Однако вечернему свиданию с Женей не суждено было состояться. За полчаса до окончания рабочего дня у Валеры на сотовом раздался звонок от дежурной по станции Ольги.

— Валера, — захлебнулась она рыданиями, — я «стрелку» порезала!

Валерка выругался про себя, всё ещё смутно надеясь, что повреждённый стрелочный перевод окажется на участке другой бригады.

— Где?!

— На седьмом пути.

По закону подлости это оказался участок Лаврова.

— Что произошло? — спросил он, направляясь в сторону аварии.

— «Стрелку» под тепловозом перевела, — продолжала всхлипывать Ольга.

— Тепловоз сошёл с рельсов? — посуровел Валера, удручённый перспективой необходимости вызова техники для подъёма подвижного состава и, как следствие, визита инспекторов по расследованию происшествия.

— Как будто нет.

— Оль, что значит, как будто?! — разозлился Валерка в досаде на бестолковость дежурной. — Сколько раз предупреждал тебя, не спеши! А ты всё равно…

— Не знаю я точно, Валера, — закричала в трубку Ольга. — Машинист сказал, что не сошёл. Стрелочный перевод повредил и всё, дальше поехал. Тепловоз эмпээсовский. Он уже уехал со станции, и связи с ним нету.

— Да не кричи ты так в ухо, — поморщился от её воплей Лавров. — Там, должно быть, всё перекорёжено. Сколько тепловоз вагонов тянул?

— Он без вагонов шёл, Валера, — притихла дежурная. — Я его на второй путь перегоняла под платформы с рулонами.

— Понятно.

— Что там, Валер? — обеспокоенно спросила женщина.

— Оль, я вообще-то не на вертолёте. Где седьмой путь и где я? Сейчас добреду и скажу.

Оказавшись на месте, Валера обнаружил, что погнуты оба остряка — заострённые с одного края части рельса, соединённые друг с другом металлической трубой — тягой, которая тоже оказалась погнутой, а также порвано соединение с электрическим приводом, под действием которого перемещается непосредственно стрелочный перевод, предоставляющий возможность подвижному составу направляться по одному или другому из железнодорожных путей. В целом всё оказалось не так уж безнадёжно, но возникла необходимость оставаться после работы, поскольку бросать аварийный участок пути до следующего дня было нельзя. Лавров набрал номер Олега.

— Олег, на седьмом «стрелку» порезали.

— Только домой собрались! — возмутился бригадир, тревожно уточняя следом: — Путейская вина есть? Сейчас нам только штрафа не хватало!

— Штраф всегда не к месту, — задумчиво произнёс Валерка, осматривая повреждения. — Но нашей вины нет. Дежурная под тепловозом «стрелку» перевела.

— Олька, что ли?!

— А то кто же!

— Курица!

— Она и есть, но ругайся не ругайся, а оставаться надо.

— Да понял я, Николав. Сейчас мужикам скажу.

— Там Алёшка с утра мне говорил, что ему с пацаном вечером пораньше в поликлинику надо. Может, отпустим его?

— Конечно, Николав. Что мы впятером не управимся, что ли?

— Добро. Олег, всем ребятам по отгулу за сегодняшнюю переработку. А то до завтра оставлять этот перевод не хотелось бы. Сам понимаешь, начальство налетит, что да как. А мы сегодня всё сделаем, и завтра уже никакого крику не будет.

— Спасибо, Валера, — обрадовался Олег. — Отгул никогда не помешает. Сейчас мы подтянемся. Какие там повреждения?

— Как обычно, остряки погнуты, тяга.

— Ясно. Сейчас инструменты возьмём и прибудем. Ты подождёшь нас?

— Пока схожу на станцию, запишу в журнале ремонтные работы да закрою путь.

— Будешь про аварию сообщать?

— Вообще-то, не собирался. Остряки на замену у нас есть, искать на другом участке не придётся. Так что никто, кроме нашей бригады, не узнает. Да и Ольку не хочется подводить, чтобы её опять премии лишили. Всё-таки мать-одиночка.

— А следовало бы, — возмутился Складчиков, — чтобы работать, наконец, научилась, дура глупая!

— Так её уже сколько раз лишали, — рассмеялся Валерка, услышав эпитет, которым бригадир наградил Ольгу. — И толку никакого. Не будем уж уподобляться другим и закладывать её.

Как только авария происходила на каком-либо другом участке, остальные мастера, в отличие от Лаврова, торопились доложить начальству, что дежурная облажалась.

