Дарина и Орина, измотанные бегством, наконец, выбрались из Корневого Бора. Ноги подкашивались, одежда пропиталась потом, в висках стучала кровь. Они всё ещё не могли поверить, что остались живы после встречи с красноглазым чудовищем. Спотыкаясь от усталости, сёстры вышли на небольшую каменистую площадку, укрытую от посторонних взглядов выступами серых скал. Из узкой расщелины между камнями вытекал тонкий ручеёк родниковой воды, наполняя неглубокую природную чашу, обрамлённую мхом. Безлюдное место, защищённое от ветра и чужих глаз, казалось маленьким островком безопасности. – Может, присядем? – голос Орины прозвучал так тихо, что Дарина скорее прочитала слова по губам, чем услышала их. Дарина молча кивнула, её шея и плечи затекли от постоянного напряжения. Она медленно повернула голову, вглядываясь в каждую расщелину между камнями. Красные глаза чудовища являлись ей даже в мимолётных видениях, стоило на мгновение прикрыть веки. Не заметив признаков опасности, она помогла сестре скинуть с плеч отяжелевший от дорожной пыли и влаги мешок. Орина охнула от облегчения. Они опустились на шершавый камень у края родника. – Как же я устала… – прошептала Орина, обхватив руками колени и сжавшись в маленький комок. Под её глазами пролегли глубокие тени. – Веки слипаются, тело молит о сне, но стоит прикрыть веки – и я вижу его… Дарина лишь устало пожала плечами. Она понимала сестру – собственное тело стало свинцовым от усталости, но сознание отказывалось расслабиться даже на мгновение. Перед внутренним взором снова и снова возникала жуткая сцена: гигантская сгорбленная фигура в лунном свете, алые глаза, горящие нечеловеческим голодом, и… лохмотья человеческой одежды. Горло пересохло, Дарина наклонилась к роднику и зачерпнула пригоршню холодной воды. Вода была чистой и свежей, с едва уловимой горчинкой минералов. – Если так пойдёт и дальше, нам совсем худо будет, – пробормотала она, глядя в воду. – Ни сна, ни нормальной еды. Орина устало убрала с лица прядь волос и задумчиво посмотрела на гладкую поверхность родника. Ей на мгновение показалось, что вода едва заметно движется, реагируя на её дыхание. Она опустила ладонь к поверхности лужицы, и волны действительно стали плавными, подчиняясь её прикосновению. – Смотри… Вода всё-таки слушается меня, – сказала Орина, чуть улыбнувшись от неожиданности. Дарина бросила на сестру рассеянный взгляд, молча кивнула. Ей тоже нравилось ощущение власти над стихиями и способности, которые они взращивали. Но тут же мысли её вернулись к реальности: толпа селя́н, чудовище, требования убить его, и идея поиска статуи Златомати – всё переплелось в голове и пугало. – Ори, – заговорила Дарина, решительно вынимая из сумки небольшой каменный осколок и набор резцов, доставшихся ей от матери. – Ты же понимаешь, нам придётся в скором времени ещё раз столкнуться с этим зверем лицом к лицу. Орина посмотрела на сестру с тревожным недоумением. Потом до неё дошло. – Дари… – начала она. – Нам правда нужно убивать это чудовище? Я не хочу проливать кровь, даже его. Но мама… Люди не дадут ей пощады. Дарина тяжело вздохнула: – Придётся, – пробормотала она с явным сожалением. – Мне самой эта мысль отвратительна. Но есть ли у нас другой выход? Орина задумчиво провела пальцами по поверхности воды. Ей было мучительно думать о чужой смерти, пусть даже это существо и являлось страшным монстром. С другой стороны, толпа соседей настропалена и не стала бы слушать оправдания. Она крепче сжала кулаки. – А вдруг мы сможем найти сердце Златомати и вернуть его? Если духи успокоятся под влиянием Златомати, возможно, и чудовище уйдёт само, – с надеждой сказала Орина. Дарина