Выйдя в понедельник на работу, после которой он заехал в свою квартиру за одеждой, ночевать Валера вернулся к Алёне. Он уже не представлял себе, что вечером её не будет рядом с ним, не мыслил утро без её улыбки.

Желания завтракать спозаранку у Лаврова по-прежнему не возникало. Внимательная Алёна заметила это и попыталась понемногу приучить Валерку брать с собой на работу еду, приготовленную ею. Он поначалу протестовал, поскольку не особо хотелось тащить сумку с контейнерами для пищи. А потом всё устроилось, к обоюдному удовольствию. Получилось так, что незаметно миновал месяц, остававшийся до вступления Алёны в права наследования квартиры. Собрав все необходимые документы, Алёна отнесла их в регистрационную палату. Вскоре должно было быть готово свидетельство о праве собственности. Казалось бы, причин для волнения не оставалось, а вот Лавров, наоборот, тревожился сильнее, вспоминая услышанный ранее разговор Натальи с любовником. Валерка решил отвозить Алёну рано утром на работу и забирать вечером на своей машине, тем самым стараясь максимально обезопасить её от нежелательной встречи с подлыми людьми. «Форд» занял место во дворе дома, где жила Алёна. Дом имел форму колодца, образованного четырьмя блоками с подъездами в каждом из трёх блоков и аркой в четвёртом, через которую попадали во двор. Доставив Алёну утром, Валера замечательно успевал к себе на работу. Удачно складывалось и вечером. Лавров работал до пяти. Если удавалось добраться без пробок, то он некоторое время поджидал Алёну, а в случае его задержки она выходила на улицу только после звонка Валеры. Если Лаврову приходилось оставаться на работе допоздна, он настаивал, взяв при этом с удивлённой Алёны чуть ли не клятвенное обещание, чтобы она уезжала на такси. То же самое происходило, если Алёна уезжала из детского сада после первой смены либо добиралась туда ко второй. Сначала её удивляли эти настоятельные просьбы Валеры. Она попыталась отказаться, по меньшей мере, от дневных поездок на такси. Однако Валерка быстро убедил её, решившись на шутливый шантаж.

— Давай договоримся, — сказал он Алёне, — что я буду каждый день брать приготовленную тобой еду взамен на обещание вызывать такси в том случае, когда у меня не будет возможности тебя забрать.

Алёнке ничего не оставалось, кроме как согласиться. Теперь Валера обедал вместе с путейцами своей бригады в предназначенном для этой цели вагончике, где были холодильник, электрочайник и микроволновка.

— Давно бы так, — одобрил Виктор Еремеев.

— Раньше у Валеры возможности такой не было, — подхватил тему Олег Складчиков. — А теперь, видать, близкая подруга появилась, — добродушно улыбнулся он. — Да какая искусница, — восхитился бригадир, имевший возможность оценить стряпню Алёнки, поскольку путейцы частенько угощали друг друга принесённой из дома снедью, особенно выпечкой. — Правда, Николав? — подмигнул он Валерке.

— Если девушка хорошая, женись, Николав, — безапелляционно заявил Виктор.

— Может, и правда, — вступил Сэрж, — женишься, Валера?

— Может, и женюсь, — улыбнулся Лавров.

Вагончик огласился криками ликования по поводу свадьбы мастера, погулять на которой непременно хотелось каждому из бригады. Радуясь вместе со всеми, Алёшка Кирюшатов втихомолку раздувался от гордости, считая себя причастным к устройству судьбы Лаврова.

* * *

Позабыв обо всех своих подружках, Валера действительно задумывался над возможностью жениться на Алёне. А вот подружки его не забывали, во всяком случае, Жанна, изумлённая долгим отсутствием любовника после почти беспрерывных двухнедельных отношений. Через три недели после того, как Лавров перестал к ней приходить, она решилась побеспокоить его звонком. Валерка отозвался сразу, что Жанна посчитала хорошим признаком. Но в следующую секунду её постигло разочарование.

— Жаннуль, — весело сказал Лавров, — прости меня, встречаться больше не будем. Я женился.

