Выбежав из квартиры, Валера обнаружил пустой коридор. Прислушался. Вокруг не раздавалось ни звука, ни шороха.
— Может, и правда показалось? — дотронулась ладонью до его спины подоспевшая Галина.
— Нет, — резко обернувшись, мельком глянул на неё Валерка и, опомнившись, кинулся к соседской квартире.
Не утруждая себя стуком, распахнул не запиравшуюся до поздней ночи дверь. Полусонный Генка в серой футболке и синих тренировочных штанах от неожиданности вскочил с дивана, на котором дремал до того, как Валерка ворвался к нему. Ни Натальи, ни Костика не было видно.
— Где Алёна?! — рванулся к соседу Лавров.
— Ты чего, Валер? — тупо хлопал глазами Генка. — Откуда мне знать? Дома, наверное.
— Я только что слышал, как она звала меня!
— Не знаю, Валер, — зевнул Генка, — я не слышал. И не видел её давным-давно.
— С тех пор, как выставил её пять лет назад из дома?! — выкрикнул Валерка, мечась по комнате.
— Я?! — бессовестно округлил глаза Генка. — Она сама ушла!
— Знаю я, Гена, — устало произнёс Лавров, останавливаясь, — как она ушла. Тебе, идиоту, Наталья твоя сказала, будто застала девчонку с любовником. А на самом-то деле это Алёна её с хахалем застала.
— Не ври, — огрызнулся Генка. — Это ты от злости, что сеструха тебя попёрла, выдумываешь! Что, Валера, не удалось тебе лапу на Алёнкину квартиру наложить?!
— Слепой ты, Гена! Не замечаешь, что Наталья у тебя под носом с Толяном крутит.
— Чего она крутит?! — неожиданно заволновался Генка. — Покурить кой-когда ходит с соседом. Так что из того? Я же не курю. И дома Наташка старается не курить, чтобы Костик…
— Что тебе объяснять?! — отмахнулся Валерка, устремляясь прочь из квартиры соседа. — Алёнка где?!
Стоявшая в прихожей у Генки Галка, выбежав впереди Лаврова из квартиры, наткнулась на Костика, вернувшегося с прогулки домой, чтобы попить воды.
— Дядя Валера, — поднял круглое лицо к Лаврову запыхавшийся мальчик, — там Алёну схватили…
— Кто?! Где?! — наклонился к Костику Валера.
— Я из лифта вышел, а тут мама и этот… как его… Толян с восьмого. Он Алёну держал… рот зажал ей…
— Куда они пошли?!
— Они на лифте… поехали…
— Вверх или вниз, сынок? — спросил Генка, высунувшись из двери.
Валерка уже мчался по коридору к лестничному пролёту. В отличие от Генки, он прекрасно знал, что искать Алёну надо наверху.
Алёнка цепенела в душащих объятиях Толяна, который сдавил её, словно удав, своими жилистыми худощавыми руками. Спускаясь с площадки пятого этажа, Наталья с Толяном заметили девушку, которая, подобно Лаврову, не пользуясь лифтом, поднялась по лестнице и направлялась к нему в квартиру.
— Толян, — мигнула Наталья.
Она уже знала от Генки, что Лавров вернулся домой не солоно хлебавши. Увидев Алёну, Наталья моментально сообразила, что настал самый благоприятный момент, когда можно расправиться с ней. А после можно благополучно засвидетельствовать, будто Алёна сама сделала это после ссоры с Лавровым. Толян мгновенно понял её. В несколько прыжков догнав девушку, он схватил Алёну и поволок к лифту. Она успела крикнуть всего один раз, прежде чем Толян зажал ей рот. Лифт оказался занят. Наталья с Толяном и пленницей притаились неподалёку на лестнице. Выбежавшему из своей квартиры Валерке их не было видно. Чтобы Алёна не попыталась издать больше ни звука, Толян успел прорычать ей:
— Пикнешь ещё, порежу твоего Лаврова на лоскуты!