— Да уж, кроме тебя никто скрывать не будет, — подтвердил Олег. — Это только ты её всё время жалеешь.

— Ладно, Олег, — прервал Лавров начинающего превышать свои полномочия бригадира, — меньше текста. Раз решили сегодня всё сделать, то давайте подходите.

— Идём-идём, Николав, — живо осёкся Складчиков, сообразив, что вторгся не на свою территорию, подвергнув сомнению действия своего молодого мастера.

— Вот только с приводом проблема, — наклонился Лавров к коробке с электрическим приводом.

— Что там, порван?

— Да, безнадёжно, — раздосадованно сказал Валера. — Эх, не собирался афишировать аварию, а теперь хочешь не хочешь, а придётся монтёра СЦБ попросить остаться. Привод-то надо будет подключать, после того как мы всё закончим. Сегодня Михалыч дежурит, а у него, сам знаешь, вода в заднице не удержится.

— Да не связывайся ты с этим Михалычем, Валера, — воодушевлённо воскликнул Олег. — Ермак сам подключит.

— Витька сможет? — усомнился Лавров.

— Конечно! Он же эсцебистом столько лет проработал. Ты что забыл?

— Действительно забыл, — обрадовался Валерка. — Вот и хорошо. Подходите, Олег, а я пока сгоняю на станцию, запись сделаю.

Обрадовавшись тому, что Еремеев сможет заменить специалиста сигнализации, централизации, блокировки, Валера пошагал к помещению станции. Безутешная Ольга чуть ли не на грудь ему кинулась в порыве благодарности.

— Валера, спасибо тебе, что выручаешь!

— Только ничему тебя, Оль, не научишь. Говоришь тебе, говоришь, не спеши, а ты всё торопишься.

— Валера, ну прости меня, пожалуйста!

— Да простить-то я прощу, а вот ребятам придётся часа три железо да шпалы ворочать. Ладно, всё, хватит причитать. Запись я сделал, путь закрыл.

— На сколько?

— Оль, — вздохнул от её тупости Лавров, — сказал же, на три часа. Если раньше управимся, раньше открою. Ты только сама не звони направо и налево, что была авария. Путь закрыт для ремонтных работ. Устраняем «уширение». Поняла?

— Поняла, Валера! А когда это я звонила?

— А в прошлый раз, помнишь, как по громкой связи машинисту объявила, что там авария, тяни на другой путь?

— Ой, ну случайно вырвалось!

— Так вот, гляди, чтобы сегодня такой случайности не произошло. Хорошо, что в прошлый раз никто не доложил, а то бы не видать тебе никакой премии. Ни за месяц, ни «кварталки». À она у нас с тобой, согласись, неплохая.

— Прости, пожалуйста, Валера! Но я же тебя не подвела в тот раз, правда?

— Ты себя чуть не подвела, так что будь повнимательнее. Всё, пошёл я.

— Валер!

— Что ещё?

— Посиди у меня. Всё равно тебе их дожидаться.

— Кого? — не понял Лавров.

— Своих путейцев. Им же ещё долго возиться. Ты же раньше не уйдёшь…

— Оль, ты что?! Я вообще-то вместе с ними буду, как ты выразилась, возиться. Пятеро лучше четверых, согласись. Быстрее сделаем, быстрее путь откроем.

— Никогда не понимала, — пожала плечами Ольга, — зачем тебе это нужно, наравне с путейцами ворочать? Ты же мастер! Руководитель! Организовал работу и молодец. Вон Леонид Иванович — мастер со второго поста — сроду лишний раз из кабинета не выйдет. И по путям ходит, только когда замеры шаблоном делает.

— Пусть Киселёв поступает, как хочет, — нахмурился Лавров. — А я своим мужикам как помогал, так и буду помогать. Ко всему прочему, Оль, кто про твою порезанную «стрелку» в начале весны на утренней планёрке начальству доложил? Случайно не Леонид Иванович? Вот то-то же!

— Прости, Валер, — смутилась Ольга. — Опять я что-то не то ляпнула, да?

«Ну как есть, дура глупая!» — досадливо повторил про себя Валерка эпитет, которым наградил дежурную Олег Складчиков.

Поспешив покинуть здание станции, Валерка, пока добирался обратно до места аварии, решил позвонить Евгении. Вечер для свидания оказался явно неподходящим. Если дождаться Валеру Женя ещё могла, то вот рассчитывать на его любовный пыл после тяжёлой физической работы вряд ли. А прийти к ней поздно вечером и, сытно поужинав, завалиться спать, было, по мнению Лаврова, по меньшей мере, неучтивым.