— Вот как? — выдавила Жанна, у которой после сообщения Валерки заломило болью затылок и свело от досады скулы.

— Представь себе, угораздило, — не сбавляя градуса радости в голосе, ответил Валера.

— По залёту, что ли? — усмехнулась Жанна, прекрасно зная, что он всегда предохраняется, но не удержалась, чтобы не съязвить.

— Почему это? — слегка замешкался с ответом Валера. — Вообще-то, по любви.

Пожелав ему счастья, Жанна поспешила распрощаться с бывшим возлюбленным, чтобы не дать ему почувствовать всю степень своего огорчения. Лавров, простившись с Жанной, остался слегка озадаченным. Услышав о варианте женитьбы по залёту, Валерка неожиданно вспомнил, что с самой первой ночи с Алёной и по настоящее время не предохранялся. И сейчас, после слов Жанны, призадумался о возможной беременности Алёны. От этой мысли у него неожиданно стало тепло на сердце. Почувствовав себя счастливым, Лавров даже испытал некоторое чувство нежности к Жанне за то, что она навела его на такую мысль.

* * *

После разговора с Лавровым Жанна впала в глубокую депрессию. Невзирая на большое количество записанных на приём пациентов и недовольство заведующего стоматологической клиникой, она несколько дней не ходила на работу, сославшись на нездоровье. Ежедневно звонила только родителям, чтобы мать не вздумала неожиданно приехать к ней. На звонки Петра не отвечала.

А Пётр, не покидая по вечерам своего наблюдательного поста в парке на скамье напротив дома Жанны, пребывал в недоумении. Ухажёра Жанны он не видел уже недели три. Но Жанна не только не делала попыток возобновить отношения с Петром, а даже перестала отвечать на его звонки. Он попытался достать её по рабочему телефону и таким образом узнал, что Жанна заболела. В тот же вечер, позабыв на время свою скупость и накупив множество гостинцев, Пётр позвонил в домофон подъезда Жанны. Никто ему не ответил. Он долго стоял, до тех пор, пока дверь не отворил выходивший из подъезда мужчина с собакой. Деликатно придержав для него дверь, Пётр проскочил в подъезд. Поднявшись в лифте на шестой этаж, неторопливо подошёл к квартире Жанны. Вместо того чтобы позвонить, грубо застучал по металлу двери пухлым кулаком. Его замысел озадачить хозяйку оправдался. Через некоторое время дверь без спроса открылась. Пётр ужаснулся, когда из квартиры на него жалобно глянуло бледное существо в шёлковой измятой рубашке цвета морской волны с всклокоченными, несколько дней немытыми каштановыми волосами.

— Жанна, — от неожиданности выпустил пакет из рук Пётр, — что с тобой?

— Я умираю, Петя, — пролепетала она, пошатнувшись.

Стремительно шагнув к ней, он подхватил её на руки. Отнёс в ванную комнату. Наполняя чашу тёплой водой, Пётр стащил с женщины через голову измятую рубашку. Аккуратно усадил Жанну на дно ванны, опасаясь забрызгать, глянул было на свою бледно-голубую футболку-поло и, махнув рукой, принялся мыть подруге голову. Затем вымыл её всю, завернул в банное полотенце и отнёс в спальню. Усадил в кресло прямо в полотенце. Собрав с кровати всё постельное бельё, Пётр отнёс его в ванную и сунул в корзину для грязного. Достал из шкафа в соседней комнате свежую смену белья, прихватив заодно тёплую брючную пижаму для Жанны. Надел пижаму на неё, безучастную, словно манекен. Застелив постель, уложил Жанну в кровать, закутал её в кокон из одеяла и уселся рядом.

— Как ты могла, — сурово спросил Пётр, — довести себя до такого состояния?

Не отвечая, она лишь слабо похлопала длинными ресницами.

— Он и мизинца твоего не стоит, — продолжал распаляться любовник, — чтобы так себя изводить ради него!

— Кто? — прошептала Жанна.