Едва лифт освободился, они устремились на девятый, чтобы наверняка. В пользу последнего этажа оказалось ещё и то, что большинство квартир после переезда жильцов в новые здесь оставались пустыми либо сдаваемыми внаём. Прекрасно знавшие об этом Наталья с Толяном были уверены, что на призыв Алёны о помощи никто не откликнется. Когда, покинув вместе с Натальей лифт, Толян поволок Алёнку к балкону в конце коридора на последнем этаже, пленница сумела извернуться в руках мерзавца и впилась зубами в его плечо. Толян взвизгнул и от неожиданности выпустил Алёну.
— Мерзавка такая, — зашипел он, зажав укушенное место, и, наступая на пленницу, стал теснить её по направлению к балкону. — Сейчас ты у меня полетаешь в свободном полёте…
— Всё, Толя, — хрипло ухмыльнулась крадущаяся рядом Наталья, — не трогай её. Теперь она сама. Правда, Алёнушка? — преувеличенно елейно уточнила она. — Сама?
Отступая к проёму балкона, Алёна глянула в стылые глаза Натальи и поняла, что пощады от жены брата она не дождётся. Вот уже и балкон: опасный, открытый всем ветрам, огороженный только чёрными, кое-где изогнутыми прутьями арматуры с тощей дощечкой-перекладиной поверху. Алёна упёрлась в перекладину поясницей. Неужели всё?! Валера! Малыш! Ему так и не суждено родиться! Как вдруг Наталья отвлеклась, обернувшись на какой-то шум позади. Алёнка моментально перелезла через невысокие перила, упираясь ногами в край выщербленного балконного пола, и, держась за прутья, заскользила по ним сжатыми в кулаки руками, перемещаясь вниз. Задержав дыхание, она оторвала ноги и повисла на одних руках, намереваясь спрыгнуть на балкон восьмого этажа. Однако Алёнка не предполагала, что расстояние до него окажется слишком велико. Если попасть на него ещё можно было, раскачав тело как следует, то проделать это без опасной для жизни травмы, не сломав спину или не разбив голову, оказалось практически невозможно. Алёнка оторопела, не зная, как поступить. Между тем силы оставляли её, стиснутые в кулаки руки готовы были вот-вот разжаться.
Валерка бежал вверх по лестнице, едва успевая заглядывать по пути в конец коридора каждого этажа. Пятый этаж, шестой, седьмой, восьмой. Галка неслась следом, на полпролёта отставая от Валеры. Генка пыхтел далеко позади. Валера увидел их сразу, как только выскочил на площадку девятого этажа с лестницы. Подбежав к Толяну, Лавров остервенело несколько раз ударил его кулаком в лицо. Под действием неожиданных, полных ненависти ударов Толян отлетел к стене. Стукнувшись затылком, рухнул на пол и на некоторое время потерял способность двигаться. Даже не взглянув на попытавшуюся преградить ему путь Наталью, Валера кинулся на балкон выручать Алёну.
Весь страх Валерки перед высотой, который подспудно сидел в нём после гибели отца, моментально улетучился под действием тревоги за любимую. Валера за долю секунды оценил, что не успеет вытащить готовую разжать кулачки Алёнку, действуя на самом балконе. Поэтому Лавров, недолго думая, перемахнул через перила, проворно перебирая руками по прутьям, подобрался ближе к возлюбленной и, повиснув на левой руке, которой он держался за прут, правой подхватил Алёну за мгновение до того, как она разжала руки. Под действием тяжести тел их обоих Валерка качнулся назад и вывихнул плечо левой руки, сжимавшей прут. Ему показалось, что боль пронзила буквально всю грудную клетку.
