— Куртку накинь, — посоветовал Валера Галине, — там всегда ветер гуляет.

Галка подчинилась, и, миновав длинный коридор, они вышли на балкончик. Закурив, Галина опасливо прислонилась спиной к стене дома, поскольку ограждение балкона представляло собой тонкие металлические пруты арматуры, соединённые поверху полоской железа с прибитым к ней деревянным бруском, давным-давно позабывшим краску. Привалившись к стене рядом с Галиной, Валерка обнял её рукой за плечо и ободряюще подмигнул. Он и сам не то чтобы боялся, а не любил высоту, но, стараясь не подавать вида, поддержал подругу. С торца дома действительно дул довольно ощутимый, хотя и тёплый апрельский ветер. Галка курила, осматривая окрестности с высоты четвёртого этажа. Дым относило в сторону от Лаврова, который стоял, прижав подругу к себе, и глядел прямо перед собой. Ему было хорошо молчать рядом и наслаждаться приятным ветром, доносившим до них еле уловимые весенние запахи юной листвы.

На балконе этажом выше послышался шорох. Вероятно, кто-то тоже решил воспользоваться им как местом для курения, потому что в следующее мгновение оттуда полетела дотлевающая спичка и раздался хрипловатый мужской голос.

— Отвернись, а то на ветру не прикуришь.

Голос принадлежал соседу из квартиры на восьмом этаже Толяну, дважды судимому за воровство, высокому, сутулому, узкоплечему, худощавому мужчине.

— Ниже наклонись, — раздражённо ответил женский голос.

Валерка узнал и женщину. Это оказалась Наталья — жена Генки. Слушать их было неприятно. Валерка глянул на Галку, чтобы удостовериться, что она уже покурила, намереваясь увести её обратно в квартиру. Как вдруг сверху произнесли:

— Ну что там, Гендос сестру свою не раскрутил на хату?

— Ага, — фыркнула Наталья, — как же, раскрутит он. Если бы не Костька, мы так и не узнали бы про старуху. А Генка даже не удосужился узнать её точный адрес.

Валерка тем временем проворно повернулся лицом к Галине и, прижав палец к своим губам, сделал ей знак молчать. Она удивилась, но, заинтересовавшись разговором, продолжала молча стоять рядом с Лавровым.

— Ну я ж тебе нашёл точный адрес, — хрипло рассмеялся Толян.

— Да уж, если бы не ты…

— Подумаешь, срисовал вашу Алёнку от садика до бабкиного дома. Только и делов-то было. Ерунда всё это, на самом деле. Сейчас главное кому-нибудь в квартиру к ней вклиниться. Костьку бы надо прописать.

— А толку? Впишем Костика и что? Пацан мелкий с тёткой будет квартиру делить? Не смеши меня! Если бы Генку прописать, другое дело. Он инвалид, так ему при делёжке большая часть положена.

— Ну и давай Гендоса раскручивай! Пусть на работу к сестре сходит, погундит, что, мол, соскучился и вообще…

— Да чего к ней таскаться-то?! Она сама ещё в наследство не вступила. И прописать пока что никого не сможет.

— А потом поздно будет!

— Не ори!

— Сама рот закрой! Когда потом?! Надо сейчас прописаться, а потом уже оформлять хату сразу на двоих.

— Да говорю же тебе, что никто к ней сейчас не пропишется. Она и сама-то там на птичьих правах. Алёнка же до сих пор у нас прописана.

— Ты точняк знаешь?!

— Генка в ЖЭКе узнавал.

— Подстава! И чего делать?!

— Не суетиться, — понизила голос Наталья. — Ждать, пока Алёнка на себя хату оформит.

— Фюить, — цинично присвистнул Толян. — Ну, ты голова! Тогда и вовсе никому хаты не видать!

— Да подключи мозги! Алёнка хату оформляет…

— Ну…

— Баранки гну! А потом всякое может случиться…

— Натаха, ты чего? Я на это не пойду!

— Кто тебя просит?! Ты, Толян, как маленький, честное слово! С людьми же всякое случается. Под машину, бывает, попадают. С пешеходного моста в овраг падают.

— Это с какого моста? Как на пятнадцатый идти?

— Вот видишь, — усмехнулась Наталья, — сообразительный. Сечёшь! Да можно элементарно из окна квартиры выпасть. Покумекай, пока время есть. А там уже Генка в наследство после сестры вступит и дело в шляпе. Ему, как инвалиду, доля всё равно положена. Даже если бы он, допустим, в завещание не был вписан. А тут вовсе не подкопаешься. Родной брат.

— А мне ради чего стараться? Ради тебя с Гендосом?

— Толик, я же тебе сколько раз говорила. Как только это дело с хатой обстряпаем, так я сразу с Генкой развожусь.

— Нет, Натаха, не усёк я твоих телодвижений. Ну, разводишься и чего? Тогда и вовсе всё теряешь.

— А вот не угадал, — раздался хриплый смех. — Я-то тоже инвалид. И к тому же ребёнок у меня. Нам с Костькой большая доля будет положена. Да ещё ты Генку припугнёшь малость. Он и отступится. И останется Гена в этой хате, где мы сейчас живём. А мы с тобой и с Костькой в двушку в центре переедем. Теперь усёк?

