Глава 51

Метс подходит ближе и молча протягивает папку.

Я медленно поднимаюсь с колен Гаспара.

Он сразу помогает — ладонь ложится мне на талию уверенно, привычно.

Пальцы тёплые.

Сильные.

А потом всё внимание Гаспара переключается на папку.

Он резко выдёргивает завязки.

Достаёт плотный лист.

Артефакторная проявка.

Изображение передано так точно, словно перед нами не рисунок, а застывшее окно в чужую жизнь.

Лицо Гаспара становится каменным.

Секунда.

Две.

Тишина.

Даже море за окнами будто смолкает.

Я смотрю на портрет.

Молодой мужчина.

Простая одежда селянина — грубая рубашка, потёртая куртка.

Но он слишком красив.

Слишком прямой.

Слишком аристократичный для этой одежды.

И лицо.

Боже.

То самое лицо.

Точь-в-точь как на портрете, который стоял на камине у Гаспара.

Те же глаза.

Тот же разрез губ.

Даже упрямый наклон головы такой же.

У меня внутри всё леденеет.

Время словно застывает.

Слышу только собственное сердце, отбивающее ритм, как барабан.

Гаспар смотрит не мигая.

А потом твёрдо произносит:

— Это мой сын.

И мир снова начинает двигаться.

Я резко втягиваю воздух.

Только сейчас понимаю, что всё это время не дышала.

Гаспар медленно проводит ладонью по лицу.

Пальцы дрожат едва заметно.

— Я не понимаю… — хрипло произносит он. — Если он жив… Почему он не дал о себе знать.

В его голосе столько всего сразу, что у меня сжимается грудь.

Шок.

Надежда.

Боль.

И страшное, почти звериное желание немедленно сорваться с места.

Я вижу это.

Вижу, как напрягаются его плечи.

Как он почти подаётся вперёд.

Если бы мог ходить — уже бы вскочил.

Но через секунду Гаспар стискивает зубы, бросает взгляд за окно, словно вспоминает, что у него обязательства: контракт, рудники.

Он не может всё бросить.

— Я поеду и поговорю с ним, — произношу тихо. — Выясню, почему он молчит.

— Нет.

Ответ вылетает слишком резко.

— Нет, Николь.

Гаспар смотрит на меня так, словно сама мысль отпустить меня сейчас — невыносима.

Взгляд сам опускается к моему животу.

Ещё совсем незаметному.

— Я не отпущу тебя. Нет.

Он резко переводит взгляд на Метса.

— Георг. Ты знаешь моего сына. Поезжай ты. Лично. Поговори с ним. Выясни, что произошло. Почему он молчал столько лет.

Метс коротко кивает.

Я медленно произношу:

— Он мог быть тяжело ранен. Потерять память.

Лицо Гаспара болезненно дёргается.

Да.

Он тоже уже подумал об этом.

— Выясни всё осторожно, Георг, — тихо говорит он.

— Хорошо. Но сперва мне нужно организовать охрану резиденции и дать распоряжения солдатам. На замену себе оставлю капитана Кертиса.

Метс бросает взгляд на часы.

— Думаю, до ночи управлюсь.

Гаспар кивает.

— Кертис справится.

После этого разговор словно резко обрывается.

Гаспар убирает портрет обратно в папку.

Очень осторожно.

Будто боится повредить.

А потом сразу становится другим.

Снова собранным. Думающим о деле.

— Скоро полдень. Мне нужно на рудник.

Он разворачивается ко мне.

— Николь. Пока солдаты не наладят охрану и не проверят город — никуда не выходи за территорию. Гуляй только по резиденции.

— Хорошо, — киваю. — Ты тоже будь осторожен.

На секунду его взгляд теплеет.

— Я осторожен, — его взгляд снова скользит по моему животу. — Теперь особенно.

У меня внутри всё мягко сжимается.

Всегда такая реакция, когда он говорит о ребёнке.

