Ставка Верховного Главнокомандования.

Директива от 8 декабря 1942 года № 170703

Командующим войсками Волховского и Ленинградского фронтов о задачах по прорыву блокады Ленинграда и подготовке Мгинской операции

8 декабря 1942 г. 22 ч 45 мин

Совместными усилиями Волховского и Ленинградского фронтов разгромить группировку противника в районе Липка, Гайтолово, Московская Дубровка, Шлиссельбург и, таким образом, разбить осаду гор. Ленинград, к исходу января 1943 г. операцию закончить.

Закрепившись прочной обороной на линии р. Мойка, пос. Михайловский, Тортолово, обеспечить коммуникации Ленинградского фронта, после чего войскам дать 10-дневный отдых.

В первой половине февраля месяца 1943 года подготовить и провести операцию по разгрому противника в районе Мги и очищению Кировской жел. дороги с выходом на линию Вороново, Сиголово, Войтолово, Воскресенское.

По окончании Мгинской операции войска перевести на зимние квартиры.

Настоящий приказ довести до командиров полков включительно.

Получение подтвердить. Исполнение донести.

Ставка Верховного Главнокомандования И. СТАЛИН, Г. ЖУКОВ

Вопросы радио.

Через два дня Алексей приехал к Асееву.

Радиоинститут занимал несколько зданий, соединённых переходами, в которых пахло нагретой изоляцией, канифолью, машинным маслом, табаком и мышами от старых деревянных перекрытий. У входа документы проверили дважды, затем дежурный вызвал молодого инженера, и тот повёл Штурмина через коридор, заставленный вдоль стены ящиками с радиолампами, катушками кабеля и полуразобранными корпусами аппаратуры.

Борис Павлович ждал его в лаборатории, одетый в белый, накрахмаленный халат, и сверкая носками начищенных до сверкания ботинок.

На длинных столах стояли генераторы, осциллографы, приёмники и несколько опытных радиостанций в металлических кожухах. У стены на столе дымился паяльник, возле которого инженер в сером халате осторожно менял лампу в сером ящике частотного стенда. В дальнем углу два техника проверяли второй вариант тактической радиостанции, предназначенной для группы Тихонова, и вариант предназначенный для штурмовых подразделений уровня отделение — взвод — рота. Она была намного больше чем разведывательная, с простым кислотным аккумулятором, но вполне укладывающаяся в заспинный формат плоской коробки толщиной в пять сантиметров, высотой в тридцать, и шириной в двадцать, общим весом в три килограмма и шестью каналами.

Асеев пожал Алексею руку и поставил на стол станцию для группы.

— Можете сразу посмотреть, что получилось, — предложил Борис Павлович, выкладывая на стол рацию для разведки. — Корпус ещё заканчиваем, зато схема и внешняя гарнитура уже в окончательном варианте.

Новая станция для разведчиков была даже меньше той, которую Штурмин представлял первоначально. Собранная на миниатюрных радиолампах[1] в прочных бакелитовых корпусах, прямоугольная и чуть вытянутая она хорошо ложилась в руку. Сверху находились переключатель четырёх заранее установленных каналов, ручка громкости, разъёмы гарнитуры и питания.

Алексей несколько раз переключил каналы, пробуя динамику.

— Дальность на открытой местности соответствует ТЗ — около четырёх километров, — сообщил Асеев. — В лесу и в городе зависит от застройки и плотности растительности. Но до пяти дотянем, хотя за каждый дополнительный километр придётся платить повышенным расходом батарей. Но мы параллельно работаем по чувствительности.

— Четырёх уже хватит для большинства выходов, — ответил Алексей. — Пять нужны как гарантия связи на четырёх, а не как постоянная норма, хотя я бы не отказался от кнопки «турбо» кратковременно увеличивающую дальность связи ещё больше.

Асеев посмотрел на него внимательнее.

— Обычно заказчики требуют больше, чем им действительно необходимо.

— Обычный заказчик не таскает заказ на собственном горбу, и не выбирается из окружения охотничьих команд.

Борис Павлович кивнул инженеру. Тот забрал станцию и вернулся к стенду.

— Подполковник Тихонов предупредил, что вы приедете не только ради неё, — сказал Асеев. — Что ещё придумали?

Алексей снял планшет, достал сложенный лист и развернул его на свободном краю стола.

На бумаге не было полноценного технического задания, а только то, что когда-то позже назовут блок-схемой.