тем временем достала из мешка серебряный нож, подаренный старейшиной Петрием. Этот клинок – единственное настоящее оружие, что у них было – давал хоть какую-то надежду. – Ты в это веришь? Столько лет прошло… – Она вертела нож в руках, оценивая его вес и баланс. – Мне кажется, просто никто особо и не искал этот марандит, – на голубом глазу ответила Орина. – Старейшина же запретил туда ходить. Может, он там рядом и лежит где-нибудь. – Возможно, ты права… Но сколько времени займёт этот поиск? – Дарина нахмурилась. – Боюсь, мы просто не успеем до начала жарника. Люди не будут ждать. Сёстры умолкли, каждая замкнулась в своих тревожных мыслях. Дарина аккуратно обернула рукоять ножа плотной тканью, которую оторвала от подола нижней рубахи. При встрече с чудовищем нож выскальзывал из вспотевшей от страха ладони – теперь этого не случится. Она сделала несколько пробных движений, проверяя хват. – Пусть и небольшой, но всё-таки защита, – удовлетворённо вздохнула Дарина, чувствуя, как вместе с надёжной рукоятью обретает и частицу уверенности в себе. Орина же смотрела на оружие с неохотой. – Лишь бы не пришлось его применять, – сказала она. – Должен быть иной путь. Дарина открыла было рот, чтобы ответить, но тут неподалёку явственно раздался шорох. Сёстры вздрогнули и напряжённо замерли. – Опять зверь? – шёпотом произнесла Орина. До них донёсся низкий мужской голос – незнакомый и знакомый одновременно. – Кто здесь? – Голос приближался. – Эй, вы живы? Я слышал вас. Дарина мгновенно сжала рукоять ножа, каждая мышца её тела напряглась, готовая к прыжку или бегству. Орина отшатнулась, инстинктивно прижав руки к груди, где под тканью рубахи висел амулет. К ним шагнула высокая фигура. Мужчина в потрёпанной рабочей одежде рудокопа, с широкими плечами и грубыми, мозолистыми руками – такими же, как у десятков других шахтёров Ясницы. – Не бойтесь. – Незнакомец поспешно поднял руки, демонстрируя пустые ладони – мирный жест, заставивший Дарину чуть ослабить хватку на ноже, но не убрать его вовсе. – Это я, Мирко, рудокоп из Ясницы. Сын Мирола, ваш сосед. – Он улыбнулся. – Это вы костёр разводили неподалёку? Или мне почудилось? Сёстры обменялись настороженными взглядами. Мирко действительно был одним из рудокопов Ясницы – средних лет мужчина с рыжеватой бородой и добрыми морщинками вокруг глаз. Он не раз помогал Велириме копать особые корни, которые росли только под скалами, куда женщине трудно забраться. Он приносил её дочерям леденцы, когда они были маленькими. Но что-то в его появлении здесь, сейчас, заставляло волосы на затылке Дарины подниматься дыбом. – Мирко, – осторожно произнесла она, – что ты делаешь здесь… один? – Она едва не сказала «так рано», но вовремя прикусила язык. Полдень – совсем не раннее время. Мужчина пожал плечами и сделал шаг ближе. Его лицо оставалось в тени, несмотря на то что он вышел на открытое пространство. – Из Ясницы ушёл. – Голос Мирко звучал дружелюбно. – Там такое творится… Сами знаете. Решил уйти, пока есть возможность. А вы… – Он склонил голову набок, изучая девушек. – Дарина, Орина? Дочки травницы? Я вас сразу узнал. Что-то неправильное было в его тоне, в его манере говорить. Дарина ощутила, как амулет под одеждой слегка нагрелся – не обжигая, но предупреждая. Тем временем Орина, всегда более доверчивая, чуть расслабилась. Ей так хотелось найти союзника, встретить знакомое лицо в этой враждебной глуши, что глаза отказывались видеть то, что чувствовало сердце. Мужчина мягко улыбнулся и опустил голову в знаке почтения. Его ладони по-прежнему были раскрыты – пустые, безоружные, безобидные. – Я тут обнаружил безопасную тропу, – продолжил он, не