Вопреки опасениям Алёны следующая встреча с Лавровым состоялась буквально через два дня. А затем встречи приняли регулярный характер. Почти все праздничные майские дни Алёна с Валерой провели вместе. Стояла замечательная для прогулок погода. Они обошли весь центр города. С интересом внимая рассказам Алёнки, Валера ловил себя на мысли, что восхищён не столько обширными познаниями девушки в истории города, сколько манерой её общения. Ненавязчиво, оживлённо, открыто Алёнка увлекала своего собеседника, заставляя забывать о времени. Конечно, все эти удивительные места: какая-нибудь малозаметная прохожим мемориальная доска на жилом доме, ротонда эпохи народовольцев в Нижнем парке либо любопытный барельеф рядом с бюветом минеральных вод, часовня со Святым источником на склоне, ведущем от Верхнего парка к санаторию, оставались в памяти и казались особенными только лишь потому, что молодые люди оказались там вместе. Не загадывая наперёд, продолжится ли их дружба или вскоре завершится, Алёнка совершенно точно знала, что эти прогулки с Валерой останутся для неё самыми дорогими сердцу событиями в жизни. А Валера, бесконечно благодарный Алёнке за то, что она с такой теплотой и лёгкостью отозвалась на его попытку сблизиться с ней, оказался приятно удивлён удовольствием, которое доставляли ему прогулки с девушкой. Когда они пропустили один из выходных, в связи с тем, что Лаврову пришлось дежурить со своей бригадой в воскресенье на комбинате, то оба с изумлением обнаружили, что соскучились друг без друга, словно не виделись целый месяц.

Проведя воскресный день дома, в понедельник, в День Победы, Алёна собралась съездить на могилу к Любови Евсеевне. Валера с готовностью вызвался отвезти её на своей машине. Купленный им два года назад новый «Форд-Фокус», за который Лавров уже выплатил кредит, большую часть времени стоял в гараже, в кооперативе «Металлист», в трёх остановках от района, где жил Лавров. Металлический гараж приобрели ещё при жизни отца. И только много лет спустя Валера смог использовать его по назначению, поместив туда новенький автомобиль. Но, в отличие от Алёшки Кирюшатова, машину Лавров водил крайне редко. С трудом пробуждаясь утром, на работу Валерка предпочитал добираться в автобусе, чтобы подремать в нём. Рыбалкой он не увлекался. Чаще всего Лавров брал «Форд», чтобы вывезти вместе с Алёшкой и Серёгой Складчиковым всю дружную компанию их бригады с ночёвкой на шашлыки. Алёнка привезла с собой любимые хозяйкой бордовые розы, положила их возле памятника, с удовлетворением отметив, что он не покосился после того, как земля на могиле немного просела.

— Надо же, — с грустной улыбкой обернулась девушка к Валере, — первый День Победы без неё. Она очень любила этот праздник.

Алёнка рассказала Валере о том, как они обычно справляли Девятое мая: как покупалось красное сухое вино, любимые пожилой женщиной деликатесы, как затем следовало обязательное исполнение романсов. Валерка в который раз подивился светлому характеру девушки, забывавшей о трудностях и оставляющей в памяти только хорошее.

— А теперь, — провозгласил Валера, — приглашаю тебя на праздничный обед в честь Дня Победы. Исполнения романсов не обещаю, но вкусности будут непременно.

— Ой, Валера, мне неудобно, — смутилась Алёнка. — Я ведь сама собиралась пригласить тебя на праздничный обед. Всё приготовила…

— Давай в другой раз, — неожиданно для девушки отказался Лавров и, как всегда, улыбнулся, пытаясь смягчить отказ. — Не особенно хочется в такую замечательную погоду находиться в квартире. Я заказал места в ресторане на набережной. Представляешь, столики на пристани посреди воды. К тому же там вкусно готовят. Поедем, Алёнка!

— Валера, ты и так меня всё время угощаешь! Может, всё-таки ко мне? Заодно посмотришь, как я живу.

— Алён, ну правда, так хочется на реку, — изображая обиду, упрашивал Лавров. — Я же старался…

— Что ты, Валера, не обижайся, пожалуйста, — испуганно воскликнула Алёна. — Конечно, поедем. Но пообещай, что в следующий раз непременно придёшь в гости. Договорились?

— Договорились, — кивнул Валера, открывая для девушки дверь «Форда».

Пообещать-то он пообещал, но, не выбрав конкретной даты, Лавров считал себя вправе отказываться от посещения Алёнкиного жилья и дальше. Он почему-то полагал, что, согласившись посетить квартиру девушки, даст понять, что ему интересна не столько она сама, сколько её жильё. Валера и так порой чувствовал себя неловко по той причине, что специально искал возможность встретиться с Алёной, после того как узнал о смерти её хозяйки и о перспективах изменения жилищных условий девушки в лучшую сторону. И хотя причиной этого было исключительно желание защитить Алёну от посягательств проходимцев на жильё и её саму, всё-таки червячок сомнений порой грыз душу Лаврова, заставляя опасаться, как бы девушка не приняла его внимание за проявление меркантильного интереса.

