Дни летели незаметно. Алёнка была счастлива и постепенно перестала задумываться о будущем с Валерой, не опасаясь, что их встречи, а потом и близкие отношения внезапно прекратятся. Она просто наслаждалась настоящим. Алёна с Валерой несколько раз брали на прогулку Костика, отводили его в театр, в зоопарк, в кафе, устраивали праздничный обед у девушки дома. После одного из походов в выходной день отец поинтересовался у Кости, как он погостил у Алёны, намереваясь выспросить про состояние жилья девушки. Гена тут же оказался огорошен известием о том, что сын всякий раз проводит время с Алёной в обществе Валеры Лаврова.

— Разве они вместе живут? — удивлённо спросил он Костика.

— Не знаю, — поскрёб черноволосую, как у отца, макушку сынишка. — Сегодня мы обедали у Алёны, и дядя Валера сказал ей, что отвезёт меня и скоро вернётся.

— И отвёз? Ты же вроде пешком с остановки пришёл?

— Я не с остановки. Он меня до сквера довёз, чтобы мне дорогу не переходить. Классная у дяди Валеры машина, пап! «Форд-Фокус», чёрный такой.

— Ум-гу, классная, — задумчиво произнёс Генка, пробормотав следом. — Похоже, что и квартира вскоре будет классная…

— Что ты сказал, я не понял? — спросил сын.

— Да ничего, — отмахнулся отец. — Иди играй! Что тебе там Алёна подарила?

— Машинку с пультом управления, — радостно сказал Костик, восторженно вспомнив об игрушке, которую он привёз из гостей.

Буквально на следующий день Генкина жена, в очередной раз отираясь вместе с Толяном на балкончике в конце коридора на пятом этаже, увидела Алёну вместе с Лавровым. С балкона прекрасно обозревался главный вход: ворота в металлическом заборе, огораживающем территорию дошкольного учреждения. Утром, доставив Алёну, Валерка, не покидая своего места за рулём, целовал любимую в щёку и провожал её взглядом до тех пор, пока она входила в ворота детского сада. Вечером он выскакивал из машины ей навстречу, обнимая за плечи, подводил к самой дверце и усаживал Алёнку в автомобиль. Именно такую картину и наблюдали однажды вечером изумлённые Наталья и Толян.

— Опаньки, — пробурчала Наталья. — Это мне привиделось, что ли?!

— Если привиделось, то нам обоим, — недобро сверкнул сузившимися серыми глазами Толян.

— О, как, — проскрипела Наталья, кусая от досады губы, — мы тут с тобой выжидаем у моря погоды. А сосед наш, не долго думая, окучил девку.

— Вот это ловкач, — злобно сплюнул сквозь зубы Толян. — Небось, уже женился или вот-вот женится.

— Чего делать-то теперь, Толя?

— Без понятия! Только на двоих я не стану подпрягаться!

— Да не кипиши ты, — фыркнула Наталья. — Может, он ещё сроду не женился. Надо Генку к ней подослать, чтобы узнал, как там у неё на семейном фронте.

— И про хату пусть узнает, оформила девка собственность или нет.

— Само собой. А ты напрасно, Толик, — с затаённой усмешкой глянула на хахаля Наталья, — очкуешь. С двумя-то легче. С машиной сделал что-нибудь — и нате пожалуйста!

— Тоже мне, нашла супермена, — не повёлся на её подначивания Толян, — машины ковырять! Нет уж, извини-подвинься! Вы с Гендосом прохлопали соседа, сами теперь и разруливайте.

* * *

— Гена, — подступила к мужу поздно вечером Наталья, — ты в теме, что наш сосед сеструху твою окучивает?

— Сегодня только узнал от Костика, что Валерка с ней живёт.

— И что думаешь делать?

— А чего делать? — беспомощно пожал плечами Генка. — Не морду же Валерке бить.

— Ген, — тяжело глянула на него круглыми глазами из-под набрякших век Наталья, — ты действительно такой или прикидываешься?

— Чего ты? — спросил Генка безо всякой обиды, давно привыкший ко всякого рода грубостям со стороны Натальи и не особо обращающий на них внимание.

— Заладил: чего, чего, — брезгливо скривила губы Наталья. — Сходи к девке, выясни, что там у неё с Валеркой.

— Да я уж и сам собирался…

— Вот ты всю дорогу так, пока тебе пинка под зад не дашь, не пошевелишься! Собирался…

— Не гуди, завтра схожу! — заверил жену Генка.