— Нужна станция, способная подавить полевую радиосвязь противника на выбранном участке фронта, — сказал Штурмин.

Асеев не стал сразу задавать вопросы. Он придвинул лист, просмотрел пометки и лишь после этого поднял глаза.

— Обычная постановка помех уже применяется, — произнёс Борис Павлович. — Мощный передатчик настраивают на частоту передачи противника и мешают работе станции.

— Это работает, пока немцы не переходят на соседнюю частоту, — ответил Алексей. — Или пока нам заранее известно, где именно они будут работать. Я предлагаю перекрывать не одну частоту, а сразу несколько десятков.

— Широкополосным шумом?

— Нет. Это съест всю мощность. Большая часть энергии уйдёт туда, где в данный момент никто не принимает.

Асеев снова посмотрел на лист.

— Тогда объясняйте.

Алексей взял карандаш.

— Немецкие полевые станции не работают на любой частоте. У каждого типа есть свой диапазон, а внутри него — ограниченный набор рабочих частот. Особенно у подвижных соединений, артиллерии и штабов. Мы сгребаем в кучу трофейные станции, документы, данные радиоперехвата и заранее определяем эти частоты.

Он провёл поперёк линий несколько коротких штрихов.

— После этого передатчик одновременно создаёт узкую помеху на частоте передачи каждой из них. Не заливает весь диапазон, а ставит отдельные помехи именно там, где находятся каналы связи, и даже уже чем сама передача. Получается вроде гребёнки.

Асеев нахмурился.

— Одновременно?

— Одновременно.

— Одним передатчиком?

— Одной установкой. Внутри может быть сколько угодно отдельных генераторов.

Борис Павлович отложил карандаш.

— Сколько именно вы называете десятками?

— Для начала двадцать — тридцать каналов. Потом больше.

— На каждой частоте нужно получить устойчивый сигнал достаточной мощности, — сказал Асеев. — Частоты должны быть стабильными, иначе помеха уйдёт в сторону. Генераторы будут влиять друг на друга а при сложении сигналов появятся дополнительные частоты, которые нам не нужны. Выходной каскад придётся делать линейным, а значит, он будет хуже использовать мощность и сильнее греться.

— Значит, не один выходной каскад, — ответил Алексей. — Разделить установку на несколько блоков. По пять или десять частот на каждый. Отдельные усилители, затем несколько антенн.

— Это уже не одна станция.

— Для расчёта это одна установка.

Асеев прошёл к соседнему столу, взял чистый лист и начал рисовать.

— Допустим, мы ставим набор кварцованных генераторов, — произнёс Борис Павлович. — Каждый работает на своей частоте, сигналы модулируются шумом или звуковым тоном, складываются на малом уровне и затем усиливаются. Но двадцать кварцев, переключатели, лампы, питание, охлаждение — всё это займёт место.

— Установить в грузовике. — Алексей явно не видел никаких трудностей.

— Тогда получится подвижный узел подавления, а не переносная станция. — Возразил директор института.

— Размеры в данном случае не важны, потому что антенны всё равно придётся ставить стационарные, готовя станцию к работе.

Асеев продолжил рисовать.

— Передатчик должен находиться достаточно близко к немецким приёмникам. Иначе их собственные станции окажутся сильнее помехи.

— Насколько близко?

— Зависит от мощности, антенны и диапазона. Для уверенного подавления ротной и батальонной связи — километров пять от переднего края. Штабную связь можно давить дальше, если станция мощная и антенна поставлена правильно.

— Значит, машина подходит ночью, разворачивает антенны маскируется и ждёт приказа.

— После начала работы немцы быстро обнаружат направление на источник помехи, — предупредил Асеев. — Артиллерия или авиация накроют его.

— Направление — ещё не расположение, но и это решаемо. Станция может работать коротко. Пятнадцать — двадцать минут в решающий момент. Перед атакой, при вводе танков, во время прорыва или смены немецких позиций. Затем сворачивается и уходит, а включается другая установка. Три — пять установок смогут подавить всю связь и остаться вне поражения.

Борис Павлович посмотрел на него поверх очков.

— Антенну за пять минут не свернёшь.

— Тогда оставить дешёвую антенну и увести машину.

— В военное время даже проволока не считается дешёвой.

— Машина и расчёт дороже.

Асеев признал это коротким движением головы.

— Какую именно помеху вы хотите передавать? — спросил Борис Павлович. — Обычный тон оператор может попытаться убрать точной настройкой.

— Не тон. Смесь шума, нескольких частот и обрывков речи.