— Женёк, прости, пожалуйста, сегодня встретиться не получится. Авария на работе. Пока ликвидируем, я буду уже никакой, сама понимаешь. Без обид, ладно?

Валерке оказалось невдомёк, что молча слушавшая его Женька тем временем удалилась в ванную комнату и пустила воду, чтобы заглушить для посторонних ушей свой ответ.

— Ничего, Валер, — тихо проговорила она, — сегодня бы так и так не получилось. Мой неожиданно вернулся.

— О как!

— Ага, груз скинули с напарником где-то пораньше и вернулись. Радостный такой.

— Ладно, Женёк, до другого раза, хорошо?

— Конечно, Валера! Я позвоню…

Женька почувствовала опасность и поспешила прервать разговор. Валерка, со своей стороны, порадовался тому, что неожиданная авария уберегла его от вполне вероятных разборок с её мужем. Постоять за себя он, безусловно, сумел бы. И в случае возможной драки обманутый муж, скорее всего, оказался бы за дверями квартиры, в которой он застукал самозабвенно занимающуюся любовью пару. Но Валерке совершенно не улыбалась перспектива оказаться причиной скандала в семье одной из своих замужних подруг.

* * *

Повреждённые детали стрелочного перевода заменили, привод подключили, и «стрелка» оказалась благополучно запущена в работу, путь открыт. Возвращаясь домой, Валерка действительно ощущал себя усталым. Руки и ноги налились тяжестью, двигаться не хотелось. Задремав в автобусе и едва не проспав остановку, Лавров с трудом заставил своё тело оторваться от сиденья и покинуть салон.

Неторопливо преодолевая добрый километр от остановки до дома, Валера решил купить в павильоне рядом с магазином небольшую пиццу с сыром, должную заменить ему ужин, готовить который не оставалось ни сил, ни желания. На скамье рядом с подъездом, как обычно, коротал свободное время Генка. Валерка обрадовался соседу, даже не столько ему самому, сколько возможности перевести дух и разделить трапезу, прежде чем тащиться к себе на четвёртый этаж, куда он обычно взлетал птицей, не пользуясь лифтом и шагая, как мальчишка, через две ступеньки. Мужчины поздоровались за руку. Лавров присел на скамью и, достав угощение, предложил Генке.

— Разломи, Ген, — попросил Валера, — а то руки дрожат от усталости.

— Эх, — крякнул Генка, не торопясь помочь соседу, — снова угробился на своей работе! Сколько раз тебе говорил: хватит работать на олигархов! Делай группу, как я, и живи себе припеваючи!

— Держи пиццу, — отломив большой кусок, Валерка протянул соседу, проигнорировав его тираду по поводу работы.

— С чем? — придирчиво глянул Генка. — С сыром? Нет, Валер, спасибо. С сыром не люблю. Вот если бы с колбасой или грибами, тогда другое дело. Да и поужинал я недавно.

— Как хочешь, — равнодушно ответил Валерка, откусывая сам.

Они посидели молча. Валерка, налегая на пиццу, через некоторое время расправился с ней, с удовольствием отметив, что она оказалась довольно вкусной.

— Что нового? — дружелюбно улыбнулся соседу Валера, немного стряхнув с себя усталость и удовлетворив аппетит. — Алёнка не появлялась у вас?

— Какое там? — с притворной обидой вытянул выпуклые губы Генка. — Совсем забыла брата.

— И по Костику не скучает? — поинтересовался Валерка. — Она же вырастила его.

— Костик к ней сам после школы в детский сад заходит, — нехотя ответил Генка, — почти каждый день. Гостинцы то и дело дарит.

— Кто, — не сообразил Валера, — Костик?

— Нет, конечно! Что он подарит, с нищих родителей? Алёнка дарит. То шоколадку, то рулет какой, то машинку. На день рождения телефон вот подарила сотовый. Простенький, правда, но девятилетнему мальчишке в самый раз. Дороже и не надо. А то ещё отнимут в школе.

— Молодец, Алёнка, — одобрил Лавров. — Телефон не игрушка, а необходимость. Всегда будешь знать, где твой ребёнок. Ты только деньжат-то ему, понемногу хотя бы, подкидывай на телефон.

— И деньги Алёнка кладёт. Понемногу, как ты и говоришь, но ему хватает. Он у нас мальчишка неизбалованный. Знает, что родители — инвалиды.

