Обычно Валера, перед тем как приехать на встречу с Алёной, звонил ей за полчаса, чтобы она могла не спеша одеться и подойти к началу липовой аллеи, где они чаще всего встречались. Однако сегодня Лавров задержался со звонком. Несмотря на это, девушка не забеспокоилась. В воскресенье Алёнке посчастливилось купить на рынке замечательную баранину, из которой она решила приготовить шурпу, как всегда, в расчёте на возможный визит Валеры. На часы девушка, конечно, посматривала, слегка недоумевая, что Валера запаздывает со звонком. Но особой тревоги не испытывала.

«Мало ли, — подумала она, — должно быть, пришлось задержаться на работе. Когда освободится, непременно позвонит. Тем временем шурпа как следует приготовится».

В кастрюльке второй час томилась нарезанная крупными кусками мякоть нежнейшей баранины с картошкой, морковью, луком, также крупно нарезанными. По кухне витал аромат приправы. Алёнке было страшно жаль, что Валера всякий раз отказывается подняться к ней в квартиру, лишая себя с таким старанием приготовленного ею угощения.

А Валера и не предполагал, что придётся задержаться. Работа шла своим чередом. После обеда бригада занималась разгрузкой новых рельсов, предназначенных для капитального ремонта железнодорожного полотна на участке Лаврова. В распоряжение Валеры был выделен тридцатитонный кран, который устанавливался на пути, расположенном параллельно тому, где стояли одна за другой две платформы, нагруженные двенадцатиметровыми рельсами. За пару часов без помех разгрузили первую платформу. Работалось на удивление легко. Погрузочную технику никто из начальства не пытался отобрать, требуя перегнать на другой участок, как это часто бывало. И путейцы неторопливо приступили ко второй платформе. Ударно поработавших на разгрузке первой Виктора и Олега Валера отпустил пораньше на станцию, чтобы они могли немного отдохнуть и, приняв душ, в завершении рабочего дня уехать домой. Сэрж и Серёжа Складчиков работали на соседнем участке, помогая путейцам второй бригады с ремонтом пути.

Гора железа на платформе постепенно перемещалась с неё на специально предназначенную для складирования рельсов бетонную площадку в тупике пути, на котором обосновался кран. Наверху платформы оставались Пётр и Валера. Их задача состояла в том, чтобы укрепить захваты строп по обеим сторонам рельса на расстоянии порядка трёх метров от каждого края. Расстояние, безусловно, измерялось на глаз. Но Валерка предпочитал измерять его хотя бы шагами, чтобы обезопасить почти восьмисоткилограммовую рельсовую махину от перекоса и выскальзывания из захватов на ту или иную сторону. Помимо этого, Лавров привязывал к каждому рельсу длинную верёвку, продевая в стыковое отверстие. Верёвку подхватывал находившийся внизу Алёшка Кирюшатов. С её помощью можно было регулировать передвижение рельса, перемещающегося на стропах параллельно земле, чтобы он не сильно раскачивался из стороны в сторону, и немного направлять его, чтобы без перекоса укладывался на предназначенное ему место. Затем, когда рельс оказывался на верхушке штабеля уже находившихся на бетонном основании железных махин, Алёшка отцеплял оба крановых захвата и, развязав верёвку, кидал её конец Валере, чтобы тот мог привязать ту к следующему рельсу.

