объяснить, помириться. Но сначала им предстояло собрать все кристаллы, иначе их усилия окажутся напрасными. А в это время Орина, всё ещё дрожа от гнева, спускалась всё глубже в ледяное нутро горы. С каждым шагом злость уступала место тоске – неужели она действительно потеряла сестру? Воздух становился всё тяжелее и холоднее, а впереди начала стелиться тонкая сизая дымка. Вскоре тьма настолько усилилась, что девушка перестала вообще что-либо видеть. А факел забрала Дарина. Она подумала, что ей стало плохо, когда вокруг появились голубоватые огоньки, дрожащие и кружившие в ледяном воздухе. Приглядевшись, Орина почувствовала, как сердце её сжимается от страха. Это были хладыши – мелкие ледяные духи, живущие в промёрзших и забытых людьми пещерах. Они суетливо мельтешили, издавая тихие шипящие звуки. Чем глубже девушка продвигалась, тем сильнее холод пробирался под её одежду, заставляя тело дрожать. – Вот тебе и вода! И не поспоришь! – промолвила Орина, обхватив себя руками, пытаясь хоть немного согреться. – Ещё замёрзну здесь насмерть. Но где же искать этот проклятый кристалл? Её снова накрыла волна горьких мыслей. «Может я для Дарины действительно обуза? Что, если она на самом деле так решила меня бросить? Что, если она не вернётся?» Эти вопросы грызли её изнутри, усиливая ощущение одиночества. Неожиданно тоннель раздвоился. К левому проходу примыкала ледяная плита, покрытая причудливым кружевом инея. Орина сделала несколько шагов в её сторону, и хладыши, будто чувствуя её сомнения, плотной стайкой переместились за ней, почти касаясь лица и рук девушки. Их холодное дыхание пробирало насквозь. Орина остановилась перед плитой и, всмотревшись в узоры инея, замерла в ужасе: ледяная поверхность стала зеркальной и начала отражать её страхи. Орина увидела, как Дарина, сердито развернувшись, навсегда уходит прочь, бросая её одну в промёрзшей пещере. Сердце болезненно сжалось, и девушка в отчаянии отвернулась, стараясь избавиться от страшного видения. – Дарина, неужели ты и вправду оставишь меня?! – вырвалось у Орины, и её голос задрожал от отчаяния. Но тут она каким-то чудом вспомнила Шейлоха и осознала, что картина перед глазами – иллюзия, созданная ею самой под влиянием хладышей, которые питались чужими страхами. Понимание это пришло с болезненным облегчением. Слёзы обожгли глаза, по щекам скользнули горячие капли. В ушах эхом отозвался голос матери: «Не поддавайся страху – духи питаются твоими слабостями». Собрав все силы, девушка начала тихонько петь. Это была колыбельная, которую мать часто напевала им в детстве. Сначала голос срывался, дрожал, но постепенно наполнялся уверенностью и теплотой. Иллюзия на глазах начала рассеиваться. Хладыши в замешательстве закружили на месте и запищали, теряя силу. Их голубоватые силуэты стали бледнеть, пока не исчезли совсем с тонким хрустом. Вместе с ними исчезла и картина предательства, так мучившая девушку. Когда видение полностью растаяло, Орина увидела, что в центре ледяной плиты светится небольшой кристалл, надёжно вмороженный в толщу льда. – Как же до него добраться? – пробормотала она, её зубы стучали от пронизывающего холода. – Руками не разбить, а ножиком я тут буду до старости ковырять… Она вспомнила, что вода повинуется ей. А лёд и есть вода. Дрожащими пальцами Орина коснулась льда и сроднилась со стихией. Она бездумно и по наитию произносила заклинания так, словно обращалась к воде напрямую, уговаривая её отпустить драгоценный осколок. Лёд под её рукой слегка дрогнул и начал покрываться тонкими трещинами. Затем поверхность медленно раздалась в стороны, выпуская на волю заключённый внутри кристалл. Орина схватила его, и вот уже в ладони покоился прозрачный осколок с лёгким голубоватым свечением. – Кристалл… – прошептала девушка, вытирая слёзы. Сердце согрелось, почувствовав тихие вибрации камня. – Я справилась. Теперь оставалось найти ещё один фрагмент – и самое сложное – снова встретиться с Дариной. Дарина в это время пыталась пробраться в соседнюю галерею. Она нашла один проход, но не была уверена, ведёт ли он вправо или к тупиковой нише. Ещё её мучило беспокойство о сестре. В душе по-прежнему тлела обида от их ссоры, но тревога за Орину становилась всё сильнее. Неожиданно впереди мелькнула тень, и Дарина резко остановилась. Прямо из стены выступила фигура, смутно напоминающая её сестру. Глаза Орины горели злобой, а губы изогнулись в презрительной ухмылке. – Ну что, Дари, одна осталась? – голос был насмешливым и холодным. – Тебе, наверное, очень