Они шли молча, и напряжение неуклонно росло. Казалось, Шейлох всё ещё влияет на них издалека, сея между ними недоверие. Орина даже отошла на несколько шагов, нарушив прежнюю близость. Дарина не могла понять, что изменилось, и лишь отвернулась. Только через час, поднявшись на сухой мыс, они решили отдохнуть и заговорили. В голосах звучала жёсткость. Сёстры долго шли, каждая погружённая в собственные мысли. Однако слова перевёртыша звенели в ушах назойливым шёпотом. Орина опустилась на камень, грея замёрзшие пальцы. В её взоре, устремлённом на Дарину, читался невысказанный вопрос, который она всё же решилась задать: – Он говорил… что за меня должны платить обе. – Её голос прозвучал тихо, но в тишине каждое слово отдавалось эхом. – Это правда? Дарина напряглась, медленно повернулась к сестре, и её взгляд – обычно тёплый и заботливый – на мгновение болезненно вспыхнул. – Откуда я знаю? – Слова прозвучали резче, чем она намеревалась. – Думаешь, мне радостно, что в глубине души иногда… – Она осеклась, но было поздно. – Что иногда мелькает мысль: «Не будь тебя, всё обошлось бы»? Она ударила кулаком по колену, не в силах сдержаться. – Проклятие это… долг перед духами… всё из-за того, что они вернули тебе жизнь! Слова разлились в воздухе, словно яд. Как только они сорвались с губ, Дарина пожалела об этом. Она увидела лицо Орины, и без того бледное, стало совсем белым. Губы её задрожали, а в глазах появилось выражение такой беззащитности, что Дарина почувствовала укол совести. – То есть ты винишь меня? – Голос Орины дрогнул и сорвался. Слёзы хлынули из глаз. – Ты считаешь, что лучше бы я… не вернулась? Я ведь не просила оживлять меня! Она вскочила на ноги. – Не я пошла на это! Не я молила духов! Это была мама! И что мне теперь – умереть, чтобы избавить вас от… – Да нет же! – отчаянно выкрикнула Дарина, вскакивая и пытаясь схватить сестру за плечи. Та отшатнулась. – Прости… Великие духи, прости меня! – Взгляд Дарины метнулся в сторону, не в силах вынести боль в глазах сестры. – Я совсем не это имела в виду. Я никогда… – Она судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. – Проклятый перевёртыш! Он знал, куда бить. Он задел нас за живое, вбил клин между нами. Разве ты не видишь? Именно этого он и добивался! Они стояли друг напротив друга, разделённые невидимой пропастью, созданной словами и страхами. Было слышно только их прерывистое дыхание. Орина медленно выдохнула и закрыла глаза. Когда она снова подняла веки, в её взгляде читалась печаль, но уже не было той обжигающей боли. – Прости, – сказала она, делая крошечный шаг навстречу сестре. – Я знаю… в глубине души всегда знала, что ты не хочешь моей гибели. – Её голос дрогнул, но стал твёрже. – Просто боюсь, всё идёт к тому, что заплатим мы обе. Что наша судьба предрешена. Мне страшно не за себя… за тебя. Ты не должна страдать из-за того, что произошло со мной. На лице Дарины отразилась буря эмоций – стыд за вырвавшиеся слова, раскаяние и боль от того, что тёмные мысли, которые она так долго гнала от себя, причинили боль родному человеку. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, сокращая расстояние между ними. Её руки дрожали, когда она неловко, почти застенчиво, обняла сестру за плечи, боясь, что Орина оттолкнёт её. Но та не оттолкнула. – Мне тоже страшно. – Голос Дарины охрип от непролитых слёз. – Каждый день, каждый час. Но не потому, что… – Она прижала сестру крепче, найдя в её объятиях силу говорить правду. – Я боюсь потерять тебя. Так всегда было. Пока мы есть друг у друга, пока мы заодно – никакой Шейлох, дух или чудовище не разрушит нашу связь. Она отстранилась, чтобы заглянуть Орине в глаза, и впервые за долгие часы улыбнулась – слабо, но искренне: – Мы ведь, как-никак, двойники! Две половинки одной души, помнишь? – Она бережно заправила выбившуюся прядь за ухо сестры. – Давай не будем ссориться. Особенно из-за слов какой-то болотной нечисти. Орина кивнула и прижалась лбом к плечу сестры, вдыхая знакомый, родной запах. Так они стояли долгие мгновения, точно две молодые серебряницы, сплётшиеся ветвями. Дарина чувствовала, как уходит напряжение из тела сестры, как успокаивается её дыхание. Внутри всё ещё оставался горький осадок, но яд перевёртыша начинал терять силу. – Пойдём, – наконец произнесла Дарина, осторожно разорвав объятие, но крепко взяв сестру за руку. – Мы убежали от перевёртыша, но если продолжим спорить и позволим страхам разделить нас – он всё равно добьётся своей цели. Нужно идти дальше. Вместе. – Поганец он, – согласилась Орина, безуспешно пытаясь стряхнуть с подола налипшую грязь. – А ты слышала, что он кричал про нашу семью и расплату? Дарина только устало махнула рукой. У неё уже не было сил придумывать ответы на бесконечные вопросы сестры. После встречи с перевёртышем и эмоционального примирения силы покинули её. Девушки с трудом продолжили путь. