Это утро выдалось необыкновенно тихим, и долина вокруг Велисгара была окутана мягким, сияющим светом. В воздухе всё ещё сохранялась ночная прохлада, первые солнечные лучи касались травы, не торопясь согревать землю. Дарина и Орина стояли на невысоком пригорке, переводя дыхание после подъёма. Обе обернулись, и сердца их невольно сжались – там, позади, в дымке пряталась Ясница, теперь казавшаяся ничтожно малой точкой на фоне величественного пейзажа. Окружающий мир поражал своей первозданной красотой. Бескрайние лесные массивы раскинулись внизу плотным изумрудным ковром, прошитым серебряными нитями ручьёв. Кое-где в лесных просветах мерцали зеркала озёр. Высоко над этим великолепием возносились острые пики гор, увенчанные белоснежными шапками, которые в рассветных лучах переливались перламутром, как короны из драгоценных камней на головах великанов. – Смотри, Ори, – выдохнула Дарина, невольно понизив голос, боясь спугнуть этот момент. – Горный хребет дышит, тебе не кажется? Она указала на едва заметное колебание воздуха над вершинами, где струилось марево, создавая иллюзию медленных вдохов и выдохов исполинского существа. Орина молча пожала плечами, её взгляд был прикован к далёким пикам, но видела она не горную красоту, а скрытую в ней угрозу и предстоящие испытания. Утомление последних дней отпечаталось на её лице, и выглядела она ещё болезненнее, чем обычно. Девушки замерли, не в силах сразу оторваться от этого зрелища. Даже после всего пережитого – ужаса, горя, предательства соседей – сердца их трепетали перед величием природы, заставляя на миг забыть о цели пути. В ущельях Велисгара скользили полупрозрачные ленты тумана, обвивая скалы и деревья. Могучие трагелисы тянулись ввысь, их тёмно-зелёные вершины на фоне светлеющего неба напоминали наконечники копий великанского войска. Красота этих мест была особенной – суровой и величественной. Такой, которая заставляет чувствовать собственную ничтожность перед лицом вечности. – Удивительно, – прошептала Дарина, – я никогда не думала, что Велисгар настолько прекрасен. А люди… утонули во мраке неведения. Они двинулись дальше. Тропа петляла среди зарослей и редких серебряниц10, постепенно углубляясь в огромный массив трагелисов, который жители Ясницы называли Корневым Бором. Сёстры знали, что в Бору можно встретить и оленей, и кабанов, и немало духов. Поговаривали, будто именно здесь пропадали путники, когда случайно заходили в глухие болотистые места. Высоко над головами кроны деревьев тесно переплетались, пропуская вниз лишь слабые лучики солнца, из-за чего вокруг царил зеленовато-серый полумрак. От земли поднималась прохладная сырость, и к сапогам постоянно прилипали влажные хвоинки. Тропинка вывела их на небольшую поляну. В её центре находились каменные стелы. Сёстры замерли, насторожённо оглядываясь. В Яснице ходили мрачные слухи об этом месте, известном как Могильник Шёпота. – Дари, – выдохнула Орина, – ты видишь это? Дарина кивнула, не отрывая взгляда от покрытых резными рунами камней, слабо мерцавших в туманной дымке. С детства сёстры слышали о трагедиях, связанных с этим местом: погибших рудокопах, которых хоронили именно здесь, о матери, заливавшейся горючими слезами над могилами своих сыновей, о причитаниях и криках, отдающихся среди этих камней. В памяти обеих невольно всплыли образы траурных шествий по деревне, мрачные лица односельчан, несущих завёрнутые в простыни тела, и горестный вой матерей, оплакивающих потерянных детей. – Наверняка матери стояли здесь сутками, не отходя, в слезах… – произнесла Орина, сжав плечи. Дарина кивнула, и по её спине пробежала дрожь. Видеть могильник было