После окончания работы Алёна вышла из ворот детского сада и неторопливо направилась к остановке. Спешить было некуда. Это раньше Алёна сломя голову бежала домой к своей подопечной, спеша накормить её горячим и приготовить еду на следующий день. Тёплый вечер второй половины апреля располагал к приятной прогулке. Девушка в светлых узких джинсах, тёмно-синих мокасинах и яркой коралловой короткой курточке прилегающего силуэта, простёганной мелкими ромбами, оживлённо озиралась по сторонам. Словно впервые увидела Алёнка нежнозелёный наряд берёзок и радостную зелень клёнов, сияние весеннего ясного неба, подсвеченного вечерним васильковым отблеском. Девушке было как-то пo-особенному хорошо ощущать себя: вдыхать удивительный, напоённый томительным запахом юных тополиных почек воздух, переступать ногами в джинсах, засунув в карманы курточки руки, на одной из которых висела светло-коричневая сумка. Джинсы здорово выручали Алёнку. Покупая обычно две пары раз в два года, она старалась выбирать более качественные, подороже, чтобы дольше носились. А блузочки, футболки и свитера приобретала в магазинах со скидкой, благодаря чему удавалось покупать их в больших количествах и ежедневно менять, одеваясь на работу. Обувь тоже чаще всего доставалась Алёне со скидкой, поскольку её тридцать четвёртый размер туфелек и тридцать пятый сапог были не настолько востребованы покупателями, как ходовые.
У Алёнки перехватило дыхание, и ноги сами собой остановились, когда она увидела приближающегося к ней высокого молодого мужчину в короткой кожаной коричневой куртке, светлых джинсах и полуспортивных коричневых туфлях. Ещё издалека показавшийся ей знакомым облик заставил сердце учащённо биться у самого горла. Задохнувшись от восторга, девушка узнала белоснежную сияющую радостью улыбку Валеры Лаврова. Возвращавшийся с работы Валерка в самом начале сквера заметил эту миниатюрную, точёную, словно скульптурное изваяние, волнительную фигурку, испытав нечто вроде тёплого содрогания в сердце. Ласково улыбаясь, Валера приблизился к остолбеневшей от счастья Алёне.
— Привет, птичка! А ты выросла, с тех пор как мы виделись с тобой в последний раз.
Алёнка действительно немного выросла, со ста пятидесяти пяти до ста шестидесяти, но по-прежнему оставалась малюткой для высокого Валеры.
— Привет, Валера! — с трудом восстановив сбившееся дыхание, произнесла Алёнка, взглядывая на Лаврова сияющими серыми глазами из-под вздыбленной ветром белокурой чёлки.
— Очень рад тебя видеть, — не переставая улыбаться, Валерка готов был благодарно расцеловать обе сияющие ямочки на нежно-розовых круглых щёчках девушки за то, что она встретилась ему на дороге, избавив от необходимости разыскивать её в детском саду.
— И я тоже, — сглотнув комок смущения в горле, тихо ответила Алёна.
— Что же мы на дороге? — внезапно растерялся Валерка. — Давай зайдём ко мне, чаю выпьем. Расскажешь, как ты жила всё это время.
— Прости, Валера, — сникла Алёнка, опасаясь, что она может по пути в квартиру Лаврова встретить брата, с которым пока не готова была увидеться, — я сегодня не могу. Может быть, ты проводишь меня немного, до остановки? Или хотя бы до конца сквера, если не очень устал.
Валерка, разумеется, согласился. И во время короткой прогулки успел договориться с Алёной о завтрашней встрече в центре города, в Верхнем парке, неподалёку от которого жила теперь девушка.