Гаспар достаёт из внутреннего кармана ключ и вкладывает мне в ладонь.

— От сейфа.

Киваю. Я помню этот ключ.

Знаю, что там всё, что у нас есть. Его награды, портреты семьи, и деньги — большие деньги, которые он получил за контракт.

Всё это он доверяет мне безоговорочно.

Он задерживает мою руку в своей ещё на секунду.

— Постараюсь быть к ужину.

И тише:

— До вечера, Николь.

Когда он уезжает, дом вдруг кажется огромным и непривычно тихим.

Солдаты начинают заносить наши вещи, перевезённые из гостевого дома.

Их немного.

Небольшая сумка с моими платьями — за дни дороги было куплено пара новых.

А вот лечебные артефакты, книги, инструменты занимают два чемодана.

У Гаспара вещей совсем мало — все поместились в одну сумку — пара костюмов и сорочек.

Я аккуратно развешиваю в шкафу его одежду и уже представляю, как закажу ему новую по местной моде — мне нравится, какие свободные лёгкие льняные костюмы носят тут. Одну такую рубашку мы купили ему вчера, а мне платье с поясом.

На сумки нахожу рамку.

Тот самый портрет, который стоял на камине.

Гаспар и его сын — оба в военной форме.

Калеб. Джон.

Ставлю рамку в гостиной на камин и понимаю, что второго портрета в сумке нет. Того, где Гаспар стоял, обнимая свою жену.

Пальцы сами собой находят в кармане ключ от сейфа и сжимают его.

На секунду внутри вспыхивает почти болезненное желание проверить — хранятся ли его семейные карточки там, под замком.

Но я резко одёргиваю себя.

Нет.

Это не моё дело.

Я разворачиваюсь и берусь за чемодан со своими артефактами, всё аккуратно расставляя в отдельной комнату.

Николас — наш повар и слуга Гаспара ходит по дому и причитает от восторга.

— Я в таких дворцах никогда не бывал, — признаётся он, оглядывая огромную кухню. — Мне тут страшно готовить, а если уроню на мрамор поварёшку и вдруг поцарапаю?

Я невольно смеюсь.

— Тогда постарайся не ронять.

— Постараюсь.

Он расправляет полотенце на плече.

— Пойду готовить для вас бульон на обед — продукты уже привезли. Что пожелаете на ужин?

— Индейку. Овощи. И салат.

Николас поднимает палец.

— Без лука.

Я улыбаюсь шире.

— Абсолютно точно.

Он помнит.

Помнит, что я не переношу лук с недавних пор.

От этой мелочи вдруг становится тепло.

Когда наступает время ужина, от Гаспара привозят записку.

«Прости, Николь. К ужину не успеваю. Много работы. Буду поздно.

Если что-то понадобится — пошли за мной срочно».

Я долго смотрю на строчки.

Ему нельзя так много работать.

Он почти не спит.

Его тело истощено.

Тревога вспыхивает мгновенно.

Но я заставляю себя дышать ровно.

Писать и сетовать не буду.

Только подзываю солдата, принёсшего письмо.

— Смотри за лордом ван Райденом во все глаза. Если ему станет плохо — немедленно сообщить мне.

Солдат вытягивается.

— Да, леди Николь.

— И ещё. Каждый час докладывайте, что происходит на шахтах. Каждый. Час. Или я сама приеду.

— Понял. Разрешите исполнять?

— Исполняйте.

И действительно каждый час привозят записки.

«Лорд ван Райден осматривает разработки».

«Лорд ван Райден проводит собрание рабочих».

«Лорд ван Райден работает со схемами».

«Лорд ван Райден всё ещё на разработках».

За окном медленно темнеет.

Я принимаю ванну.

Переодеваюсь.

Ложусь в огромную постель.

Закат догорает за окнами багровым золотом.

Гаспара всё нет.

Я уже почти решаю послать кого-то на шахты, когда снаружи слышится ржание лошадей.

Я резко поднимаюсь.

Приехал.