больно. Девушки осторожно приблизились к одной из стел. На её поверхности тускло мерцали еле заметные руны. – Я слышала, эти руны загораются, когда духи хотят передать послание живым, – шепнула Дарина, дотронувшись пальцами до влажного камня. – Или когда предупреждают о грозящей беде. В ту же секунду руны на стелах ярко вспыхнули мягким голубоватым светом, освещая лица девушек. Из лесной чащи послышался тихий, но пронзительный шёпот – десятки голосов слились в единое печальное пение. Дарина и Орина застыли. – Кто здесь? – прошептала Орина, отступая на шаг. – Духи, не сердитесь… Но духи не отвечали словами. Голоса, тонкие и едва уловимые, переплетались с шелестом листвы и иголок трагелисов. Девушкам почудилось, будто кто-то за спиной тихо произнёс их имена, и этот звук заставил их одновременно обернуться. За деревьями проскользнула чья-то неясная тень. – Надо уходить, – проговорила Дарина, отдёрнув руку от стелы. Они торопливо направились прочь от загадочного места, но ощущение, что за ними кто-то наблюдает, ещё долго не покидало. Лес провожал их тихим и печальным шёпотом, от которого по коже бежали мурашки. – Страшновато, – призналась Орина, крепче сжимая лямку мешка на плече. – Мама никогда не разрешала нам так далеко заходить… – Мама теперь в яме, – грустно произнесла Дарина. – У нас нет другого выбора. Пойдём. Спустя некоторое время тропинка неожиданно потерялась в густых зарослях молодых трагелисов, под которыми расстилался толстый слой мха. Вокруг было тихо, только шорох их шагов нарушал тишину. Солнце окончательно исчезло, и лес погрузился в глубокий сумрак. Внезапно обе почувствовали, что откуда-то потянуло неприятным, тёплым ветерком, как от близкого болотца. – Не пойму, – пробормотала Дарина, останавливаясь и оглядываясь вокруг. – Судя по карте, тропа должна уходить правее. А здесь… как-то слишком сыро. Орина замедлила шаг, сердце её сжалось в предчувствии опасности. Дарина молча указала вперёд – там, в полутьме болотистой низины, она заметила движение. Среди сырых кустов и низкорослых папоротников что-то шевелилось – не так, как движутся звери или птицы, а словно сама земля обрела способность ползать. Пригляделись и увидели небольшие существа, похожие на живые кочки мха, медленно перемещающиеся по влажной почве. Мшанки. Живот Орины сжался в ледяной ком. В памяти тут же всплыли истории о светочницах, заманивших деревенских мальчишек в трясину, и о людях, пропавших в этих местах. Что если эти духи болот так же враждебны к людям? Не зря ведь старики всегда обходили такие места стороной. Но в голове эхом звучали и другие слова матери: «Мшанки не такие, как светочницы… они не нападают, если с ними обращаться с уважением. Они ждут почтения и даров». – Нужно дать им семена, – прошептала Дарина, осторожно кладя ладонь на плечо сестры. – Помнишь, мама говорила, что они любят получать дары для роста? Семена помогают им множиться. Орина судорожно кивнула, ощущая, как холодные капли пота скатываются по спине. Медленно, стараясь не делать резких движений, сёстры отступили к ближайшему сухому пятачку. Дрожащими пальцами Дарина развязала маленький мешочек и достала щепотку маслянистых, тёмных семян веремехи11, которые Велирима всегда хранила для таких случаев. Выйдя на маленькую лужайку, едва освещенную косыми лучами света, просачивающимися сквозь кроны деревьев, они замерли. Сейчас нельзя спугнуть духов резкими движениями или проявить неуважение. Разглядеть мшанок получалось с трудом. Каждое существо было размером с детский кулачок, покрыто нежнейшим изумрудным мхом, переливающимся золотистыми искрами на свету. Под этим пушистым покровом угадывались