Волнение одолевало Лаврова на протяжении всего рабочего дня. Он и сам до конца не понимал причину своей тревоги. Казалось бы, так впору переживать безумно влюблённому мужчине, гадая, придёт или не придёт девушка на свидание. Однако Валера не был влюблён. Уж это он осознавал совершенно точно. Он немного приблизился к разгадке, когда подъезжал в автобусе к месту встречи. На автомобиль рассчитывать сегодня не приходилось. Алёшка Кирюшатов, как и предугадал Лавров, бесконечно благодарный мастеру за то, что тот не позволил ему натворить глупостей, отпросился у Валеры на полчаса пораньше, чтобы успеть вместе с Дашей и сынишкой в кафе неподалёку от дома, до того времени как Ваську надо будет укладывать спать. Поджидая Алёнку в начале улицы, где располагался парк, Валера наконец разгадал причину своих душевных терзаний перед встречей. Только облегчения это не принесло. Дело в том, что Лаврову ещё ни разу не приходилось просто дружить с девушкой. Связующим звеном между ним и представительницами женского пола всегда служили, в первую очередь, интимные отношения. Причём это ни в коей мере не напрягало ни Валерку, ни одну из его подруг. А сегодня Лавров, откровенно говоря, пребывал в растерянности. Как себя повести? Чем занять вечер, если его продолжение не предполагает логичного завершения в постели?
В отличие от Валеры, Алёна пребывала в крайне благодушном настроении, поскольку никаких планов в отношении Лаврова не строила и пустых, по её мнению, надежд на встречу не питала. Она восприняла предложение Валеры исключительно как проявление с его стороны любопытства к соседке, с которой он увиделся по прошествии довольно продолжительного времени. Совершенно не рассчитывая на повторение прогулки, Алёна уповала на то, чтобы как следует насмотреться на Валеру.
«Только бы запомнить, — вздыхала девушка, — впечатать в память его невозможную улыбку, согревающий душу взгляд его омутных глаз, его крепкую шею, которой так хочется коснуться, хотя бы кончиками пальцев, поворот красивой головы, его волосы цвета пшеничных колосьев, подстриженные таким удивительным образом, словно они ложатся на левую сторону головы, едва касаясь прореженными прядями высокого лба, казалось бы, совершенно без помощи расчёски. Запечатлеть в сердце его голос, за которым, словно за мелодией дудочки Нильса, хочешь не хочешь, а пойдёшь на край света, в бездну, на вершину горы, да куда угодно. Лишь бы слышать этот ласковый тембр, пусть даже обращённый не к тебе. Идти с ним рядом, осознавая, что в любой момент можешь нечаянно коснуться его руки. И что он может внезапно обнять тебя за плечо, не лаская, а хотя бы поддерживая, если вдруг споткнёшься от волнения».
Единственное, что приводило Алёну в замешательство, оставалась одежда, выбор которой оказался небольшим. Но не в характере Алёнки было предаваться унынию. Поразмыслив немного, девушка добавила к традиционным джинсам и коралловой курточке новую белоснежную водолазку.
«Валера же не на свидание меня пригласил, — заключила Алёна. — А если так, то какая разница, что на мне будет надето. Не изношено, опрятно, кофточка свежая, вот и ладно. Шикарно мне всё равно не нарядиться, так что пусть уж будет как есть».
Гораздо больше времени заняла причёска. Обычно Алёнка забирала свои белокурые волосы длиной до середины лопаток широкой резинкой в хвост. А сегодня заплела, начиная от верхней части затылка, пышную объёмную косу, обычно называемую французской. С декоративной косметикой Алёна старалась не перебарщивать, опасаясь со своим круглым личиком оказаться похожей на матрёшку. Она немного подкрасила графитовым карандашом свои тёмно-серые брови и чуть тронула длинные ресницы тушью, такого же, как и карандаш, цвета. Бежевый сияющий блеск для губ завершил создание вечернего облика Алёны.
В результате перед взором Лаврова предстал жизнерадостный образ девушки, напоминающий рекламу зимнего отдыха в Скандинавии. Валерка слегка оторопел и после приветствия не сразу смог подобрать слова одобрения в адрес Алёны. Что ни приходило ему на ум, всё казалось пошлым, банальным либо недостаточно ярко отражающим то, о чём он собирался сказать.