— Чьей речи?

— Неважно. Лучше вообще бессмысленной. Да хоть возьмите носителей какого-нибудь национального языка. Пусть в микрофон читает стихи о Ленине на юкагирском языке. Главное, чтобы человек слышал не ровный гул, а сигнал, похожий на передачу сразу нескольких станций. Тогда он будет пытаться разобрать слова, менять настройку, вызывать корреспондента и терять время.

Асеев медленно провёл карандашом по бумаге.

— Для амплитудной телефонной связи это действительно может быть эффективнее простого шума, — согласился Борис Павлович. — Особенно если помеха немного сильнее полезного сигнала.

— Именно. Нам не нужно сжечь немецкий приёмник. Нужно, чтобы командир танка не услышал приказ повернуть, артиллерист не получил новые координаты, а штаб полка не понял, где находится соседний батальон.

— И одновременно не заглушить собственную связь, — добавил Асеев.

— Наши частоты должны находиться за пределами подавляемых каналов.

— Не всегда получится. Диапазоны пересекаются.

— Тогда перед операцией нашим частям выдают временные частоты, которые установка не трогает.

— Это потребует дисциплины во всём соединении.

— В наступлении всё требует дисциплины. — Алексей развёл руками.

Асеев отошёл к шкафу и достал толстую папку. В ней находились таблицы характеристик трофейных немецких радиостанций. Несколько страниц были покрыты рукописными пометками.

— Немцы используют довольно много типов аппаратуры, — сказал Борис Павлович, раскрывая папку. — Пехота работает в одном диапазоне, танки в другом, дальняя штабная связь — в третьем. Одной установкой всё не перекрыть.

— Тогда можно сделать разные кассеты генераторов и задающих кварцев, — предложил Алексей. — Сегодня машина работает против танковой дивизии, завтра — против пехотной. Меняют блок с частотами, а силовая часть и антенны остаются прежними.

Асеев задержал взгляд на нём.

— Сменный блок?

— Да. Задающие генераторы заранее настраиваются здесь. На фронте их не регулируют. Расчёт получает кассету, вставляет в станцию и работает по группе станций. Огромную кучу полевых радиостанций намного тяжелее перестроить чем одну станцию подавления.

Борис Павлович быстро набросал прямоугольник, внутри которого нарисовал несколько одинаковых модулей.

— Это уже разумнее, — произнёс Асеев. — Кварц, генераторная лампа, небольшой модулятор. Несколько модулей в общей кассете. Сигналы подаются на широкополосный усилитель. Если часть частот меняется, не нужно перестраивать всю установку.

— Кассеты можно готовить по данным радиоперехвата.

— Не здесь, а в специальной мастерской при фронте, — возразил Асеев. — Иначе сведения будут устаревать раньше, чем блоки доедут до войск.

Штурмин посмотрел на схему.

— Начать можно с десяти каналов.

— С восьми, — поправил Асеев. — Два блока по четыре. Так мы сможем использовать уже имеющиеся узлы.

— Восемь мало.

— Восемь реально изготовить и испытать. Двадцать существуют пока только у вас на бумаге.

— Хорошо. Шестнадцать для первого образца.

Асеев вызвал инженера, работавшего возле стенда.

— Лев Николаевич, подойдите, — попросил Борис Павлович. — У нас появилась новая работа.

Инженер подошёл, вытер пальцы тряпкой и посмотрел на лист.

— Что строим? — спросил он.

— Подвижный передатчик для одновременной постановки помех на нескольких заранее заданных частотах, — объяснил Асеев. — Начнём с шестнадцати каналов. Узкополосные генераторы, общая шумовая модуляция, четыре выходных тракта.

Лев Николаевич ещё раз посмотрел на схему.

— Мощность?

— Пока по пятьсот ватт на тракт, — ответил Асеев. — Потом увидим.

Инженер перевёл взгляд на Алексея.

— А кто это придумал?

— Заказчик, — ответил Борис Павлович. — Поэтому всё неудобное в требованиях можете сразу записывать на него.

— Я думал, заказчики просят дальность, вес и чтобы работало без батарей, — заметил Лев Николаевич.

— Этот просит заглушить немецкую дивизию.

Инженер снова посмотрел на схему.

— Всю?

— Для начала хотя бы её танковый полк, — ответил Алексей.

Лев Николаевич вздохнул, взял лист и ушёл к своему столу.

Асеев собрал остальные бумаги.