крошечные тельца – не то растительные, не то животные, с тонкими корешками-отростками вместо ног. Но самым жутким были их глаза – маленькие желтоватые огоньки, похожие на крохотные болотные огни, заключённые в живую плоть. Дарина насчитала шесть существ, медленно скользивших между стеблей осоки и молодых папоротников. Они двигались в завораживающем ритме – будто танцевали под музыку, слышимую только им. Заметив людей, мшанки замерли, поводя отростками, как антеннами, в воздухе. – Мы не желаем зла, – произнесла Орина. – Примите наш дар. Семена веремехи… для вашего роста и процветания. Последнюю фразу она добавила интуитивно, вспомнив, как мать обращалась к лесным духам. В голосе Орины не было страха – только глубокое почтение к хранителям болотистых низин. Она осторожно поместила тёмные зерна на плоский серый валун, выступающий из земли. Рядом аккуратно поставила маленькую деревянную фигурку – оберег, который носила в кармане – с непропорционально большой головой, вырезанная из светлого дерева, символический дар божествам плодородия, которым поклонялись в Яснице. Обе сестры замерли, боясь даже дышать. Время словно остановилось, стало густым, как болотная тина. Мшанки медленно двинулись к валуну, оставляя за собой влажные следы. Их крохотные лапки-отростки, похожие на переплетенные корешки мха, ощупывали семена, оценивая предложенное подношение. Существа издавали тихие, почти неуловимые звуки – не то шелест, не то слабое цоканье, не то шипение. Так они переговаривались между собой. Орина чувствовала, как мурашки бегут по коже – она ощущала почти физически, что сейчас решается их судьба. После мучительно долгих мгновений одна из мшанок – чуть крупнее остальных, с более яркими глазами-огоньками – моргнула дважды и издала шипящее звучание. – Кажется, приняли, – с облегчением прошептала Дарина. Одна из мшанок слегка развернулась, кивнула мохнатой «головой» и направилась в сторону густых зарослей, периодически оглядываясь на сестёр, будто показывая им дорогу. Сёстры переглянулись: очевидно, это был знак, что им можно следовать за духами. – Надо идти за ними, – сказала Дарина. Они так и поступили: осторожно последовали за маленькими зелёными существами по едва заметным тропкам, петляющим между заболоченных участков. Время от времени под ногами неприятно чавкала грязь, но мшанки уверенно вели девушек по относительно сухому маршруту. Если бы не помощь духов, сёстры наверняка увязли бы в топи. Наконец, впереди открылась просторная поляна, на которой возвышалась группа огромных трагелисов. Духи довели сестёр до этого места, а затем, бесшумно слившись со мхом, исчезли. – Спасибо вам, – негромко сказала Орина, обращаясь к пустоте. Ответа, конечно же, не последовало. Сёстры, глубоко вздохнув, двинулись дальше, стараясь вспомнить нужное направление. Они обрадовались, что благополучно миновали опасный участок болота. Солнце тем временем поднялось высоко, и сквозь ветви падали яркие солнечные пятна. Земля под ногами постепенно изменилась: мшистые ковры сменялись твёрдыми каменистыми участками. Высокие трагелисы уступили место приземистым, крепким, мощным деревьям с обломанной корой, а кое-где из расщелин поднимался прохладный туман. Порывы ветра доносили тревожные завывания, разносившиеся эхом по лесу. Сёстры ощущали, что природа не слишком рада их появлению. Ветви кустарников цеплялись за одежду, а высокая трава путалась под ногами, пытаясь замедлить их продвижение. – Земля недовольна, – пробормотала Дарина, едва не провалившись в скрытую травой листвой яму. – Чувствуется её враждебность. – Без сердца Златомати всё пошло наперекосяк, – мрачно отозвалась