Спустя два часа работа была почти завершена. Оставался последний рельс. Укрепив со своей стороны захват, Валерка выпрямился и спросил, как делал каждый раз, у Петра: «Замерил?» Тот обнадеживающе махнул рукой, мол, всё нормально. То ли Пётр поторопился и не тщательно вымерил расстояние от края рельса до захвата, то ли что-то ещё оказало воздействие на железную махину. Как бы там ни было, но при перемещении на стропах рельс начал выскальзывать из захватов, уклоняясь в сторону, где стоял Кирюшатов. Лаврову показалось, что махина устремляется прямо на молодого путейца, который, вместо того чтобы отскочить в сторону, пытается удержать её неумолимое движение верёвкой. Попытка эта была заранее обречена на провал, поскольку направлять движение можно было только рельса, идущего строго параллельно земле. Валерке хватило доли секунды, чтобы оценить обстановку. Рельс упорно скользил, целясь прямо в парня. Окликать, чтобы тот убрался в сторону, Лавров не стал, опасаясь внести окриком большую суету в действия путейца, тем самым усугубив опасность. Валера сделал по его разумению единственно возможное. Спрыгнув с полутораметровой высоты платформы на междупутье, изо всей силы толкнул скользящий рельс вперёд, от себя и Кирюшатова, по направлению к штабелю уже уложенного металла. Резкий звук рельса, ткнувшегося одним концом в железную груду, раздался далеко в округе. Побледневший от испуга крановщик, пытался возобновить остановившееся у него дыхание. Заметив произошедшее только в последний момент, на платформе что-то истошно орал Пётр Маханько. После прыжка Валерка удержался на ногах. Он стоял, чуть наклонившись вперёд, опираясь руками о колени, и, подобно крановщику, с трудом переводил дыхание. Отпустив, наконец, привязанную к рельсу верёвку, Алёшка подбежал к мастеру.

— Николав, ты чего? — испуганно вскрикнул он. — Я же в стороне стоял!

— Я что-то не заметил, чтобы ты в сторону отошёл, — хрипло произнёс Лавров. — Зачем ты за эту верёвку ухватился?! Не удержишь ею падающий рельс! Восемьсот килограммов, а ты с верёвкой!

Кирюшатов не стал спорить с Валерой.

«Походу, ему действительно с платформы не видно было, — подумал Алёшка, — что я в стороне от рельса находился? Хотя кто его знает, — поскрёб парень затылок под каской, — может, наоборот, это я не заметил, что рельс прямо на меня сползал. Тогда, выходит, Валера мне жизнь спас».

— Спасибо тебе, Николав, — вслух сказал Кирюшатов.

Валерка не ответил, выпрямляя спину. Собрался было шагнуть в сторону рельса, чтобы отсоединить захваты, как вдруг почувствовал, что от пронзившей боли в ступне не может наступить на правую ногу, которую он подвернул, спрыгнув с платформы.

— Ты чего, Николав? — встревоженно спросил Алёшка.

— С ногой что-то…

— Ну, чего вы тут?! — подбежал запыхавшийся от испуга Пётр.

— Говорил тебе, замеряй, — сурово глянул на мужчину Валера. — Куда спешить?! Один рельс оставался!

— Дык я вроде замерял, — беспомощно развёл руками Маханько.

— Вроде… — Валерка осёкся, собираясь произнести гневную тираду в адрес Петра, что парнишка едва не погиб, но решил не усугублять чувства вины Маханько, у которого румянец щёк сменился на отдающую зеленью бледность. Тот и сам, прекрасно осознавая свою оплошность, стоял ни жив ни мёртв.

— Закончи с краном, — сказал Лавров Петру, — наряд закрой и на станции завершение работ отпиши.

— Хорошо-хорошо, Николав, — заторопился Маханько, — всё сделаю!

— Надо как-то до станции добираться, — кивнул Валерка на свою ногу. — Три километра мне до самой ночи не протопать.

— Я сейчас, Николав, — откликнулся Алёшка, отцепляя захваты на злополучном рельсе.

Связавшись по рации с дежурным по станции, Кирюшатов попросил подсказать, какой тепловоз вскоре будут перегонять по близлежащему пути. На нём они с Лавровым и доехали до станции. Перед тем как им отправиться в душ, Алёшка сказал Валере:

— Давай, Николав, мойся, и в травмопункт поедем.

— Пожалуй, придётся, — поморщился Валерка. — Ноге что-то совсем кранты.

* * *

В травмопункте дожидались довольно долго. Зато ожидание оказалось вознаграждено. После рентгена Валерку обрадовали, что ничего опаснее растяжения у него нет: ни перелома, ни раздробления кости. Забинтовав сустав, врач рекомендовал соблюдать покой, по меньшей мере, в течение трёх дней.