А сам не спал полночи, ворочаясь с боку на бок от досады, что сам рассказал соседу об Алёнкиной квартире и смерти хозяйки, после которой сестра оказалась перспективной наследницей.

«Надо же, Валера, — вздыхал про себя Генка, — махом сориентировался. Алёнку быстренько охмурил. Теперь чпок — и в дамках! Квартирка в центре готовенькая! А я-то, правда, язык распустил, выложил ему всё, как есть! Валерка теперь, точняк, добреньким прикинулся, как он умеет: то да сё, с ремонтом помочь, денег отвалить. Как тогда: на выпускной девку нарядил. Ты смотри, какой расчётливый!»

В чём состоял расчёт Лаврова, который помог Алёне много лет назад, понять было трудно, но, разозлившись на свою собственную откровенность, Генка приплетал всё новые и новые не свойственные соседу черты.

* * *

Дождавшись сменяющую её воспитательницу, Алёна собралась домой. Нина обратила внимание на то, что с подругой не всё в порядке, и вышла из группы проводить её в вестибюль.

— Алёнушка, ну-ка подожди, милая, — подвела её коллега к большому окну, возле которого пышно цвела в кадке комнатная роза. — Давай-ка рассказывай, что у тебя произошло!

— Да что рассказывать, Ниночка? — блеснула влагой на ясных глазах Алёнка.

— Как есть, так и говори, — строго сказала Нина, опасаясь услышать от своей молодой коллеги о расставании с Лавровым.

— Нина, — к удивлению старшей подруги, кинулась к ней на шею Алёна, заливаясь счастливыми слезами, — мне сегодня на завтрак вдруг так каши манной захотелось. Я же не люблю молочное, а тут прямо терпения никакого не было. Я и съела целую порцию. А потом полчаса не прошло, как меня вывернуло. Еле успела до туалета добежать.

— Так чему же ты радуешься, глупенькая моя? — жалостливо улыбнулась Нина.

— Забеременела я, Нина, — ласково прижалась щекой к щеке подруги Алёна.

— Валера-то твой знает? — нежно погладила её по голове Нина.

— Нет, Нина, я сама только сегодня поняла.

— А задержка у тебя какая?

— Две недели.

— И что теперь делать будешь? — поджала губы Нина.

— Как что? — удивилась Алёна. — Рожать, конечно!

— Валере скажи непременно, Алёнушка. Сегодня же, не жди ничего.

— Скажу, конечно, Нина. Только завтра.

— Почему не сегодня?

— Сегодня у него день рождения.

— Вот и хорошо, — оживилась Нина. — Как раз и узнаешь, как он к тебе относится.

— Нет, Ниночка, — твёрдо сказала Алёна, — сегодня его праздник. И не хочу я превращать этот день в выяснение отношений.

— Напрасно, Алёна, — осуждающе покачала головой коллега. — Сегодня самый благоприятный момент, чтобы разом убедиться, любит он тебя или нет. Тут же просто всё, — уговаривала она Алёну, — если примет он известие, как подарок, да ещё и предложение сделает, значит, точно любит. А если уж… Ну, будем надеяться, что до этого не дойдёт.

— Нет, — подтвердила Алёна, — решила завтра, значит, завтра.

— А если опять тошнить будет?

— Там уж разберёмся, — отмахнулась Алёнка. — Может, и не будет, если я молочное не стану больше есть.

— Ты вот что, — деловито взяла её за локоть Нина, — Алёнушка, сейчас по дороге в аптеку зайди и купи тест на беременность. Три штуки купи, разных фирм. От дешёвого до самого дорогого, не экономь.

— А зачем три?

— Чтобы точно быть уверенной. Мои дочки всегда так делают, по три штуки покупают.

— Хорошо, — вытерла слёзы со щёк Алёнка, — непременно куплю. Спасибо тебе, Ниночка моя дорогая!

— Счастья тебе, Алёнушка, — нежно обняла её старшая подруга. — И пусть у тебя с твоим любимым всё сложится. Я в выходной в церковь собиралась. Непременно помолюсь за вас.

* * *

Совершенно позабыв о своём обещании, данном Валере, вызывать такси, Алёна поспешила из детского сада пешком, намереваясь по пути на остановку зайти в аптеку. Она вышла из помещения и, на минуту остановившись на ступенях, вдохнула полной грудью. Вокруг стояла тишина, характерная для времени послеобеденного сна в детском саду. Только в зелени деревьев, во множестве растущих на всей территории, огороженной металлической оградой, изредка попискивали птички. Приятное тепло завершающей недели июня радовало отсутствием палящей жары либо пронизывающего ветра, изредка перемежаясь кратковременными освежающими дождями. Алёна подумала, что природа вокруг неё, начиная с середины апреля, когда она впервые встретилась после долгой разлуки с Валерой, находится в гармонии с её чувствами.