Орина. – Духи природы беснуются, а всех не умаслишь. Продвигаясь дальше через густые заросли, сёстры отметили, что стволы деревьев покрыты уродливыми наростами, а земля на тропе иссохла. Дарина ощутила внутри себя особую вибрацию – тихий, но отчётливый пульс земли под ногами. Она замерла. Орина наткнулась на неё и спросила: – Ты чего? Что-то слышишь? – Да, – подтвердила Дарина, напряжённо вглядываясь в землю. – Я чувствую ритм земли. Слушай, а давай посмотрим амулеты, которые дала мама? Они решили перевести дыхание, и присели на старый выворотень. Орина достала из мешка маленькую сумочку, внутри которой лежали амулеты – небольшие гладкие камушки, испещрённые вырезанными символами. Она осторожно провела пальцем по знакам на одном из них и почувствовала лёгкую прохладу, словно прикосновение капли воды. Дарина взяла свой амулет и ощутила, как камешек чуть заметно вибрирует в её ладони. Очевидно, мать была права, говоря о связи сестёр со стихиями земли и воды. – Но зачем нам эта сила? – спросила Орина, вслед за сестрой надевая амулет на шею. – Почему мама просила её развивать? Разве мы хотим быть колдовками? – У нашего рода есть какие-то способности, это явно. Уверена, мама нам, как всегда, не всё рассказала, – произнесла Дарина, для надёжности убирая амулет под одежду. Обе замолчали, оглядываясь по сторонам. Проверив направление, они вновь двинулись дальше. Вокруг царил полумрак, разбавленный лишь тонкими лучами солнца сквозь густую листву. Дарина замерла, прислушиваясь к необычному шороху в ветвях. Орина остановилась рядом, напряжённо вглядываясь вверх. – Что там? – прошептала она, вцепившись сестре в плечо. – Не знаю, – так же тихо ответила Дарина. – Но звучит странно. Шелест усилился, и на тропу перед ними упало крупное, тяжёлое гнездо. Девушки отпрянули, едва успев увернуться от падающих веток и перьев. В гнезде что-то яростно запищало – среди травы и листьев заметались испуганные птенцы с ярко-рыжим оперением. Дарина шагнула ближе, но тут же с криком отдёрнула руку: из густых ветвей спикировала крупная птица, размером почти с лису, с золотисто-красными перьями и угрожающе изогнутым клювом. С яростным клёкотом она налетела на девушек, защищая своё потомство. – Беги! – вскрикнула Дарина, закрывая лицо руками. Сёстры метнулись в сторону кустов, спотыкаясь и уворачиваясь от атак встревоженной птицы. Сердце стучало, дыхание сбивалось. Только отбежав на безопасное расстояние и спрятавшись за широкими стволами, они остановились, тяжело дыша. Птица убедилась, что угрозы нет, и вернулась к своему потревоженному гнезду. – Что это было? – выдохнула Орина, прижав руку к груди. – Огнекрылая сорока, – ответила Дарина, осторожно выглядывая из-за дерева. – Мама рассказывала о них. Говорила, они очень агрессивны, если кто-то трогает их птенцов. Орина нервно усмехнулась: – Что ж, теперь проверено на себе. Они помедлили, отдышались и, осторожно минуя место падения гнезда, вновь вышли на нужную тропу. Теперь они двигались внимательнее, периодически поглядывая вверх, чтобы не потревожить ещё кого-нибудь из лесных жителей. По пути сделали небольшой привал и перекусили. Через какое-то время сёстры вышли на дорогу, которая вела к узкому ущелью у подножия Велисгара. Это место славилось ветрами, гулявшими между скал и создававшими жуткий, протяжный свист. Орина ахнула, заметив впереди иссушенные деревья, чьи стволы согнулись почти в поклоне. Казалось, в этом ущелье постоянно бушует буря. – Видимо, нам туда, – указала Дарина на узкий вход в ущелье. – Возможно, за ним начнётся путь к подземным залам. – Идём, – негромко ответила Орина, поправляя ремень мешка на плече.