* * *

Начиная со второй встречи с Алёнкой, Лавров пребывал в сомнении по поводу того, что можно подарить девушке, чем порадовать. Угощения в кафе им в расчёт не брались. Это было в порядке вещей, и Валерка безмерно удивился бы, если бы воспринималось иначе. Преподнести цветы означало не что иное, как проявить симпатию. Безусловно, Валерка испытывал к девушке тёплые чувства, но это оказалась симпатия совершенно иного рода, нежели к объекту влечения. А Валере совсем не хотелось вводить Алёну в заблуждение, пробуждая в ней надежду на какие-либо отношения, кроме дружеских. Что касалось подарков в виде одежды или обуви, то Лавров не мог позволить себе, просто-напросто взяв Алёнку за руку, отвести её в торговый центр, как он проделал семь лет назад, наряжая девушку на выпускной, осознавая, что сейчас может причинить ей своим порывом внезапную обиду. К тому же нынешний облик Алёнки в джинсах и разнообразных блузочках Валерке вполне нравился, и чаще всего он не задумывался, что на ней одето. Дарить же девушке какие-нибудь безделушки типа мягких игрушек, фоторамок либо сувениров казалось Валерке бестактным.

Наконец, он вспомнил, как однажды трёхлетняя Алёнка притопала к соседям с корзиночкой, наполненной огромными, тёмно-красными, источающими упоительный аромат ягодами клубники. Родители Алёны держали дачу. В тот год клубничного урожая ждали довольно долго, почти до конца июня. Зато урожай оказался знатным. Круглолицая, беленькая, розовощёкая Алёнка в синем с мелкими красными цветочками сарафане сама показалась Валерке и его восьми летней сестре Ирине румяной ягодкой.

— Ирочка, — протянула девочка корзинку, — кушай!

Мама Алёны нередко угощала соседей, не имевших садового участка, питая особое расположение к часто болевшей Ирине и жалея её.

— Спасибо, — Ирина присела перед малышкой на корточки и расцеловала её в обе щёчки.

— Эй, девчонки, — спохватился Валерка, — давайте-ка я вас сфотографирую с клубникой.

Два дня назад, двадцать пятого июня, Валерке на десятилетие подарили фотоаппарат-мыльницу. Практически не расставаясь с ним, он за пару дней отснял уже две плёнки, фотографируя, в основном, любимую сестрёнку. Алёнку поставили впереди, вручив ей самую крупную ягоду из корзинки, Ирина присела за ней, обнимая девочку руками за плечи. Как вдруг, глянув в объектив, Валерка не обнаружил у Алёнки ягоды.

— Птичка, — удивился он, — а где же твоя клубника?

— В животике, — хитро произнесла Алёнка, улыбаясь ярко-красными от клубничного сока губами.

Брат с сестрой рассмеялись, вручение ягоды повторили, но прежде чем снимок получился, Алёнка слопала ещё две клубничины. Зато фотография получилась изумительная. Улыбающаяся Алёнка с поднесённой к алым губкам ягодой и ясная улыбка Ирины рядом. С теплом вспомнив об истории этой замечательной фотографии, Валерка сбился с ног в поисках клубники, хотя бы отдалённо напоминающей тот памятный урожай. Отыскать ягоды в первой половине мая оказалось непросто, но вполне возможно. Валера купил клубнику и даже корзинку отыскал, чем-то похожую на ту, что принесла тогда Алёнка.

Пока они ожидали в ресторане заказ, Валера и преподнёс Алёне свой гостинец. Она обрадованно всплеснула руками. Подарок действительно тронул её до глубины души. Валера напомнил ей о случае с фотографией, выразив сомнение, что девочка могла запомнить этот эпизод. Алёнка улыбнулась, возражать Лаврову не стала. Но она очень хорошо помнила. Более того, этот забавный случай остался незабываемым для неё, потому что именно тогда она впервые обратила внимание на красивого мальчика — брата Ирины, которая с удовольствием с ней играла, никогда не обижая девочку и не воображая себя взрослой и важной. Подрастая, Алёна даже немного завидовала своей старшей подружке. Валера всегда тепло относился и к сестре, и к Алёнке, в отличие от родного брата Гены, который был старше её на десять лет. Он не только никогда не возился с Алёнкой, но порой обижал, называя не иначе, как «малявкой». А чаще всего не обращал никакого внимания.

Молодые люди исключительно приятно провели время. Разговоры не умолкали ни на минуту. Алёна живо расспрашивала Валеру о том, как он жил всё это время, пока они не виделись, об Ирине с матерью. Валерка, в свою очередь, рассказывал множество происходящих на работе потешных случаев. Раскрасневшись, Алёнка хохотала, как не смеялась, наверное, с самого детства. И Лавров впервые поймал себя на мысли, что любуется девушкой. Однако тут же одёрнув себя, Валерка сбросил, как ему показалось, легкомысленное наваждение, которому он внезапно поддался, и принялся рассказывать о сестре. Алёнку необычайно заинтересовали истории замков Луары. Валерка незаметно для себя увлёкся, расписывая их.