Девушка в узких джинсах из вытертой почти до белизны тонкой ткани, нежносиреневой футболке-поло и синих мокасинах шагнула с крыльца, устремляясь навстречу своему счастью. Однако на пути оказалось временное препятствие. Рядом с выходом из детского сада, прямо за воротами, поджидал Генка. В клетчатой рубашке навыпуск, с подвёрнутыми до локтя рукавами, свободных, типа домашних, брюках из синтетической ткани, имитирующей лён, с коротко остриженными чёрными слегка поредевшими волосами и смуглым, немного помятым лицом с ломаными глубокими морщинами вдоль щёк, он почти не изменился с тех пор, как они виделись с сестрой пять лет назад.

— Здравствуй, Алёна, — слегка подавшись к ней, он затаил улыбку в уголках полных, слегка выпяченных губ.

— Здравствуй, Гена, — приблизилась к нему сестра.

— А ты выросла, — тепло улыбнулся брат, — и стала красавицей. Совсем как наша мама.

Чуть потупив взгляд, Алёна не ответила. Напоминание о маме из уст брата, выгнавшего её из дома, показалось неуместным и неприятно царапнуло по сердцу. Алёна заторопилась, подумав, что может не успеть к возвращению Валеры с работы испечь пирог к праздничному чаепитию. Больше ничего готовить не было необходимости, но она волновалась и за выпечку. Невзирая на протесты Алёны, Лавров решительно настоял, чтобы поужинать вечером в ресторане на набережной, где они провели замечательный день девятого мая. Кроме того, он взял с Алёны обещание не покупать ему подарок, а выбрать его именно в день рождения вместе с ним. Она удивилась, но ответила согласием, несмотря на то, что подарок она уже припасла.

Две недели назад, возвращаясь с работы днём, Алёна зашла в магазин кожаных изделий неподалёку от своего дома. Она прекрасно помнила дату рождения Валеры — двадцать пятое июня — и решила заранее присмотреть ему подарок. Немолодые женщины, торговавшие в магазине, с удивлением поглядывали на девушку, которая, словно зачарованная, медленно передвигалась вдоль кронштейнов с развешанными на них ремнями. У продавцов хватило сообразительности не подчеркнуть этой похожей на школьницу посетительнице, что цена представленных у них изделий начинается с пяти тысяч рублей. Алёна действительно ходила, будто заворожённая. Тонкий аромат дорогостоящей кожи, будоража её обоняние, возрождал в памяти первую ночь с Валерой. Смутившись своих мыслей, Алёнка отвернулась, чтобы продавцы не заметили её залитого румянцем лица, и чуть слышно коснулась ремня из яркой рыжей кожи, похожего на один из тех, что носит Лавров. Спустя несколько минут продавщицы с восторгом поблагодарили сами себя в мыслях за свою сдержанность в отношении девушки. Выбрав ремень за восемь тысяч, покупательница без колебаний заплатила за него со своей банковской карты. После того как Алёна совершила покупку, денег у неё не осталось. Но она не унывала, зная, что через пару дней должны перечислить зарплату.

«Я же сейчас почти не трачу своих денег, — подумала Алёна. — Валера за все продукты платит и сердится, если я пытаюсь что-нибудь купить сама или приобретаю без него. Так что подарок я ему вполне могу себе позволить».

Подойдя к брату, к его бесконечному удивлению, Алёна не остановилась и, обернувшись к нему, поманила за собой.

— Гена, ты прости меня, пожалуйста, только я сегодня немного тороплюсь. Если хочешь, проводи меня до остановки. И мы поговорим.

— Конечно, — спохватился Генка, чуть вперевалку поспешая за стремительно шагавшей сестрой, — конечно, провожу. Только это ты меня прости, сестрёнка, за мою грубость.

— Что было, то прошло, — серьёзно глянула на него Алёна.

— Значит, забыто? — чуть ли не подобострастно заглядывая в глаза Алёны, чуть опередил её брат.

— Забыто, — коротко кивнула Алёна.

— Спасибо тебе, Алёнушка, за то, что не винишь брата своего беспутного, и за Костика спасибо. Он всегда такой довольный от тебя возвращается, с подарками. Ты теперь тоже к нам приходи, ладно?