Стиснув зубы, он с трудом сдержал крик, чтобы не напугать обхватившую его сбоку за шею Алёну. Прикрыв глаза, Валера помедлил несколько секунд, словно свыкаясь с разливавшейся по телу болью. Затем, распахнув глаза, осторожно, поскольку малейшее движение шеи причиняло боль, перевёл взгляд вниз, чтобы оценить возможность спуска туда Алёны. Убедившись, что путь на балкон восьмого этажа небезопасен, Лавров слегка запрокинул голову вверх. Безуспешно пытаясь преодолеть невыносимую, отдающую в ключицу боль, Валерка хрипло проговорил прижавшейся к нему, испуганно притихшей Алёне:
— Алёнушка, я сейчас подниму тебя вверх. Ты ухватишься за прутья и вылезешь. Поняла, родная? Не бойся, я буду держать тебя, пока ты не залезешь. Давай, на счёт «три»! Готова?
— Валера, я люблю тебя, — откликнулась, наконец, Алёнка.
— Я знаю, моя хорошая, — глухо произнёс Валерка. — Я тоже тебя люблю. Поэтому постарайся ради нас обоих. Хорошо?
— Валера, — отвердел голос у Алёны, — пообещай мне, поклянись даже, что ты не отпустишь свою руку, как только поднимешь меня. Потому что я не смогу без тебя жить. И ещё… у нас малыш будет, Валера. Ну, как он без папы?
— Клянусь, — торопливо ответил Лавров, у которого после её слов теплом обдало сердце и немного утихомирилась боль. — Давай, родная, силы уходят. Готова?
— Да!
— Один, два…
Счёт «три» вырвался стоном из груди Валерки. Но это уже не имело значения, поскольку Алёну он приподнял. Ухватившись обеими руками за прутья, она сумела упереться в край балконного пола сначала одной ногой. Затем подтянула с помощью поддержавшего её Валерки другую. Вцепившись в прутья, она тяжело дышала, взяв передышку, перед тем как преодолеть перила. И тут своевременно пришла на выручку Галка. Она и втащила Алёну на балкон.
Именно благодаря Галине были выиграны драгоценные минуты, во время которых Лавров вызволял Алёну. Преодолев следом за Валеркой расстояние от лестничной площадки по коридору до балкона в конце него, Галка молниеносно поняла, что наибольшую опасность представляет сейчас Наталья. В отличие от обездвиженного Толяна, его любовница готова была ринуться к Лаврову, чтобы поспособствовать его падению вместе с Алёной с высоты девятого этажа. Недолго думая, Галка вцепилась Наталье в волосы. Та истошно завизжала, пытаясь, в свою очередь, расцарапать откуда ни возьмись вынырнувшей женщине лицо.
— Ты кто такая?! Швабра!!!
Галка молча крутила её, стараясь пригнуть голову Натальи вниз и отдалить от лица закогтившиеся пальцы. Очухавшийся Толян вне себя от злости на избившего его Лаврова, не обращая внимания на дерущихся женщин, вскочил и кинулся к себе в квартиру за ножом, намереваясь расправиться с Валеркой. Добравшийся наконец до девятого этажа Генка разминулся с ним буквально на долю секунды.
— Вот значит как, Наташенька, — позвал он жену, задыхаясь после стремительного подъёма, — нашла себе на стороне?
— Да пошёл ты! — вырвалась из рук Галки Наталья.
Осознав, что женщина теперь не опасна, Галка кинулась на выручку Валерке. Подоспев как раз вовремя, она помогла выбраться Алёне. Та даже не оглянулась на Лаврова, совершенно уверенная после его обещания, что он не разожмёт руку и непременно справится, сумев выбраться. А вот Наталья с Толяном как раз и представляли в её глазах наибольшую опасность для Валеры. И Алёнка без оглядки кинулась, чтобы оттолкнуть, ударить, если понадобится, перегрызть горло мерзавцам. Галка, наоборот, осталась на балконе, пытаясь сообразить, как помочь выбраться Валерке. Не увидев в коридоре Толяна, Алёна застала перепалку между братом и его женой в полном разгаре. Они оба орали и осыпали друг друга грязными ругательствами. Как вдруг в глубине коридора замаячил очумевший от ударов Валерки, но не менее озлобленный Толян. Узрев на пути к Лаврову преграду в виде Генки, он замахнулся ножом. Разглядев в последний момент сверкнувшее в руке Толяна лезвие, Алёнка крикнула:
— Гена, берегись!