— Да знаю я всё, — взмахнул пухлой рукой Пётр. — Видел, представь себе! Он с какой-то малолеткой гулял. Провожал её, а потом к тебе шёл. Девчонка тут неподалёку живёт, в доме на Главной площади. Должно быть, дочь какого-нибудь высокопоставленного… Если она в таком доме обретается.

— Он сказал, что женился… — хрипло произнесла Жанна.

— Ну вот, — воодушевился Пётр, — а я что говорю! Он её обхаживал, чтобы жениться, а сам к тебе ходил…

Он хотел было сказать, как есть, зачем любовник приходил к Жанне, однако в последний момент осёкся и прикусил язык.

— Ты что, — внезапно спохватилась Жанна, безуспешно пытаясь приподняться, — следил?! За ним?! За мной?! Как ты узнал?!

— Лежи-лежи, — погладил её по плечу Пётр, решаясь пойти ва-банк. — Следил, не буду скрывать. Когда ты перестала отвечать на мои звонки, вот тогда я и подумал, что у тебя кто-то есть. Обосновался в парке напротив твоего дома и выследил. Сначала его одного, а потом уже вместе с девчонкой.

— Зачем? — прошелестела Жанна.

— Потому что я очень тебя люблю, — нарочито громко и размеренно ответил Пётр. — И никому не собираюсь тебя отдавать. А уж обижать тем более не позволю. И ждать тебя буду столько, сколько потребуется. Пока не поймёшь, что ты для меня самый дорогой на свете человек. Я тебе уже говорил и повторяю ещё раз. Жанна, выходи за меня замуж! Извини, что я сегодня без кольца, просто очень торопился к тебе. Чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты заболела. Но завтра непременно куплю и сделаю тебе предложение по всем правилам.

Для Петра это, безусловно, являлось поступком. Со всей своей проницательностью он понял, что лучшего момента подвигнуть Жанну на брак с ним ему не дождаться. Поэтому он решил, наступив на горло собственной экономности, пообещать кольцо. В котором, кстати сказать, Жанна совершенно не нуждалась. У неё, несмотря на крайнюю слабость, возникла совершенно другая крамольная мысль.

— Петя, — печально посмотрела она на него, — а что, если я жду от него ребёнка? Тогда твоё предложение останется в силе?

Его колебания не продлились и трёх секунд.

— Нет, — отрезал Пётр.

Если покупку кольца он ещё мог себе позволить, поскольку оно поспособствовало бы заключению вожделенного им союза, то воспитание чужого ребёнка совершенно не вписывалось ни в одну статью его расходов. А уж о ребёнке от любовника вообще не могло быть и речи.

«Увы, — тоскливо подумал Пётр, — придётся сворачивать осаду крепости под названием Жанна и искать другой перспективный объект».

Вопреки всему Жанна восприняла его решительный отказ как проявление твёрдости мужского характера. И даже обрадовалась, что придало ей силы.

— Петя, — посветлев лицом, она повернулась и легла на спину, — ты прости меня, пожалуйста, за вопрос. Уже сама не знаю, что говорю. Я не беременна, Петя. И я согласна выйти за тебя. Только дай мне немного времени, чтобы я смогла… скажем так, излечиться от него, сбросить морок. Он, действительно, словно наваждение для меня. Я же не могу сказать, что люблю его. А тогда что? — спросила она себя и вновь обратилась к Петру: — Это ненормальное чувство, да, Петя? И это непременно пройдёт со временем…

— Да, Жанна, — спокойно сказал уверенный в успешном завершении своего плана Пётр, — совсем скоро от этого чувства не останется и следа. Вот только времени тебе я давать не намерен.

— Почему? — изумилась она.

— Потому что это не приведёт ни к чему хорошему. Резать так резать. Это я тебе как хирург говорю, — неожиданно по-доброму улыбнулся Пётр.

— Может, ты и прав, — слабо улыбнулась в ответ Жанна.

— Разумеется, прав, — заключил он. — Как только ты немного придёшь в себя, мы тут же подадим заявление. Согласна?