— Я направлю предварительное предложение в Наркомат связи и Генеральный штаб, — сказал Борис Павлович. — Без официального задания мы сможем собрать только лабораторный макет.

— Сколько времени?

— Если не отберут людей на другую работу, первый восьмиканальный образец дадим через месяц.

— Долго.

— Тогда привезите мне из будущего готовые лампы, кварцы и подходящий усилитель.

Алексей посмотрел на него.

Асеев замер, затем усмехнулся.

— Шутка, Алексей Иванович. Не надо смотреть так, будто вы действительно знаете, где это взять.

— Я всего лишь подумал, что месяц лучше, чем полгода, потому что к лету сорок третьего, это всё должно быть в войсках, иметь экипажи, и все регламенты для работы.

— Вот и договорились.

От Асеева Алексей уехал не домой.

Серая генштабовская «Эмка» ждала возле проходной. Водитель, услышав новый адрес только кивнул, завёлся и вырулил на дорогу. До Щурова добрались уже после полудня, несколько раз останавливаясь у постов и пропуская войсковые колонны.

Научно-исследовательский полигон стрелкового вооружения занимал большую территорию, отделённую от дороги забором, лесом и несколькими рядами предупреждающих табличек. За проходной начинались мастерские, административные здания, склады, стрельбища и длинные просеки, уходившие между деревьями.

Удостоверение Штурмина дежурный изучил внимательно. Вторую бумагу прочитал дважды.

На листе стояли подписи начальника Генерального штаба и руководителя Разведывательного управления. Предписание требовало обеспечить предъявителю доступ к специалистам, испытательной базе и материалам по противотанковому стрелковому оружию. Отдельной строкой указывалось, что содержание работ разглашению не подлежит, а возникающие возражения следует направлять не предъявителю, а непосредственно в Генеральный штаб.

Дежурный положил лист на стол осторожнее, чем брал.

— Подождите, товарищ старший лейтенант, — попросил он. — Я вызову начальника полигона.

Ждать пришлось двадцать минут.

За Алексеем пришёл инженер-полковник Аркадий Семёнович Осипов, плотный мужчина лет пятидесяти с тяжёлым взглядом и руками заводского мастера. Он представился, ещё раз просмотрел предписание и предложил пройти в кабинет.

— В бумаге сказано, что вам нужны специалисты по противотанковым ружьям, — произнёс Осипов, когда они остались одни. — Что именно вас интересует: испытания, боеприпасы или недостатки серийных образцов?

— Мне нужен образец снайперской винтовки нового типа, — ответил Алексей.

— Разумеется, — без удивления сказал инженер-полковник. — Люди с такими бумагами редко приезжают узнать о недостатках уже существующего.

Штурмин развернул принесённый лист.

На нём был изображён длинный ствол, крупная ствольная коробка, сошки и патрон, большую часть которого занимала вытянутая пуля, с длинным оперённым хвостовиком.

Осипов посмотрел сначала на рисунок, затем на Алексея.

— По размерам похоже на «ПТРС».

— Его и предлагаю взять за основу, — подтвердил Штурмин. — Ствольную коробку, затворную группу, общую компоновку, сошки и устройство приклада. Насколько получится без полной переделки.

— А ствол?

— Гладкий, без нарезов. Канал конический, с постепенным сужением к дульной части.

Осипов поднял взгляд на Алексея.

— Система Герлиха?

— Да.

— Интересно. Инженер вновь уткнулся в чертёж.

Инженер-полковник несколько секунд смотрел на него, затем нажал кнопку звонка.

В кабинет вошёл молодой капитан инженерно-артиллерийской службы.

— Николай Петрович, пригласите Гринёва и Балашова, — распорядился Осипов. — И принесите материалы по немецкому ружью с коническим каналом. Всё, что получили от сто пятого института.

Через несколько минут к ним присоединились два специалиста. Гринёв занимался внутренней баллистикой, а Балашов — боеприпасами. Оба сначала прочитали предписание, после чего перестали спрашивать, почему молодой офицер распоряжается временем полигона.

Осипов положил рисунок посередине стола.

— Товарищ Штурмин предлагает ружьё на базе «ПТРС», но с коническим гладким каналом.

Гринёв сразу подвинул к себе лист.

— Начальный калибр штатный?

— Гильзу хотелось бы оставить существующую, — ответил Алексей. — Производство уже налажено, затвор и магазин рассчитаны под неё.

— Гильзу оставить можно, — заметил Балашов. — Штатную пулю нельзя.