«Красотка? Суперская? Стильная?» — перебирал про себя эпитеты Валерка, в конце концов остановившись на определении, которое мелькнуло у него в мыслях, как только он увидел Алёнку на другой стороне улицы.
— Ты чудесно выглядишь, — улыбнулся Лавров.
— Спасибо, Валера, — щёки Алёнки смущённо зарумянились, придавая лицу девушки большее очарование, хотя она и восприняла слова Валерки исключительно как вежливый комплимент.
Не обратив внимания на первоначальное замешательство Валеры, Алёна предложила прогуляться по улице, пролегающей через парк. Как бы там ни было, а всё же девушку одолевала гордость от того, что этот привлекательный молодой мужчина в стильных джинсах, светло-коричневой куртке из тонкой кожи и молочного цвета пуловере идёт рядом с ней. И смотрит он своим внимательным взглядом зелёных глаз не на кого-нибудь, не по сторонам, на проходящих мимо девушек, которых оказалось немало, невзирая на вечер посреди рабочей недели, а только на неё — Алёну.
А Лавров неожиданно для себя смутился, не зная, с чего начать разговор с девушкой.
«Сразу спросить про квартиру, — размышлял он, — полный идиотизм! Поинтересоваться, как она жила всё это время, тоже идея неудачная. Что она будет рассказывать? Как за бабкой ухаживала?»
Так ничего и не придумав, Валерка улыбнулся и… в следующую минуту попал под очарование девушки. Опомнился Лавров только спустя час, в течение которого они прошли вдоль парка в оба конца. Алёнка увлекла Валеру, рассказывая о самом, на её взгляд, интересном на этой улице, открывая Лаврову глаза на прошлое центра города. Валерка только диву давался, внимая приятному, полному очарования голосу девушки, с увлечением ведущей рассказ.
— Никогда бы не подумал, — искренне восхитился Валера, — что в нашем городе столько интересных мест. Где ты раздобыла информацию? Неужели в библиотеке?
— Нет, что ты, — рассмеялась Алёнка. — Когда мне было пропадать в библиотеках? Это Любовь Евсеевна, моя хозяйка, всё мне рассказала. Я жила у неё несколько лет, ухаживала за ней. А она мне квартиру завещала. Представляешь, Валера? Я долго поверить не могла, что теперь у меня своё жильё есть. Вернее, почти есть. Через месяц буду оформлять собственность.
— Всё заслуженно, Алёна, — уверенно сказал Лавров. — Очень рад, что так сложилось. Это ты со своей хозяйкой прогуливалась по парку?
— Нет, Валера, когда я у неё поселилась, она уже старенькая была, девяносто лет. И так далеко ходить не могла.
— А как же ты узнала, например, что именно на месте выставочного зала раньше располагалась городская дума, а в здании кинотеатра — епархия?
— По фотографиям, — подняла на него ясный взгляд Алёнка. — У моей хозяйки осталось множество фотографий. Двадцатые годы, тридцатые, сороковые. Есть и совсем старинные, сделанные до Октябрьской революции. Но там наш современный центр на возвышенности почти совсем не обустроен. Дороги немощёные, грунтовые, и всего лишь одна улица. А вся жизнь кипела на левом берегу реки, где сейчас металлургический комбинат, а на правом только в районе Нижнего парка, рядом с санаторием и зданием старого театра.
— Надо же, — удивился Валерка, — как интересно! А эти фотографии ещё сохранились? Или ты их выбросила?
— Нет, конечно! Как бы я могла?! Это же история! Я ничего не выбросила из так называемого культурного наследия Любови Евсеевны. У неё богатая библиотека, альбомы с фотографиями города и её родных. К счастью, шкаф, где хранятся книги, ещё прочный. А вот всю остальную мебель из-за ветхости действительно пришлось во время ремонта выкинуть. Так что, — беспечно улыбнулась Алёна, — теперь квартира почти совсем пустая. Только стол, два шкафчика в кухне и диван в одной из комнат. И всё! На большее уже денег не хватило, после того как ремонт сделала. И так хорошо. Спасибо моей хозяйке, что оставила денег.
