Глава 65

— Я, пожалуй, пойду, извините, — глухо бросает Эдвард.

Шаги Картера удаляются.

Мы остаёмся с Гаспаром одни на балконе, не считая охрану.

Вот такое признание получилось.

Я чуть пожимаю плечами.

К лицу приливает краска, волнение сковывает грудь.

— Я больше не хочу ни с кем танцевать, Гаспар, никогда, — шепчу я. — Только с тобой, когда ты встанешь на ноги. Или ни с кем. И не вздумай больше делать вид, что тебя это не задевает.

Гаспар протягивает руку.

— Иди сюда.

Он не отрывает взгляда.

Я послушно подхожу ближе.

И прежде чем успеваю что-либо сказать, Гаспар притягивает меня к себе.

Прямо на колени.

— Гаспар…

Его ладонь ложится мне на затылок.

Он касается губами моего виска.

Потом щеки.

Так нежно, что сердце болезненно сжимается.

— Николь… Любимая моя, верная.

Я касаюсь его колючей щеки, гляжу в глаза.

И впервые за весь вечер вижу, как исчезает напряжение из его взгляда.

Тянусь поцеловать его.

Но в этот момент к нам быстро подходит Кертис.

— Лорд ван Райден.

Лицо капитана чересчур серьёзно.

Он молча протягивает сложенный лист бумаги.

Гаспар читает, и улыбка исчезает с его лица.

Я вижу, как каменеет его челюсть.

Как твердеет взгляд.

Словно кто-то одним ударом вырвал нас из этого вечера.

Гаспар медленно выдыхает, и у меня внутри расползается холод.

— Что случилось?

Он молчит несколько секунд.

Потом протягивает лист мне.

— Записка от Метса.

Я быстро читаю короткое сообщение.

И чувствую, как сердце ухает вниз.

«Ягнёнок сбежал. Когда я вернулся — он уже покинул город вместе со своей семьёй. С вашего разрешения, я отправляюсь на поиски по горячим следам. Метс».

Поднимаю взгляд на мужа.

Лицо Гаспара становится жёстким.

Опасным.

Таким, каким его видят враги.

— Как он мог скрыться? — шепчу я.

— Понял, что я пошлю за ним.

Голос Гаспара вибрирует низко и глухо.

— Похоже, его кто-то серьёзно настроил против тебя, — произношу я.

Гаспар молчит.

Смотрит куда-то поверх моей головы.

— Пошлю ещё людей на помощь Метсу.

— Есть ещё вариант, Гаспар.

Он переводит на меня цепкий взгляд, приподнимает брови.

— Нужно поговорить с госпожой Дебб.

— С бывшей управляющей твоей столичной больницы?

Я киваю.

— Она хорошая женщина. Племянница могла ей что-то рассказать о переезде.

— К ней тоже отправлю людей.

— Нет, — качаю головой. — Если к ней придут солдаты, она испугается. Она будет думать прежде всего о безопасности своей семьи и ничего не расскажет. К тому же Бекфорд может за ней приглядывать и узнает о твоих расспросах по поводу племянницы. У меня другая идея.

Несколько секунд Гаспар смотрит на меня.

— Какая?

— Позвать её работать к нам.

Я уже чувствую, как в голове складывается план.

— Она хорошая управляющая. Если у нас будет человек, который займётся бумагами, то целителям будет легче. Она приедет — и здесь мы поговорим.

Гаспар задумчиво перекатывает желваками.

— Напиши ей.

Облегчение прокатывается по груди.

— Тогда едем домой. Сейчас же возьмусь за письмо.

Мы вежливо прощаемся с хозяевами вечера, карета увозит нас домой.

Гаспар почти не разговаривает всю дорогу.

И чем ближе мы подъезжаем к особняку, тем тяжелее становится у меня на сердце.

Как будто новость о побеге сына окончательно выбила почву ему из-под ног.

Дома нас уже ждёт Николас. Пока он подаёт поздний ужин, я пишу письмо своей бывшей управляющей.

Потом мы ужинаем.

Но Гаспар почти не притрагивается к еде.

Только делает несколько глотков воды.

Я украдкой наблюдаю за ним.

Он выглядит спокойным, но в уголках глаз залегла усталость.

Плечи напряжены.

Мысли где-то далеко.

Ставлю перед ним на стол укрепляющий эликсир.

Он исправно выпивает его, не спорит.

Сердце тревожится сильнее.

— Всё будет хорошо, — говорю тихо, накрывая его ладонь своей.

Гаспар поднимает взгляд.

На губах появляется короткая улыбка.

— Конечно.

Он пытается сделать вид, что я его убедила.

Но я вижу.

Вижу тяжесть, которую он носит внутри.

Сын нашёлся.

Но бросил отца в тяжёлую минуту.

Я провожу ладонью по его волосам.

Потом по щеке.

Глажу его.

Думаю о том, что сегодня ночью он опять не будет спать.

Будет лежать, думать и мучиться.

А его тело и без того держится из последних сил.

Слишком много тревог и боли.

Слишком много ответственности.

Последние месяцы он заботился обо мне, оберегал.

Дал мне время прийти в себя, окрепнуть, снова научиться жить.

Теперь моя очередь.

Я ведь не только его жена.

Я целитель.

Военный целитель.