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая склоны Велисгара в кроваво-красные тона. По дороге они набрели на куст с тёмно-синими ягодами медвяны. Мать когда-то показывала им эти плоды, богатые силой и имеющие медовый вкус, и сёстры с радостью утолили голод. Когда сумрак начал сгущаться между деревьями, а тени вытянулись, девушки поняли, что нужно искать место для ночлега. После вчерашней встречи с чудовищем и сегодняшнего столкновения с Шейлохом они не хотели рисковать, путешествуя в темноте. Им снова пришлось разбить лагерь, но теперь они подошли к этому гораздо осмотрительнее. Почти час они потратили на поиски подходящего места, прежде чем выбрали небольшую возвышенность между в густых зарослях трагелиса. С одной стороны их прикрывала отвесная скала, с другой – заросли терновника, оставляя только узкий проход, который легко контролировать. Собрав сухих веток, они разожгли маленький костёр, тщательно обложив его камнями и расположив так, чтобы пламя не было видно издалека. На огне вскипятили воду, заварили целебные травы из маминых запасов. Несмотря на гложущий страх, они понимали, что без отдыха дальнейший путь станет смертельно опасным – измождённый ум делает ошибки, а истощённое тело не способно бежать от врагов. – Я помню рассказы из детства, что Шейлох может не раз являться, – сказала Орина, укутываясь в накидку. – Но мы будем начеку. Дарина молчала, прислушиваясь к дальним шумам. Вокруг всё было тихо, слышался только шорох перебираемой ветром хвои трагелисов. Она кивнула и ответила: – Будем дежурить попеременно. Орина устроилась поудобнее, а Дарина осталась у огня, сжимая серебряный клинок. Мысли о матери, заточённой в яме, жгли её душу, смешиваясь со злобой на чудовище и перевёртыша. К середине ночи ветер утих, небо постепенно светлело. Где-то вдали крикнула ранняя птица. Дарина со вздохом разбудила Орину, чтобы та сменила её на дежурстве. Сестра, открыв глаза, прижала руку к груди и рассказала о новых тревожных снах. Дарина лишь отмахнулась и завалилась на самодельную постель, собираясь поспать хоть пару часов. Дарине снилось, как они с Ориной блуждают в бесконечном лабиринте из валунов и переплетённых корней, а над головой нависает небо с кроваво-красной дымкой. Из глубины лабиринта раздавался слабый зов матери: «Дети… времени нет…» – но голос постепенно стихал, словно мать поглощала земля. Дарина металась во сне, пока внезапно пробивший холодный пот не заставил её открыть глаза. Очнувшись, она обнаружила, что костёр почти угас, едва тлея красноватыми угольками. Над поляной поднимался густой туман, где-то послышался осторожный шорох. Орина сидела, боясь пошевелиться: пальцы её сжимали рукоять костяного ножа, а напряжённый взгляд разрезал сумрак лесной чащи. – Что случилось? – шёпотом спросила Дарина, приподнимаясь на локте. – Мне кажется, кто-то крадётся, – чуть слышно ответила Орина, не отрывая глаз от темноты. Дарина, борясь с сонной одурью, с трудом поднялась и тоже стала напряжённо вслушиваться в тишину леса. Но кроме мягкого шелеста листвы и редких потрескиваний веток ничего не было слышно. – Наверное, нам просто мерещится после всего пережитого, – осторожно выдохнула Дарина, сама не до конца веря собственным словам. Орина не ответила. Она бросила в угли маленькую веточку, и в короткой вспышке пламени Дарина увидела её усталое, измождённое лицо с глубокими тёмными кругами под глазами. – В любом случае мы молодцы, – твёрдо сказала Дарина. – С рассветом продолжим путь. Мы уже в предгорьях Велисгара, впереди подъём к пещерам. Орина слабо кивнула. Возразить было нечего – времени оставалось мало. Девушки не стали ложиться, дождались первых лучей солнца, затушили остатки костра, накинули мешки и наощупь отыскали тропу, присмотренную ещё вечером. Каменистая, разбитая дорога вела всё выше, зигзагом огибая невысокие утёсы и скрываясь в сухих зарослях кустарника, который здесь вытеснил привычный трагелисовый лес. Светало. Туман стелился белёсыми полосами между камнями, и приходилось ступать осторожно, чтобы не оступиться. Постепенно в груди у Дарины возникло новое чувство – будто земля под ногами перестала быть враждебной и теперь внимательно, с терпением наблюдала за каждым её действием, ожидая чего-то важного. Дарина вспомнила, как всего день назад она расколола валун одной лишь силой отчаяния. И снова ощутила, как невидимые нити