— Вот и славно, — повеселел Лавров. — Сегодня среда. Возьму пару отгулов и выходные ещё прихвачу. Как раз отлежусь за четыре дня.

— Ну что, Николав, домой поедем? — обрадованный тем, что мастер довольно легко отделался, Алёшка подставил своему спасителю плечо, чтобы тот, передвигаясь, мог опереться на него.

— Сейчас, Алёшка, — вспомнил Валера, как только они покинули здание травмопункта, — Алёнке надо позвонить.

— Девушка твоя? — удивлённо расцвёл Кирюшатов, обратив внимание, насколько тепло произнёс мастер женское имя.

— Алёнушка, привет, — невольно улыбнулся Лавров, кивнув попутно Алёшке, тем самым отвечая на его вопрос. — Прости, не получится у меня сегодня подъехать на встречу.

— Что произошло, Валера? — спросила Алёна, почувствовав усталость в его голосе.

— Да вот с работы шёл, ногу подвернул случайно.

— Надо к врачу, — серьёзно предостерегла девушка.

— Уже от врача, — отозвался Лавров. — Рентгеном просветили, перебинтовали. Дня четыре отлежусь дома и в понедельник буду как новый.

— Ты как будешь домой добираться? — деловито спросила Алёнка.

— Товарищ подвезёт на машине, — растерялся Валера.

— Скажи товарищу мой адрес и приезжайте ко мне, — тоном, не терпящим возражений, изрекла девушка.

— Ну что ты? Зачем я поеду? — запротестовал Валерка.

— Ничего не хочу слышать, — строго отрезала Алёна. — Накормлю вас ужином, потом поедете. Валера, в самом деле, — произнесла она мягче, — у тебя же дома никакой еды нету. Куда ты пойдёшь с больной ногой? А у меня всё приготовлено. Поедите, а там видно будет. Договорились?

— Хорошо, — сдался Лавров, сообразив, что с ужином и в самом деле возникнут проблемы.

Питаясь в последние недели то с Алёнкой в кафе, то у Жанны, Валера почти перестал покупать продукты для себя. Но на ужин у Алёны ему пришлось остаться одному, без Алёшки. Едва дверь открылась в ответ на звонок Лаврова в домофон и они с Алёшкой вошли в подъезд, как Алёнка мигом очутилась перед ними, спустившись с четвёртого этажа.

— Здравствуйте, — кивнула она Кирюшатову, приближаясь к Валере с левой стороны, противоположной той, с которой его поддерживал Алёшка. — Пойдёмте. У нас, к сожалению, лифта нет. Но ничего, мы потихонечку.

— Не совсем уж я инвалид, — улыбнулся ей Валерка. — Доберусь как-нибудь. Боец командира не бросит, — подмигнул он, имея в виду Алёшку.

— Валера, — отозвался Алёшка, буквально с открытым ртом смотревший на миниатюрную круглолицую блондинку в серых коротких трикотажных шортах и серой, прилегающей к телу футболке с красной окантовкой, — я забыл совсем, что мне Даша сказала в аптеку заехать, для Васьки…

Вообразив, что девушка наверняка имеет огромное значение для Лаврова, Кирюшатов моментально придумал причину, чтобы оставить мастера наедине с Алёной, не утруждая себя пояснением, зачем ему надо в аптеку.

— А домой ты на такси доберёшься, — воскликнул он, предваряя вопрос Валерки и совершенно уверенный, что у Лаврова не возникнет необходимости покидать сегодня Алёну.

— Может, вы всё-таки сперва поужинаете? — попыталась уговорить его Алёна.

— Нет-нет, — заторопился Кирюшатов, — спасибо вам огромное, но мне действительно ехать надо. Аптека до девяти, а сейчас уже девятый час.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась Алёшке девушка, поднырнув под руку Лаврова, которой он опирался о стену, чтобы тот мог держаться за её плечо, — что подвезли Валеру.

— До свидания, — расплылся в ответ широкой улыбкой Алёшка.