— Штатная мне не нужна. — Он показал на второй лист, где была нарисована пуля, похожая на оперённое веретено.

— Пуля вытянутая, почти на всю полезную длину патрона. Основное тело из бронзы или подходящего бронзового сплава. Вдоль оси головной части можно предусмотреть твёрдый сердечник, снаружи — обжимаемые ведущие пояски, например, из меди.

Балашов рассмотрел рисунок.

— Настоящее оперение в стволе вы сомнёте.

— Не сомнутся, — ответил Алексей. — Они уже гильзы и имеют диаметр чуть меньше канала ствола.

Осипов наконец сел.

— Для какой цели вам всё это требуется? — спросил инженер-полковник. — Против танков такое ружьё долго не проживёт, а твёрдый сердечник потребует как минимум победита, а он строго фондируемый материал.

— Не против танков, — ответил Алексей. — Для стрельбы на очень большую дальность по отдельным важным целям, типа мягкое человеческое тело. Хотелось бы видеть уверенное поражение человека или сквозное пробитие небронированной техники на двух километрах.

Гринёв снял очки и протёр стёкла.

— С открытого прицела?

— Ну нет конечно. Будет оптика не меньше десятикратного увеличения, а может и двадцатикратного. Прицел с раздельными поправками, надёжным креплением и возможностью заранее выставлять дальность.

— На двух километрах вы получите влияние ветра, температуры, плотности воздуха и различий между патронами, — сказал Гринёв. — Даже если разгоните пулю до требуемой скорости.

— Поэтому патроны должны изготавливаться отдельными партиями, — ответил Алексей. — С прецизионным контролем массы пули, гильзы и заряда. Это не массовое оружие для пехотной роты.

— Сколько образцов вам нужно?

— Сначала одно. Если испытания удачные — генштаб согласует размер партии, но полтысячи патронов к первому экземпляру понадобится, потому что уже есть задачи под такое оружие.

Осипов посмотрел на него с заметным облегчением.

— Уже лучше. Я ожидал, что Генеральный штаб потребует немедленно выпустить массовой партией.

— Для пехотного боя оно избыточно. Ружьё тяжёлое, громкое, дорогое и быстро выдаёт позицию. Но иногда цель появляется далеко, подойти к ней невозможно, а оставлять её в живых не следует, нужна вот такая пушка.

Балашов продолжал рассматривать патрон.

— Бронза для всего тела — не лучший выбор, — сказал инженер. — Она тяжёлая, но недостаточно твёрдая для броневой цели и слишком дорогая для простой пули.

— Бронза нужна не ради твёрдости, — пояснил Алексей. — Она хорошо обрабатывается, позволяет сделать тонкое длинное тело не деформирующееся внутри ствола.

— Тогда внутри придётся ставить стальной сердечник, — решил Балашов. — Иначе при встрече с преградой нос разрушится.

— Да и пусть разрушается. После разрушения такой пули, цели уже будет всё равно. Но нужен и вариант без сердечника, для испытания точности. Нам важнее сначала добиться устойчивого и предсказуемого полёта, для составления баллистической таблицы.

Гринёв положил перед собой чистый лист.

— Какая начальная скорость?

— Чем выше, тем лучше, пока не начинается разрушение пули и оружия.

— Это не техническое задание, — сухо заметил специалист.

— Тогда определите её сами расчётами. Базовое требование другое: на двух километрах траектория должна оставаться достаточно настильной, чтобы обученный стрелок мог внести поправку и попасть первым или вторым выстрелом.

— Попадание на двух километрах? — переспросил Осипов.

— Для этого и нужны одинаковые патроны, точный прицел, дальномер и таблицы стрельбы.

— Дальномер тоже изготовить нам?

— Нет. Оптический нам сделают в Красногорске, как и прицел.

Гринёв написал несколько строк и повернул лист к Балашову.

Инженеры некоторое время обсуждали давление, массу снаряда и длину разгона, пока Осипов не постучал карандашом по рисунку и не вернул разговор к ресурсу ствола.

— Сколько вы вообще хотите от него получить, прежде чем придётся менять?

— Пятьсот выстрелов будет отличным результатом, хотя для первого образца мне хватит и двухсот без заметного падения точности, — ответил Алексей. — Этого достаточно, чтобы понять, работает ли сама идея и имеет ли смысл заниматься ею дальше.

Гринёв провёл пальцем вдоль нарисованного профиля ствола и заметил, что конический канал потребует высокой точности изготовления, поскольку износ пойдёт неравномерно, а любая ошибка на переходном участке начнёт деформировать снаряд и быстро испортит кучность.