— Да, Петя, — уверенно ответила Жанна и добавила, чуть тише: — Спасибо тебе за всё.

— Тебе не за что меня благодарить. Я делаю это, в большей степени, для самого себя. Потому что очень тебя люблю, — повторил он ещё раз, снова вызвав у подруги тёплое чувство своим признанием.

Никогда не упуская из внимания то, что касалось его самого, Пётр отметил, что Жанна попросила время для того, чтобы сбросить наваждение.

«Это значит, — торжествовал Пётр, — что она действительно не беременна. В противном случае она поспешила бы зарегистрироваться со мной, не выжидая понапрасну».

— Так, — вскочил он, словно вспомнив о чём-то важном, — теперь будем приводить тебя в чувство. Прежде всего… Ох-ох, — сокрушаясь, устремился в прихожую Пётр, — неужели разбил?

Он имел в виду стеклянную бутылку дорогущего апельсинового сока, которую принёс вместе с гостинцами. К успокоению Петра, бутылка оказалась целёхонька. Подняв с пола пакет, который он уронил при виде измождённой Жанны, Пётр по-хозяйски разобрал его в кухне. Буквально через пятнадцать минут вошёл в спальню Жанны с подносом в руках. Она уже сидела в кровати, размотав с себя одеяло, укрыв им только ноги. Пётр опустился рядом.

— Для начала, — уверенно сказал Пётр, — нужно съесть несколько ложек овсянки, — сделав паузу, он поместил поднос между собой и Жанной. — Договорились?

— Ум-м, — по-детски сморщила нос Жанна, — а может, лучше омлет? Я вижу, ты его замечательно приготовил… — она попыталась подольститься к жениху в надежде избежать каши, которую она не выносила, держа в доме овсянку исключительно для Петра.

Но удачливый жених остался непреклонен.

— Сперва овсянку, чтобы она обволокла твой оголодавший желудок. Кстати, — опомнился он, — а ты что-нибудь ела все эти дни?

— Воду пила, с сахаром, — откликнулась Жанна.

— Хоть на это ума хватило, — одобрил Пётр, — а то бы совсем ноги протянула. Жанна, ну надо же такое вообразить? Из-за какого-то проходимца довести себя до изнурения!

— Петя, я совершенно ни о чём не могла думать, кусок в горло не лез. Позабыла обо всех и вся. Родителям только звонила, чтобы мама, не дай Бог, не примчалась.

— Вот, — не преминул упрекнуть её Пётр, — а мне даже на сотовый не отвечала.

— Извини…

— Жанночка, дорогая, пойми, что я не предъявляю тебе претензий! Хочу тебе сказать, — он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, — если бы с тобой вдруг что-нибудь случилось, то я бы этого не пережил. Я очень тебя люблю… больше жизни.

Воодушевлённый своим триумфом Пётр, несомненно, был сегодня в ударе, не скупясь на приятные сердцу женщины слова. Притом что произносились они без пафоса, тоном спокойным и уверенным. Поэтому действовали на Жанну магическим образом, утешая и заставляя питать надежду на то, что она поступает правильно, соглашаясь выйти замуж за Петра. А он продолжал проявлять заботу о невесте.

— Итак, моя милая, сперва овсянка. Затем можно будет выпить пару глотков апельсинового сока. Для бодрости, — добавил Пётр. — А потом омлет. И ты будешь у меня как новенькая.

— Петя, а можно кофе? — благодарно улыбнулась новоиспечённая невеста.

— Нет, — безапелляционно заявил Пётр, — кофе пока нельзя.

— Тогда я овсянку не буду, — понарошку надула губы Жанна.

— Жанночка, милая, надо, непременно надо! Вот давай-ка съешь с бананом, будет вкуснее.

Отдаваясь его заботе, Жанна чувствовала себя если не совсем счастливой, то, по меньшей мере, желанной.

«А это уже немало», — заключила она, уповая на то, что со временем научится, подобно Лаврову, со спокойной совестью отвечать Петру обожанием на любовь.