связывают её с почвой. Она остановилась и осторожно положила ладонь на влажный камень у обрыва. Орина обернулась, не сразу понимая, почему сестра задержалась. – Ори, я… – Дарина медленно провела рукой по шершавой поверхности скалы. – Мне кажется, гора сама хочет, чтобы мы шли дальше. Словно подсказывает, куда поставить ногу. Посмотри, здесь удобный уступ. Орина склонила голову набок, всматриваясь. Из тумана действительно выступала едва заметная каменная ложбинка, по которой можно было подняться безопаснее, чем по крутой тропе. Они направились туда, и вскоре путь стал более явным: среди каменных глыб попадались следы когда-то проложенной, но давно заброшенной дороги. В одном месте даже сохранились обломки каменной кладки, напоминавшие ступени. – Может, это тот самый проход к Златомати? – предположила Орина. – Старейшина ведь говорил, что раньше люди ходили туда каждый год и не боялись духов. Дарина пожала плечами: – Возможно. Этой дороге явно много лет. Они поднялись ещё на несколько уступов и неожиданно оказались перед аркой из природного камня. Сухой порыв ветра взметнул края их одежды. Под ногами хрустел мелкий щебень. За аркой открывалась расщелина, в которую вела узкая тропа, исчезавшая в полутьме под скальным навесом. – Надеюсь, мы не заблудимся, – хрипло сказала Орина, когда они достигли очередного выступа. – Я почти наизусть выучила карту Петрия, но на местности всё выглядит иначе, чем на его схеме. Дарина остановилась, переводя дыхание. Её взгляд тревожно скользил по отвесным скалам над головой. Она почти не спала ночью и была измождена, но глаза её горели упрямой решимостью. – Мы на верном пути, – негромко, но уверенно произнесла она. – Если верить карте, после этих уступов и арки должен находиться Каменный Молчун. От него начинается старый тоннель, по которому можно добраться до Грота Златомати. Орина согласно кивнула и посмотрела туда, где узкая тропинка исчезала за массивной каменной глыбой. Они снова двинулись в путь, осторожно продираясь сквозь заросли цепких кустов, каскадом спускавшихся по склону. Вскоре случилась небольшая каменная осыпь. Дарина испугалась: вдруг опять начнётся камнепад, как тогда в ущелье? Но камни лежали неподвижно, не реагируя на их шаги. Девушки осторожно перебрались через валуны и вскоре вышли на относительно ровную площадку перед отвесной скалой. Перед ними возвышалась монументальная стена, живое воплощение мощи Велисгара. Поверхность скалы была покрыта жёлтым лишайником, а между трещинами проглядывали слюдяные прожилки. В самом центре из монолита выступала каменная фигура, столь искусно вылепленная самой природой, что казалось – это работа скульптора, создававшего свой шедевр тысячелетиями. Громадная фигура имела человеческие очертания. Массивные руки прижаты к груди. Плечи поникли под невидимой тяжестью, а голова была втянута между ними, словно великан не мог вынести вида окружающего мира. В каждой линии, в каждом изломе камня читалась бесконечная усталость существа, познавшего все тяготы вечности. Широкое, бесформенное лицо, истёртое ветрами и дождями, было обращено вниз, к земле – казалось, Молчун погрузился в сон, отрешившись от всего земного. У каменных «ног» великана зияла тёмная расщелина. – Вот он, Каменный Молчун. – Голос Орины превратился в благоговейный шёпот, боясь потревожить древнего стража. – Какой же он жуткий… Будто действительно живой, но заколдованный. Преодолевая внутреннюю дрожь, Дарина медленно приблизилась и осторожно коснулась ладонью влажной поверхности скалы. Она почувствовала, как что-то глубоко внутри камня отозвалось на её прикосновение – не звук, но едва уловимая вибрация, прошедшая через её пальцы и разлившаяся теплом по всему телу. Это не просто камень – он был живым, он дышал, сохранив в себе память тысячелетий. Дарина невольно отдёрнула руку и встретилась взглядом с Ориной. В глазах сестры читалось то же изумлённое осознание: Молчун действительно слушал их. Неподалёку из стены сочился крохотный родник, тонкой струйкой стекавший в расщелину. Сёстры остановились, чтобы напиться и наполнить фляги. – Посмотри, – нарушила тишину Дарина, указывая на что-то в расщелине у основания Молчуна. – Там выбита какая-то резьба. Орина присела на корточки и потянулась рукой. Между камнями лежала узкая пластина, покрытая тонкими линиями – письменами или рисунками. Орина едва прикоснулась к пластине, как за их спинами раздался негромкий, сухой кашель. Девушки вздрогнули, точно от удара, руки молниеносно скользнули к рукоятям ножей. Они резко обернулись, готовые увидеть перед собой красные глаза чудовища или искажённое, текучее лицо перевёртыша.