— Значит, будем считать ствол расходным и менять его в мастерской, потому что разведке Генерального штаба вряд ли понадобится вырабатывать такой ресурс за один выход, — ответил Алексей, не видя в этом особой проблемы.

Осипов придвинул к себе рисунок ПТРС и указал на газоотводную систему, рассчитанную на штатный патрон и совсем другую работу автоматики.

— Тогда первый образец я бы вообще не делал самозарядным, иначе мы начнём одновременно проверять слишком много вещей и потом не поймём, что именно подвело.

— Согласен, поэтому сначала сделаем ручное перезаряжание и обычный затвор, проверим ствол, боеприпас и сам принцип, а уже по результатам полигона решим, нужна ли здесь автоматика вообще.

— Тогда зачем основа «ПТРС»?

— Затвор, способный выдержать такой боеприпас, ствольная коробка, амортизатор отдачи, сошки и знакомое производству устройство. После испытаний можно вернуть автоматику, если она понадобится.

— Вы уже решили, что оружие будет принято, — заметил Балашов.

— Я решил, что, если первый выстрел не попадёт, стрелку понадобится второй.

И инженер не нашёл, что на это ответить.

Осипов провёл ладонью по лицу, затем повернулся к специалистам.

— Гринёв, за три дня дать предварительный расчёт внутренней баллистики. Без окончательных размеров, только оценка давления, длины ствола и возможной скорости. Балашов, подготовьте три варианта снаряда: с обжимаемыми поясами, с хвостовым стабилизатором и комбинированный. Посмотрите, что можно сделать из имеющихся сплавов без вольфрама и победита.

— А оружие? — спросил Балашов.

— Пока сделаем ручное перезаряжание, — решил Осипов. — Ствольную коробку возьмём от «ПТРС», но автоматику не подключаем. Если ствол и патрон покажут требуемую кучность, будем думать дальше.

Он повернулся к Алексею.

— Название у этой затеи имеется?

— Нет.

— Хорошо. Значит, хотя бы на таблички пока не придётся тратить время.

— В документах можно написать «дальнобойное ружьё особого назначения».

— Нельзя, — возразил Осипов. — После такого названия каждый делопроизводитель захочет узнать, для какого именно назначения.

Инженер-полковник взял красный карандаш и написал на рисунке: «Опытная система ДР-1».

— «Дальнобойное ружьё»? — спросил Алексей.

— «Деформация регулируемая», — невозмутимо ответил Осипов. — Если кто-то спросит, скажем, что изучаем износ материалов.

Балашов собрал листы.

— Чудес не бывает, товарищ старший лейтенант, так что готовьтесь к разным сложностям.

— Сегодня мне это уже говорил специалист по радио.

— И что вы ему ответили?

— Что нужен не чудотворец, а инженер.

Осипов усмехнулся.

— Осторожнее с такими ответами. Инженеры злопамятны и всегда могут сделать изделие точно по вашему первоначальному рисунку.

Он забрал грозное предписание, приложил к нему схему Алексея и убрал оба листа в папку.

Штурмин задумался, и решительно подтянул к себе лист бумаги.

— А вот вам ещё задачка, но это уже вне сроков. Сделаете — молодцы, ну а нет, так нет.

Он быстро стал рисовать патрон с запиранием истекающих газов, подвижным поддоном и телескопическим выталкивателем, коротко поясняя суть.

— Это где же такое вы видели? — У Осипова даже чуть запотели очки.

— Самое главное, что я хочу это видеть в своих руках. Если будет у нас такой патрон да хоть для револьвера, десятки, а может сотни разведгрупп вам в ноги поклонятся.

Когда Штурмин вышел из административного здания, на полигоне уже стреляли. За лесом несколько раз тяжело ударило противотанковое ружьё, затем затрещал автомат. Возле мастерской рабочие катили тележку с длинными стальными заготовками.

Алексей сел в машину и положил планшет на колени.

В папке оставалось ещё одно предписание. Оно касалось не оружия и не радио, а авиационного боеприпаса, который должен был пробивать несколько метров железобетона прежде, чем взорваться, и боеприпаса для выковыривания евроинтеграторов из окопов и блиндажей, для чего он согласовал приезд в Главное Инженерное Управление Генштаба, к самому Карбышеву.

[1] Миниатюрные радиолампы выпускались в СССР с 20 годов.