нравится бродить тут в одиночестве… Я ведь к тебе больше не вернусь. Дарина вздрогнула, и в груди словно оборвалась какая-то струна. Перед глазами всплыла картина их ссоры, и на миг ей показалось, что существо говорит правду. Но сердце быстро подсказало ей, что это очередной обман. Орина никогда не смотрела бы на неё с такой презрительной злостью. Сжав кулаки, девушка решительно подняла серебряный нож. – Ты не моя сестра! – твёрдо произнесла она. – И не смей даже притворяться ею. Я знаю, что это ты, Шейлох! Перевёртыш болезненно усмехнулся, не сдаваясь. – Лжёшь самой себе, Дарина. Разве не ты прогнала меня? Не ты ли назвала меня обузой? – Нет, я сказала это со злости! – отчаянно выкрикнула Дарина, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Я люблю её и никогда не брошу. Убирайся! Шейлох отшатнулся, его облик задрожал и стал прозрачнее. Поняв, что его обман раскрыт, перевёртыш с гневным шипением втянулся обратно в каменную щель и исчез в темноте. Дарина осталась стоять в полумраке, тяжело дыша, чувствуя боль и сожаление. «Орина, прости меня… только бы нам ещё увидеться», – подумала она, стирая выступившие слёзы, и продолжила путь дальше по тоннелю. Вскоре проход вывел её в маленькую каменную пещеру, похожую на кузницу. В стенах были видны отверстия, где раньше располагались жаровни для выплавки металла. Теперь здесь царил полумрак, а вокруг валялись ржавые куски железа, засыпанные пылью. Печь давно остыла, но Дарине вдруг показалось, что в ней кто-то спит глубоким сном. Она осторожно подошла к потухшему очагу. В полузасыпанном шлаком очаге виднелся округлый минерал. Приглядевшись внимательнее, Дарина с удивлением поняла, что на нём проступают очертания лица – глубоко посаженные глаза и широкий рот. Перед ней был Опалека, дух-хозяин рудных жил, о котором ходили легенды среди шахтёров. Обычно по преданиям он крепко спал, и разбудить его мог лишь особый ритм ударов молота. – Ритм… – задумалась Дарина, припоминая рассказы горняков. – Три удара, затем пауза и снова три удара. Попробую. Отыскав среди обломков старую железную кочергу, она осторожно постучала по краю очага трижды: «тук-тук-тук». Затем выждала несколько мгновений и повторила серию ударов: «тук-тук-тук». Кузня вздрогнула, и из заброшенного дымохода посыпалась мелкая каменная крошка. Минерал медленно приоткрыл глаза, в которых мерцал глубокий, тлеющий огонь. Дарина невольно отступила на шаг, когда низкий, гулкий голос Опалеки наполнил пещеру: – Кто осмелился потревожить мой сон? Сколько лет прошло с последнего пробуждения? Чего ты хочешь? Собрав всю свою храбрость, Дарина выступила вперёд и заговорила негромко, но твёрдо: – Прости, великий дух руды, но мне нужна твоя помощь. Я ищу особые кристаллы – три осколка, которые должны восстановить Договор с горой. Два, возможно, найдены, а третий… он у тебя? Опалека долго всматривался в лицо девушки и наконец прогудел с укоризной: – Люди уже нарушили Договор, вырвав из сердца горы её сокровище. Почему я должен доверять тебе и помогать?! Дарина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, горячо ответила: – Я знаю, что такое случилось, но мы хотим всё исправить! Без крови и насилия, без новых жертв. Иначе гнев горы погубит всех нас, всё человечество! Прошу, доверься – мы вернём сердце Златомати и восстановим равновесие. Опалека несколько секунд хранил молчание, будто взвешивая её слова. Затем медленно произнёс: – Возьми мой кристалл. Но запомни: настоящая жертва не в смерти, а в труде и искренности твоих намерений. Только тогда гора сможет принять обратно своё сердце. Он поднял каменную руку, и из глубины печи выступил сияющий кристалл с тонкой золотистой нитью внутри. Дарина осторожно приняла его, почувствовала, как камень мягко вибрирует в её ладони, признавая её своим новым хранителем. – Благодарю тебя, – прошептала она, кланяясь Опалеке. – Я не подведу гору и сделаю всё, чтобы вернуть её утраченное сердце. Глаза Опалеки вновь закрылись, и дух снова погрузился в глубокий сон. Дарина бережно прижала полученный кристалл к груди. Теперь у неё было два осколка – первый и третий. Значит, второй должен быть у Орины, если только сестра не заблудилась или не попала в беду. В этих мрачных глубинах, держа в руках холодные осколки, она вдруг остро осознала – без Орины эти кристаллы ничего не значат. Они всегда были едины, и их сила – не в магии стихий, а в том, что они – две половинки одного целого. Она бросилась назад по тоннелю, отчаянно молясь, чтобы сестра была цела и невредима.