сводя глаз с девушек. – Если хотите, могу проводить. Вам ведь в горы нужно, так? На поиски… чего-то важного? Сердце Дарины забилось сильнее. Этот человек появился слишком вовремя. С другой стороны, короткий путь действительно был необходим. – А откуда ты знаешь, куда мы идём? – переспросила она. Мирко усмехнулся: – Да разве вся Ясница не шумит о том, что вы отправились убивать монстра? Я увидел вас и подумал: надо помочь девушкам, со мной надёжнее. – Ладно, – слегка нахмурившись, кивнула Дарина. Орина сжала руку сестры, давая понять, что тоже насторожилась. Всё же этот человек действительно походил на знакомого им доброго рудокопа, и, несмотря на тревогу, сёстры решили не поддаваться панике. – Хорошо, – сказала Дарина. – Показывай дорогу, идём. Мирко уверенно повёл их обратно к лесу. Едва отойдя от родника на пару сотен шагов, они почувствовали, как под ногами зачавкала влажная болотистая почва. Дарина ощутила беспокойство, но проводник сказал уверенно: – Сейчас чуть-чуть пройдём, там сухой пригорок будет. Оттуда рукой подать до входа в штольню. – Ты уверен? – переспросила Орина, беспокойно оглядываясь по сторонам. Мужчина шёл впереди, не оборачиваясь и лишь скупо кидая через плечо, что всё идёт по плану. Однако с каждым шагом, уводящим их в низину, сёстры замечали детали, ранее ускользнувшие от внимания. Сперва это были мелочи – проводник двигался слишком плавно для коренастого рудокопа, привыкшего к тяжёлому физическому труду. Его походка помогала не оставлять следов даже в самых топких местах. Затем они заметили, что его тень на земле иногда… колеблется не в такт движениям тела. А когда он проходил мимо кустов с яркими ягодами, те вдруг увядали как от мороза. Но самым тревожным стало его поведение. Чем глубже они продвигались в болотистую низину, тем более странным оно становилось. Когда ноги сестёр увязали в вязкой трясине, заставляя их тратить усилия на каждый шаг, он шагал невозмутимо, как по ровной дороге. Под ногами хлюпало и чавкало, но его сапоги оставались подозрительно чистыми. А его речь… Голос, поначалу такой знакомый, постепенно менялся. В нём появились новые интонации – что-то ненастоящее. Он пытался имитировать человеческую речь, хотя не до конца понимал её ритм. Он то насмехался над их осторожностью, то неестественно дерзко подначивал, используя слова, не свойственные добродушному рудокопу. – Что вы такие медленные? – Он обернулся, и его улыбка показалась девушкам слишком широкой, неправильной, будто рот растянулся чуть больше, чем позволяет человеческое лицо. Когда Дарина попросила остановиться, чтобы перевести дух, он только ухмыльнулся, показав зубы – острее, чем им помнилось. – Или двойники по болоту ходить не умеют? Слово «двойники» прозвучало как пощёчина. Оно упало между ними, полное презрения, именно так соседи шёпотом называли их за спиной. Никогда, никогда добрый Мирко не произнёс бы его в лицо девушкам. Дарина промолчала, хотя колкость неприятно резанула сердце. Она поймала на себе его взгляд – оценивающий, маслянистый. Он скользил глазами по её телу, будто прикидывая вес и вкус добычи. Орина, всегда более чувствительная к таким вещам, дёрнула сестру за рукав. Пока проводник снова отвернулся и шагнул вперёд, она наклонилась к самому уху Дарины: – Мирко никогда бы так не сказал. – Дыхание её было прерывистым от страха и осознания. – Никогда не называл бы нас «двойниками»… он слишком уважает нашу маму. Холодок пробежал по спине Дарины. Она замедлила шаг, наблюдая за фигурой проводника, и в этот момент заметила ещё одну деталь: когда «Мирко» вступил в тень дерева, его очертания на мгновение стали размытыми, текучими, словно