Не успел Лавров оглянуться, как Кирюшатова и след простыл. Со словами «Спасибо тебе, Николав!» Алёшка поспешил покинуть подъезд дома, где жила эта светленькая девушка с ясной улыбкой.

«Хорошая девчонка, — улыбался про себя парень, выруливая из двора на проезжую часть. — Вот с такой ему и надо жить! А не таскаться по разным… как котяре бездомному… Эх, хорошо бы у него с этой Алёнкой всё сложилось! Глядишь, на свадьбе погуляли бы всей бригадой».

До квартиры они добирались долго, поскольку опереться как следует на плечо девушки Лавров стеснялся, а нога болела довольно ощутимо. Внимательная Алёна сразу поняла это, но не стала его торопить и уговаривать держаться за неё, как подобает.

— За что он тебя благодарил? — спросила Алёна про Алёшу, поднимаясь с Лавровым по ступенькам.

— Да так, по работе выручил, — уклончиво ответил Валерка.

Алёна догадалась, что, скорее всего, травму Лавров получил именно на работе, но выспрашивать не стала, лишь заключив:

— Опасно у вас там, на железной дороге.

— На производстве везде надо быть внимательным, — улыбнулся Лавров, приятно удивлённый тем, что девушка не пристаёт с расспросами. — Да и у тебя в детском саду, наверняка, только гляди и гляди за малышами.

— Точно, — подтвердила Алёна. — У меня сейчас средняя группа, четырёхлетки. Знаешь, какие они активные. Я их на улице только игрой занимаю, чтобы не вильнули никуда, не подрались, песком не обсыпались.

— Они, должно быть, за тобой, как хвостики?

— Это да. Приходится для них разные новые игры выдумывать. Знаешь, Валера, оказывается, что детки сейчас совершенно не умеют играть.

— Неужели даже игре надо учить?! — удивлённо рассмеялся Валера.

— А как же иначе?! Играть, заниматься с ними, разговаривать. Представляешь, очень многие к этому возрасту ещё плохо говорят, слова непонятно произносят.

— Раньше для этого, кажется, логопедические группы были? — вспомнил Валера.

— Сейчас тоже есть. И в обычные группы логопед приходит, занимается с ними. Музыкальный работник учит песенки петь. А ещё мы спектакли ставим. Наш сад на городских конкурсах почти всегда первое место занимает. Но самое главное, с детками разговаривать нужно, и чтобы они обязательно отвечали. Тогда и говорить научатся, и общаться им будет намного легче. Хотя сейчас, по новейшим разработкам, считается полезным, если ребёнок, уверенно чувствуя себя в коллективе, умеет занимать себя сам. То есть играть один.

— Надо же, — удивился Лавров.

— Да, вот так, — улыбнулась Алёна, глядя на него снизу вверх. — А вообще-то, к каждому из ребятишек свой подход нужен. Если кто-то любит один играть, то надо давать ему такую возможность. Не напрягать совместными играми. Иначе у ребёнка будет отторжение. А кто-то, наоборот, лучше развивается в общей игре. Бывают и такие, что играть совершенно не умеют, им бы только драться да обижать кого-нибудь. Ну, ничего, справляюсь помаленьку со всеми. Всё равно с ними очень интересно.

— Ты так здорово рассказываешь, что прямо самому захотелось поработать воспитателем, — пошутил Валерка.

— Вот это да! — расхохоталась Алёнка. — Представляю, как бы они тебя окружили и верещали бы на разные голоса: Валерий Николаевич, Валерий Николаевич! И мальчишки гордились бы, что только у них во всём садике воспитатель мужчина.

— Ага, — подхватил Валера, — они, как маленькие мужики, важно называли бы меня Николав.

— Как этот парнишка с работы?

— Да, Алёшка. Он уже сам настоящий глава семьи. У него сынишке полтора года. Васькой зовут.

— Здорово, — одобрила Алёна с улыбкой. — Может, отдохнёшь немного?

— Да теперь уж дотопаю, — легонько сжал рукой её плечо Валерка.

— Немного осталось, — подбодрила его Алёна, — всего один этаж.