— Нет, Гена, спасибо. Ты извини, но приходить к вам я не буду. Пусть лучше Костя у меня гостит, хорошо?

— Что, — не сдержавшись, ехидно осклабился Генка, ухватив нужную нить в разговоре, — тебе Валера не разрешает?

— А при чём тут Валера? — от неожиданности остановилась Алёна, внимательно посмотрев на брата. — Валера никогда не бывает против, чтобы Костя у нас бывал.

— У нас, — подчеркнул Генка, — вот как значит?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты сказала «у нас». Могу я, как брат, поинтересоваться, в каких ты отношениях с Лавровым? Замуж, может, вышла?

— Вообще-то, Гена, это не твоё дело. Тебе столько лет было на меня наплевать, а теперь ты вдруг озаботился моей судьбой. С чего бы это?

— Эх, Алёнушка, — нарочито надул губы Генка, — напрасно ты так думаешь. Если хочешь знать, сестрёнка моя милая, то я никогда о тебе не забывал. По крупицам, помаленечку узнавал про тебя то от Костика, то от Зои. И был уверен, что живётся тебе, хоть и нелегко, но благополучно. И что помощь моя не требуется. А вот сейчас я, как никогда, переживаю за тебя.

— И что же это тебя так растревожило, Гена? — с усмешкой спросила Алёна.

— Конечно, Алёнушка, — придержав сестру за локоть, Генка незаметно направил её к скамье в скверике, который они преодолевали по пути к остановке, — тебе кажется, что всё у тебя складывается удачно. Хозяйка твоя старая умерла, квартирку ты отремонтировала, оформила на себя. Кстати, оформила, Алёна, или не можешь мне сказать?

— Допустим, оформила.

— Вот, — подхватил Генка, — я о том и говорю. Всё у тебя в лучшем виде. И тут нежданно-негаданно откуда ни возьмись появляется наш сосед. С чего бы это, ты не задумывалась?

— О чём я должна задумываться? — нахмурилась Алёна, которой разговор с братом становился всё более неприятным.

— О том, сестрёнка моя дорогая, что Валера в твоей жизни появился вовсе не случайно. Соображаешь?

— Гена, — попыталась вскочить со скамьи Алёнка, — мне действительно некогда. Давай мы с тобой в другой раз лучше поговорим!

— Да я долго времени не отниму, — изображая обиду, глянул на неё исподлобья Генка, не пытаясь удержать сестру. — Только предостеречь тебя, как брат, обязан. Валера Лавров неспроста завёл с тобой отношения. Сразу, как узнал от меня, что осталась ты богатой наследницей после смерти своей хозяйки.

Алёнка умолкла, взяв паузу. А Генка между тем воодушевлённо продолжал в надежде закрепить успех, посеяв сомнения в душе сестры.

— Когда он нашёл-то тебя? Случайно не в апреле? Не хочешь ответить? Ну и не отвечай, Алёнушка, только я и сам знаю. Потому что разговор мой с Валеркой именно тогда и происходил.

Глядя прямо перед собой, Алёна по-прежнему хранила молчание.

— Будь с ним поосторожнее, Алёна, — проникновенно произнёс брат. — Я ведь тебе только добра желаю, несмотря на то, что погорячился с тобой тогда, пять лет назад. Я сто раз об этом пожалел, сестрёнка. Но переживаниями своими грузить тебя не собираюсь. Это мой грех и отвечать за него мне самому придётся. А пока достаточно и того, что ты меня простила. И ещё раз прошу тебя, Алёнушка, не теряй головы. Отнесись к нашему соседу повнимательнее, — глубоко вздохнул Генка, умолкнув на некоторое время. — Коварный он человек оказался, предприимчивый и хитрый, — продолжил он грустно. — Я, конечно, не смогу тебя защитить, а то бы не поздоровилось Валерке. Так бы отчистил за сестру, только искры бы у него из глаз посыпались. Да вот не дал мне Бог здоровья. Только и могу, что тебя предостеречь.

— Хорошо, Гена, — стряхнув с себя оцепенение, решительно поднялась со скамьи Алёна, — буду осторожной. Не переживай за меня. И не провожай больше, ладно? Дальше я сама пойду, побыстрее. Мне действительно пора.

— Иди-иди, Алёнушка, — поднялся следом за ней Генка, — я уж тебе, собственно, всё сказал.

— Спасибо за заботу, Гена, — с затаённым сарказмом произнесла сестра. — Рада была тебя повидать. Пока!

— Пока, Алёна! Будь осторожна!