— А ты сам-то Алёнке звонишь?

— Не звоню, и она не звонит, после того случая, когда она из дома ушла.

— Какого случая? Это же когда было-то, лет пять назад?

— Да, вроде того.

— Могли бы уже и помириться. Чего там у вас произошло-то?

— Да с хахалем её Наташка застала, представляешь? Прямо при Костике. Закрыли его на кухне, а сами в комнате.

Валерка усомнился в услышанном, но предпочёл не комментировать.

— Вот Наташка её и прогнала, — возмущённо продолжал Генка.

— А как же она у этой старухи оказалась, за которой ухаживает?

— Да родственница наша из деревни ей эту бабку навязала. О, кстати, померла старуха-то!

— Значит, теперь Алёнка с квартирой? А кто тебе про старуху рассказал, если ты с сестрой не общаешься? Костик, что ли?

— Ага, Костик. Алёнка ему сказала, что скоро отремонтирует квартиру и будет брать его к себе в гости.

— На ремонт много денег надо, — с сомнением покрутил головой Валерка. — Наверное, это будет не очень скоро.

— Так у неё же, небось, хахаль никуда не делся, — с жаром воскликнул Генка. — Он и поможет. Решил теперь на эту хату лапу наложить.

— Как это?

— Да очень просто. Старухи-то пять месяцев назад не стало. Через месяц в наследство можно будет вступать. Тем временем хахаль успеет Алёнку окучить и с ней расписаться. Если уже не успел.

— И что? — не понял Лавров.

— И то, — зло фыркнул Генка. — Квартира, оформленная в браке, будет при разводе делиться на двоих.

Валерке отчего-то сделалось тревожно за маленькую улыбчивую девушку, которую он изредка вспоминал с теплотой. Спохватившись, что он и сам давно не встречался с Алёнкой, Валерка поймал себя на мысли, что ему захотелось её увидеть.

— Если бы она Костика у себя прописала, — вывел его из раздумий Генка, — тогда бы ей при разводе большая часть досталась.

— А почему ты думаешь, что она непременно разведётся? Может быть, у них будет вполне нормальная семья.

— Ой, Валерка, не смеши, — хрипло расхохотался Генка. — Какая семья? Кинет её этот мужик, точно кинет! Он и делить ничего не будет. Оттяпает всё себе, да и только!

— Да чего ты, Генка, раньше времени паникуешь? Может, сестра твоя замуж ни за кого пока и не собирается. Да и про раздел ты напрасно так думаешь. Это же не так просто — оттяпать.

— О, Валера, — насмешливо посмотрел на него Генка, — ты и сам наивный, не хуже Алёнки. Сейчас таких проходимцев полно, не успеешь оглянуться, как вмиг на улице окажешься. Алёнка-то у меня всего лишь девчонка глупая. А он, небось, волчара прожжённый.

— Так позвони ей сам, поговори, узнай, как там дела обстоят. Помощь предложи с ремонтом. Да мало ли, что понадобится.

— Чем я ей, Валер, помогу? — напустил на себя притворную грусть Генка. — Ни здоровья, чтобы с ремонтом помочь, ни денег, чтобы людей нанять.

— Хоть поговори, как брат старший. Что же девчонка всю жизнь одна бьётся?

— Я тебе не хотел говорить, Валера, — затаив в тёмных глазах хитрость, Генка отвёл взгляд в сторону, — пытался я как-то с Алёнкой поговорить. Однажды встретил её на дороге из детсада. Она же, с тех пор как ушла от нас, ходит на остановку между школой и домом, позади нашего, чтобы не встречаться со мной. Так вот, я подойти к ней собирался, а она отвернулась, будто не знает меня, и мимо прошла. И позвонить не один раз пытался. Сбрасывает звонок и всё. Упрямая у меня, Валер, оказалась сеструха.

— Вот как? — удивился Лавров.

— Да чего там, — повернулся к нему Генка. — Так обычно и бывает в жизни. На своих плюют, а чужим в рот заглядывают. А потом остаются у разбитого корыта.

— Ладно, Гена, пойду я отдыхать, — поднялся со скамьи Валерка, которого начало клонить ко сну.

— Ну, пойдём, — встал следом Генка, оглядывая пространство вокруг скамейки.

Что ни говори, а Генка никогда не оставлял после себя мусор, предпочитая поддерживать в чистоте место, где он проводил большую часть своего свободного времени.