фигура не могла удержать человеческую форму. – Это не он!.. – выдохнула она, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Рука инстинктивно скользнула к ножу. – Это обман. Это не Мирко. В памяти всплыли рассказы матери о перевёртышах – духах, принимающих облик знакомых, чтобы завести путников в гиблые места. Она вспомнила, что в старых легендах их звали Шейлохами, и они специально заманивали людей в топи, где у них были берлоги. – Тише, – предупредила Орина, – он услышит. «Мирко» уже завёл их в глубь топкой ложбины. Зловонные болотные растения неприятно цеплялись за одежду, а под ногами начинали появляться покрытые ряской стоячие лужи. Девушки понимали, что ещё немного, и они окажутся в болоте по пояс. – Ну что, сюда, – неожиданно обернулся их поводырь. – Видите вон тот куст? За ним как раз тропинка. Дарина поняла, что с той стороны не было никакой тропы – их ждала там только коварная тина. Тогда она прижала руку к амулету. Вспомнились слова мамы: «Иллюзии перевёртышей можно развеять внимательным взглядом и оберегом от злых духов. Если будут нападать, бей серебром». Дарина на мгновение закрыла глаза и мысленно произнесла слова защиты. Орина последовала за ней. Когда они снова взглянули вперёд, то увидели, что вместо куста на пригорке смутно колышется лишь болотистый ландшафт, а образ тропы слегка дрогнул. – Ложь! – произнесла Дарина решительно. – Здесь нет никакой тропы. Лицо «Мирко» дёрнулось, он зло сверкнул глазами. – Что ты несёшь, девка? Я всё знаю. – Нет! – отрезала Орина. – Ты не Мирко! Ты нас обманул. Вместо ответа лицо «Мирко» исказилось в насмешливой гримасе. Черты, казавшиеся знакомыми, стали оплывать, обнажая нечто чужеродное под маской человеческой внешности. Его глаза наполнились недобрым зеленоватым свечением. – Ну и догадливые, – прошипело существо голосом, в котором уже ничего не осталось от доброго рудокопа. – Ваш Мирко давно мёртв. Сердце Дарины упало. Добрый Мирко, который приносил им сладости в детстве… неужели он действительно погиб? Или это очередная ложь, чтобы сломить их дух? С перевёртышами никогда нельзя быть уверенными – они питаются страхом и отчаянием своих жертв не меньше, чем их плотью. – Полагаете, что сможете сбежать? – Существо сделало скользящий шаг в их сторону, и земля под его ногами прогнулась, выпуская зловонные пузыри болотного газа. Орина вскинула руку, инстинктивно защищаясь: – Кто ты? Шейлох? Перевёртыш, да? – Её голос дрожал, но в нём слышалась и решимость. – Полуразумный дух, питающийся заблудшими душами… – прошептала Дарина, вспоминая материнские уроки о сущностях, обитающих на грани миров. Существо запрокинуло голову и захохотало – звук был подобен скрежету ржавого металла и змеиному шипению, от которого кожа покрывалась мурашками. – Шейлох… – повторило оно, пробуя слово на вкус. – Назовите меня, как угодно. Какая разница? – Его голос стал многослойным, словно говорили несколько существ одновременно. – Вам всё равно не уйти живыми, если не пойдёте туда, куда я укажу. Болото голодно сегодня… как и я. – Не верим тебе! – выкрикнула Дарина, вскидывая руку с серебряным ножом. Шейлох, увидев серебряный нож в руке Дарины, отшатнулся и зашипел, будто его уже коснулось лезвие. Серебро – один из немногих металлов, способных ранить существа из иного мира, и перевёртыш явно боялся его. Девушки начали медленно отступать, чувствуя, как болото вязко чавкает под ногами. С каждым шагом становилось всё труднее вытаскивать ноги из жадной трясины. Иллюзия безопасного пути полностью рассеялась – вместо сухого прохода в кустах зияло окно в бездонную тину, готовую поглотить неосторожного путника. Шейлох, видя их затруднения, сделал