Глава 76

Сол Бекфорд

Кабинет главы Столичного Надзорного Совета давно опустел после совещания.

Этого поста он добивался несколько месяцев, и теперь стал одним из самых влиятельных людей столицы.

После долгих лет скитаний по жалким гарнизонам, Сол Бекфорд наконец ощущает, что занял место, достойное для него.

Но в душе какая-то неприятная тоска.

За окнами гаснет осенний вечер. Последние чиновники торопятся к экипажам, а в длинных коридорах дворца эхом разносятся шаги караула, которые только усиливают это чувство.

Сол Бекфорд не двигается, сидя в широком кожаном кресле.

И ловит себя на мысли, что не спешит домой.

Дом — теперь это слово стало значить совсем не то, что прежде.

Но он слишком устал за сегодня. И нужно ехать — ужин, сон — всё, что ему нужно.

Он ступает на крыльцо особняка, и слуги тут же кланяются.

В холле стерильная чистота, как будто никто здесь не живёт.

Но ужин уже стоит на столе ужин — с виду тоже всё идеально.

Виктории докладывают, что он пришёл, и та спускается со второго этажа — в роскошном платье и украшениях. Лапочет, целуя его:

— Милый, как прошёл день?

И отстраняется, покручивая дорогущий браслет на руке.

В её глазах больше нет огня, тело больше не просится к нему в руки.

И даже вопрос звучит дежурно — ей на самом деле не интересны его проблемы. Она быстро начнёт зевать, если он станет ей рассказывать. Она ничего не понимает в этом. В отличие от Николь — она всегда пыталась разобраться, даже подсказать. Слушала его всегда живо и с интересом.

Николь.

Опять мысли о бывшей врываются в голову.

Сол резко выдыхает, отсекая лишнее. Думать о прошлом и тем более сожалеть — нет, это не в его духе. У него — всё лучше всех.

Бекфорд садится за стол.

На вид всё замечательно.

Но всё не так! Салфетки сложены иначе, соус подан отдельно, свечи стоят в другом порядке — не так, как он привык.

Мелочи. Но они невероятно раздражают.

Николь всегда делала всё правильно. Она знала до тонких мелочей то, как он любит. Возможно, даже сама научила его этому.

Он раздражённо откладывает вилку.

— Виктория! Сколько тебя учить, что салфетки так не кладут!

Слуги переглядываются.

Жена выпрямляет спину.

— Сегодня Джозеф накрывал на стол. Я себя плохо чувствовала.

— А! Ты даже стол мне не накрываешь сама! Скажи, какой мне от тебя прок?!

— Какой прок — ты сам знаешь, — произносит она важно. — Я должна стать матерью твоего наследника. Если я буду накрывать тебе стол и не дай бог готовить — то буду уставать и тогда точно не стану матерью! У нас есть слуги — столы это их работа!

Бекфорд дёргает губой.

Он очень зол.

Хочется дать затрещину Виктории за её дерзость.

А если она беременна?

Нельзя.

— Вставай, — произносит он резко, откидывая салфетку на стол.

Она непонимающе моргает.

— Вставай и иди наверх — делать то, ради чего ты здесь! — рявкает он. — И я клянусь тебе, если до конца года не забеременеешь снова, я вышвырну тебя вон.

Они идут в спальню.

После выкидыша прошло несколько месяцев.

Он старается, но новая беременность никак не наступает. Целители, которые осматривали Викторию, сообщили что она здорова.

— Нужно время и попытки, — сказали они.

И Сол старался. Старается.

Он столько лет ждал наследника.

Получил его… и потерял.

И теперь пытается скрыть неудачу новой попыткой. Ему нужен был сын, наследник. Как можно скорее. Чтобы не чувствовать больше этого горя. Чтобы знать, что Николь он выгнал не зря.

Ночью он долго не может уснуть.

Перед глазами снова возникает первая жена.

Но теперь, в темноте, он не гонит эти мысли прочь. А болезненно упивается ими.

Сол представляет Николь в провинции в жалком жилище с прохудившейся крышей. Она со свойственной ей добротой ухаживает за калекой, который, наверное, сам не может уже даже поднести ко рту ложку.

Мысль вспыхивает внутри, словно раскалённое железо.

Она заботится о нём, поправляет ему плед, обустраивает жилище для инвалида, а не наводит уют а его доме, в доме Сола.

Бекфорд резко поднимается с постели, подходит к шкафу. Достаёт бутылку виски и наливает полный стакан.

Выпивает.

Но это не помогает.

Перед глазами всё равно она, бывшая жена.

Взвыла ли она уже от лишений? Хочет ли вернуться?

Надежда теплится в сердце.

И может быть, он даже мог бы поехать за ней и забрать её.

Рука тянется к перу и бумаге.

Одно письмо — и он узнает, где она. Что делает… Узнать что-то про неё — это так близко… Стоит протянуть руку и написать запрос.

Но нет.

Бекфорд сжимает кулаки.

Изнутри, как каменная плита, возвращается его собственное решение: Николь уже старая и не родит ему ребёнка, которого он так хочет.

А если он напишет письмо, чтобы разузнать о ней — то уже не остановится и притащит её в дом. Тогда Виктория заартачится, и с беременностью могут быть проблемы.

А ему нужен ещё шанс.

Один раз ведь получилось, Виктория смогла. Значит, сможет и ещё.

Нужна ещё попытка.

А что касается Николь — никуда она не денется. Пусть пока ухаживает за калекой и страдает. Чем дольше будут её страдания, тем более благодарной он её заполучит обратно.

Да и ван Райден — если убить его сейчас — значит самому расписаться в собственной виновности. Теперь то все знают, что он увёл у него жену. Стоит генералу умереть — и половина старых офицеров посмотрит на Сола. Нет. Если раньше можно было убрать ван Райдена, и он даже пытался, то сейчас нет. Остаётся только ждать, когда болезнь сама его прикончит — Бекфорд видел записи в деле генерала — ему оставалось меньше года.

Это немного.

Бекфорд подождёт. Ради мести он не станет ставить под удар годы своей карьеры.

* * *

Утром на стол Бекфорду ложится распоряжение королевы.

Хмурясь, он читает строки на гербовой бумаге:

«Лорд Бекфорд, приказываю вам бросить все силы и провести инспекцию по Восточному пригороду. Необходимо навести порядок в расходовании казённых средств, проверить работу городской администрации, больниц, школ и приютов. До меня дошли слухи, что местная власть тратит казённые средства не по назначению».