Валерка собрался было пошутить, что в квартире как раз таки есть всё необходимое: стол и кровать, но в последний момент осёкся, опасаясь показаться пошлым. Вместо этого произнёс:
— Ничего, Алёнка, со временем обставишься.
— Конечно, — беззаботно кивнула девушка, — если будут средства. А нет, значит, и так поживу.
— Может, замуж выйдешь, — осторожно приступил Валерка к выяснению не дававшего ему покоя вопроса по поводу наличия у Алёны ухажёра, о котором упоминал Генка. — Муж поможет с мебелью.
В ответ Алёнка только пожала плечами, с непомерным удивлением поймав себя на мысли, что никогда не представляла на месте своего будущего мужа никого, кроме Валеры. Да и того представляла с крайней осторожностью, относя подобного рода мечты к разряду несбыточных. Поскольку вразумительного ответа на свой вопрос Лавров не получил, то он решил подойти к нему с другой стороны, спросив более откровенно.
— Кстати, Алёна, я тебя не задерживаю?
— Как это? — растерялась девушка.
— Вдруг тебя парень ждёт, или ты ради встречи с бывшим соседом отменила свидание?
— Нет, Валера, у меня никого нет, — спокойно ответила Алёнка, глянув на Лаврова с непонятной ему печалью в глазах.
Итак, вопрос о парне был закрыт. Валерка почувствовал, что девушка не обманывает и у неё действительно, во всяком случае в данный момент, никого нет.
«Значит, — подумал Валерка, — одной опасностью меньше. Теперь бы выяснить осторожно, не подступался ли к ней Генка с алчными намерениями по поводу квартиры».
Вслух он сказал:
— Алёна, давай поужинаем. Хочешь, в ресторане неподалёку. А хочешь, пойдём в кафе «Буфет» на соседней улице. В них обоих вкусно готовят. Выбирай любой.
— Ой, Валера, — опомнилась Алёна, — я же совершенно не подумала, что ты с работы и проголодался. Заболтала тебя своими рассказами!
— Не заболтала, — ласково улыбнулся Валерка, вызвав у Алёнки учащённое сердцебиение. — Это я с тобой совершенно про всё забыл. Я-то ладно, привык поздно ужинать, а вот ты, должно быть, действительно проголодалась после работы.
— Нет, Валера, я рано вернулась. У меня сегодня в детском саду первая смена была, до двух. Успела дома поесть. А про рестораны я совсем ничего не знаю. Нигде ни разу не была. Я привыкла с Любовью Евсеевной дома готовить. И сейчас, после того как её не стало, я всё равно готовлю понемногу, даже для себя одной.
— Это правильно, — одобрил Валерка.
— Ага, — засияла ямочками Алёнка, — я вкусно готовлю. И у меня всегда есть первое. Приглашаю тебя на ужин.
— Спасибо, Алёнушка, — попытался смягчить отказ своей обезоруживающей улыбкой Валера. — Если получится, давай в другой раз. А сегодня я хочу тебя угостить. Согласна?
— Не знаю, — смутилась девушка, следом решительно встряхнув головой. — Валера, у меня совсем немного денег. Я боюсь, что не смогу расплатиться ни в кафе, ни в ресторане.
— Алёнка, да ты что?! — удивился Лавров. — Ты уж не обижай меня, пожалуйста! Разве я позволил бы девушке за себя платить. Тем более, — зачем-то добавил он, — своей бывшей соседке.
Что-то в словах Валерки одновременно и успокоило Алёнку, и неприятно зацепило. Но ужинать с ним она всё-таки согласилась, решительно настояв на посещении кафе, исключив ресторан.
«Могу же я позволить себе, — успокаивала себя Алёнка, — хоть немного продлить этот вечер с Валерой. А то расстанемся, и кто знает, через сколько лет ещё доведётся увидеться».