плавный, змеиный шаг в их сторону, но Орина, преодолевая страх, сосредоточилась на своём даре. Она закрыла глаза, пытаясь нащупать связь с водой, почувствовать её движение. Это удавалось ей с чистой родниковой водой, но здесь… Жижа вокруг их ног слабо забурлила, подчиняясь её воле, но тут же замерла. Болотная вода была слишком мутной, смешанной с илом, гниющими растениями и чем-то ещё – тёмной древней магией. Тина оказалась слишком тяжёлой и вязкой, чтобы поддаться воле неопытной колдовки. К тому же Орину измотал долгий путь и ночной страх. Перевёртыш насмешливо добавил: – Ничего, девушки, можете побегать. Но вы сами знаете, что не избавитесь от проклятия. С вас двойная плата. Так что лучше сразу прыгайте в трясину, а я обглодаю ваши косточки… – Мерзость, – прошипела Дарина. – Сгинь! Они отчаянно начали искать глазами путь назад. Перевёртыш сделал резкое движение и оказался за их спинами, отчего девушки вскрикнули. Дарина выставила нож, и Шейлох слегка отступил. Собравшись, сёстры сделали рывок мимо «Мирко». Тот попытался схватить Орину за плечо, но заскользил ногами в липкой жиже и выругался сиплым голосом. Сёстры заметили, как при этом у него изменился облик: его лицо расплылось, черты лица смазались. Но они не стали задерживаться, поняв, что нужно бежать прочь. – Не забывайте, кто из вас причина «двойного долга»! Кому духи дали жизнь? – кричал Шейлох им вслед. – Вся семейка отчаянная! Из-за вас равновесие нарушилось! Ничего, пришла пора платить по счетам… Природа вокруг скрипела, чавкала под их ногами, но девушки, держась друг за друга, быстро выбрались на более-менее сухой уступ у кромки леса. Позади раздавалось злобное завывание перевёртыша – ему не удалось загнать их в трясину. Орина, опираясь на ствол дерева, тяжело дышала, а Дарина прижимала к себе нож и дрожала всем телом. – Он нас мог убить, как Мирко, – прошептала Орина, сжимая плечи. – Но почему хотел заманить в болото? – Решил утопить и съесть позже, – предположила Дарина. – Или отдать нас как дар болотным духам. Перевёртыши обожают ломать судьбы. Они оглянулись на топь: погони не видно. Так или иначе, они выбрались. – Ну и гадина! – сказала Дарина через силу. – Хорошо, что у нас есть мамины амулеты… – И твоя сообразительность, – вставила Орина. – Откуда мы могли знать, что перевёртыш появится именно в виде Мирко? – Вообще-то… – Дарина горько вздохнула. – Он появился слишком кстати, вот я и почувствовала подвох. Слишком уж вовремя. Они перевели дух. Орина всхлипнула, утирая выступившие слёзы. – Почему всё происходит именно с нами? Сначала чудовище, теперь перевёртыш… Почему дорога так тяжела? Дарина понимала: усталость, бессонные ночи, постоянные угрозы. Все на пределе. Она хотела сказать что-то утешительное, но сама ощущала горечь. Глянула на сестру, сжала её плечо: – Прости… Но мы не можем останавливаться… а мама может погибнуть, если не поспешим. Орина кивнула, сглотнув комок в горле. Прошептала: – Спасибо, что не дала поддаться обману. Они вышли из болотистой зоны и двинулись назад к горе по краю леса. Однако теперь в их душах зародилось новое напряжение – перевёртыш подлил масла в огонь. Дарина и Орина стали обмениваться укоризненными взглядами, то и дело вспоминая последние слова Шейлоха. И хоть сёстры старались не вестись на эти слова, сомнения всё же проросли, как ядовитые семена. Орина нутром чувствовала, что Дарина злится на неё за то, что она была оживлена духами воды вопреки законам. Дарина же на самом деле винила себя за то, что не может поддержать сестру. – Ну что, пойдём? – хмуро сказала Дарина, поправляя мешок. – Идём, – коротко ответила Орина, избегая взгляда сестры.