— Надо же, — удивлённо покачала головой Алёнка, — как повезло Ирине, что она может видеть всю эту красоту. Вот только жаль, что ты давно не встречался с сестрой.

— Я как раз собирался поехать к ним с мамой осенью, — сказал Валерка и внезапно выпалил следом: — Мы могли бы вместе поехать. Ирина бы нам всё показала, лучше любого экскурсовода.

— Что ты, Валера?! — почему-то испуганно произнесла Алёна. — Мне не осилить поездку, а за твой счёт я не смогу поехать. Может, Ирина соберётся приехать сама? Мне в самом деле очень хочется её повидать.

— Алёна, почему ты так сразу отказываешься от поездки? Ты же мне как сестра. А значит, я вполне могу сделать тебе подарок. Разве нет?

Валерка внезапно осёкся, заметив мимолётную, но от этого не менее осязаемую боль в глазах девушки. Очарование вечера было нарушено. А что он не так сказал, Валерка понять не мог.

«Что могло её обидеть? — сокрушался он. — Слово «сестра» или упоминание о подарке? Неужели я всё-таки, незаметно для себя, перешёл границу, за которой прекращаются чисто дружеские отношения?»

Но буквально через несколько секунд, справившись с собой, Алёна уже снова безмятежно улыбалась Валерке и расспрашивала его об Ирине, её здоровье и возможности замужества. Вздохнув с облегчением, Валерка вновь оживлённо заговорил о сестре. Поздно вечером доставив Алёну домой, Лавров, как всегда, распрощался с ней у подъезда и, прежде чем уехать, дождался, пока оснащённая домофоном дверь захлопнется за девушкой.

* * *

Верный обещанию самому себе оберегать Алёну, Валера взял за правило звонить девушке каждый день, чтобы удостовериться, всё ли с ней в порядке. Услышав её голос, он тут же успокаивался и, поговорив о чём-либо несущественном или подтвердив время очередной встречи, прекращал разговор.

Лаврову даже в голову не приходило, какую радость он доставляет своими звонками млеющей от счастья Алёнке. Слышать его ласкающий слух баритон становилось для девушки ежедневной потребностью. В случае если он задерживался со звонком из-за работы, Алёна немного волновалась, но никогда не звонила ему сама. Она и так до сих пор пребывала в недоумении, почему Валера, встретившись с ней один раз, продолжает прогулки, вне всякого сомнения доставляющие ему удовольствие. То, что они приносят Лаврову радость, не могло не почувствовать даже любящее сердце девушки, которое, как правило, в случае обожания объекта своего влечения чаще всего становится слепым и многократно приукрашающим как сам объект, так и его поступки. Не доискиваясь до причин, Алёнка воспринимала его внимание в качестве подарка судьбы, ни в коей мере не расценивая отношение к ней Валеры как симпатию, которую питают к возлюбленным. Наслаждаясь прогулками с Лавровым, вместе с тем девушка каждый раз опасалась, что одна из них окажется последней. Поэтому так сладко замирало её сердечко, когда Валерка ей звонил. Единственное, что поначалу непомерно удивляло Алёну, это решительный отказ Лаврова от посещения её квартиры. Но потом она перестала ломать над этим голову и оставила попытки пригласить Валеру к себе домой.

Они обошли весь центр города и в один из выходных дней даже побывали в зоопарке. В ответ на робкое предложение Алёнки Валерка с удивлением вспомнил, что не был там с самого детства.

— А я часто туда хожу, — улыбнулась девушка.

— С Костиком? — догадался Лавров.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо воскликнула Алёнка.

— Просто предположил, — пожал плечами Валера. — Не одной же тебе туда ходить. Ездишь за Костей или встречаешь его на остановке?

— Он сам приезжает. Костик уже второй год подряд в художественную школу ходит, рядом с центральным универмагом. Это же совсем близко от дома, где я живу. По социальной программе занимается, — зачем-то пояснила она.

— Это без оплаты?

— Ну да. Костику очень нравится рисовать. И Генка, конечно, молодец, что обратил на это внимание и добился, чтобы его приняли на бесплатное обучение как сына родителей-инвалидов.

— Общаешься с Генкой?

— Нет, — грустно покачала головой Алёна, — он никогда мне не звонит.

— А ты сама?

— Я звоню, когда мне надо спросить разрешения повести куда-нибудь Костю.

— И что Генка?

— Ничего особенного. Отвечает, что можно, и кладёт трубку.

— Странно…

Алёнка не ответила, слегка нахмурившись. И Валерка прекратил расспросы про брата, почувствовав, что разговор девушке неприятен. Впрочем, светлый человечек Алёнка недолго пребывала в грустном настроении. Таинственно улыбнувшись Валере, она потащила его за собой.

— Идём, я хочу тебе кое-кого показать.

Этим кое-кем оказался не кто иной, как обитающий в павильоне для теплолюбивых птиц крокодил. Небольшой крокодил нежился в похожей на неглубокую ванну ёмкости, а по его спине ползали черепашки, время от времени прыгая с него прямо в воду. Крокодил исключительно миролюбиво воспринимал использование его в качестве вышки для прыжков и даже, как показалось Алёнке с Валерой, благодушно улыбался.