Генка обернулся, и только благодаря этому нож не вошёл глубоко под лопатку, а, скользнув по рёбрам, рассёк правый бок. Недоуменно глядя на Толяна, Генка пошатнулся и упал. И тут, откуда ни возьмись, на этаже оказались трое милиционеров из уличного патруля с дубинками. Патрульные, увидев агрессивно настроенного человека с ножом в руке, не стали с ним церемониться. Несколько ударов дубинками, и Толян был обезврежен.
Милицейский патруль привёл Костик, который, после того как Лавров с Генкой умчались вверх по лестнице, выскочил на улицу, полагая, что туда могли утащить Алёну. В связи с проводившимися в школах выпускными патрули дежурили в этот вечер во всех районах города. На них и наткнулся перепуганный мальчик, выбежав из дома. Сообразив, что Алёна всё-таки, скорее всего, находится в доме, он кинулся к милиционерам с криком: «Маму бьют!», имея в виду женщину, с которой рос с малых лет и любил больше родной матери.
Обернувшись в сторону балкона, Алёна не увидела Валеры. Со стоном кинулась к перилам, и если бы Галка не схватила её, то кто знает, чем бы закончился порыв Алёнки. С хриплым криком она забилась в руках Галины. Та с трудом удержала её.
— Валера!!! — срывая голос, кричала стиснутая Галкой Алёнка, пытаясь, оттолкнув женщину, кинуться вслед за возлюбленным.
— Тише, тише, — попыталась утихомирить её Галина, — он там, внизу.
После этих слов Алёнка рванулась уже с ослабевающей силой и стала оседать в руках Галины, теряя сознание, на краю которого её удержали слова женщины.
— Да успокойся ты! — встряхнула её Галка. — Он на балконе восьмого этажа!
— Он жив? — жалобно глянула на неё Алёна.
— Жив, конечно! К нему надо бежать, а не вниз головой бросаться.
Когда Лавров удостоверился, что Алёна с помощью Галки благополучно выбралась наверх, то ухватился за прут здоровой рукой, которой до этого держал любимую. Осторожно разжал пальцы левой, чтобы не позволить мучительной боли, взяв верх над ним, отключить сознание. Раскачав тело, Валера ринулся им вперёд и вниз, одновременно выпуская из правой руки прут. Спрыгнув на балкон восьмого этажа, он не удержал равновесие, упал навзничь и, стукнувшись затылком, провалился в обморок.
Очнувшись, поймал на себе встревоженный взгляд пронзительных синих глаз Галины. Прижав к уху сотовый телефон, она вроде бы что-то говорила, но слух к Валере ещё не вернулся. Звеневшая в голове боль, смешиваясь с невыносимой болью в плече, вызывала непреодолимое желание вновь потерять сознание, чтобы не ощущать, не слышать, не осязать. Сперва он почувствовал, потом услыхал возле своего лица дорогой голос.
— Валерочка, любимый, родной мой… Держись, мой милый, сейчас скорая приедет… тебе помогут. Знаю, что больно. Потерпи, пожалуйста. Я рядом, я так тебя люблю!
— Алёнушка, — не поворачивая к ней головы, тихо спросил Валера, — ты выдумала про малыша, чтобы я постарался не упасть вниз? Или это правда?
— Правда, мой хороший, — счастливо проговорила Алёна, бережно целуя его лицо.
— Я очень тебя люблю… — сказал Лавров, устало прикрыв глаза.
Теперь только слова Алёны и её нежное дыхание рядом с ним имели для него значение, утихомиривая боль и наполняя радостным теплом сердце Валеры.