— Ох, и хитрая ты баба, Натаха!

— А то! Ладно, пойдём, Толян. Что-то продрогла я здесь. Да и Генка сейчас с пивом вернётся. Так что расходимся. Девочки — налево, мальчики — направо.

Сообразив, что Наталья, спустившись с пятого этажа, может обнаружить их с Галкой на балконе, Валерка поспешил увести подругу обратно в квартиру. Времени оказалось достаточно. Чтобы попасть на четвёртый этаж, Наталье предстояло пройти по коридору до лестничной площадки в середине этажа. К тому времени, как она подошла к двери в свою квартиру, Валерка с Галиной уже оказались у себя.

— Что это было? — с любопытством спросила Галка.

— Да я и сам толком не понял, — ушёл от прямого ответа Лавров, крайне встревоженный услышанным.

— Ну и ладно, — догадалась с обидой Галина, что тот не желает посвящать её в подробности, — не хочешь — не говори!

— Не обижайся, Галюсик, — обхватил её кольцом крепких рук Валера. — Я и правда пока не разобрался. Давай лучше чаю попьём. У меня пироженки есть, — лукаво улыбнулся он.

— Чего ты дразнишься? — уткнулась носом в его шею Галка, которая всегда говорила «пироженки» вместо «пирожные».

— Нисколечко не дразнюсь, — прижал её Лавров. — Корзиночки, между прочим, твои любимые.

— Валерончик, ты искуситель, — промурлыкала Галина.

* * *

Вечером Галина засобиралась домой.

— Ты чего, Гал, — удивился Валерка, — не останешься до завтра?

— А ты этого хочешь?

— Конечно, — обнял её Лавров. — Мне не на работу, и у тебя, как я понял, выходной. Грех не воспользоваться.

— Эх, Валерка, — вздохнула в его руках Галина, — не стоит мне привыкать к хорошему.

— Не понял, — удивился Валера.

— А чего тут непонятного? — пожала плечами Галка. — Я бы жила с тобой и была бы самой счастливой женщиной на свете.

Лавров молчал. Галина продолжала грустно.

— Вот только тебе я не нужна. Ты давным-давно научился обходиться один. Придёшь с работы, силы есть, сготовишь чего-нибудь. Если устал, всухомятку что-нибудь перекусишь и спать. Уборку, когда захочешь, сделаешь. Никто над ухом не бубнит, что в квартире грязно. Стирает машинка. Даже гладишь сам. В общем, вполне самостоятельный, и хозяйка тебе не нужна. Да и какая из меня хозяйка? Тоже привыкла жить одна. Готовить не для кого и не умею.

Повернувшись в его объятиях спиной к Валерке, Галка затихла. Валерка задумчиво провёл губами по её шее сзади.

— Ты хорошая…

— Вот-вот, — горько рассмеялась Галина, — когда сплю зубами к стенке. Так и получается, что всё, что нас связывает, — это секс. Валер, — воодушевлённо повернулась она лицом к нему, выскальзывая из его рук, — а вообще-то, разве этого мало? У многих, наверное, и того нет. Заботы повседневные, стирка, уборка, готовка, дети, болячки их, учёба, капризы… Всё есть, а главного нет. Давай попробуем, Валер? Не получится, всегда можно разбежаться. Нас ведь дети не связывают.

— Что попробуем? — нахмурился Лавров.

— Вместе пожить, — терпеливо пояснила подруга.

— Нет, пробовать не будем.

«Вот так, — изумилась Галина, — словно кусок льда в прорубь бросил. Не виляет, не говорит, что не сейчас, не готов, не время… Тупо: нет и всё тут!»

— Прости, — провела она ладонью по своей щеке, будто паутинку смахнула, — глупость сморозила. Не буду больше. Ты только не гони меня сейчас, Валер, ладно? И зови, хотя бы время от времени…

— Договорились, — сцепив сзади на шее подруги ладони, Валера притянул её голову к себе и упёрся лбом в лоб Галки. — Это ты прости меня, ладно?

— За что, Валер? — удивлённо вскинула голову Галка.

— За слово «нет».

— Да ладно, я сама виновата.

— Просто пойми, — сказал Лавров, словно откликаясь на мысли Галины, — что это не означает «может быть, когда-нибудь», «не готов», «не сейчас». Это всего лишь «нет», без вариантов. И если тебе не подходит такой вариант отношений, как сейчас, то давай больше не будем видеться.

— Валера, ну что ты?! Я всё поняла! Мне с тобой супер! Давай позабудем всё, что я тут тебе наболтала, и продолжим, как раньше. И встречаться мы с тобой будем до тех пор, пока ты не женишься. Хотя, — криво улыбнулась Галина, — у меня такое ощущение, что ты, Лавров, не женишься никогда. Ну, мне-то и лучше. Значит, у меня всегда будет надежда, что ты внезапно позвонишь и скажешь: «Галка, приезжай!»

* * *

Когда после жарких любовных игр поздно ночью Галина уснула, Валерка вернулся в мыслях к услышанному на балконе разговору.

«Ничего себе, уроды, — подумал он. — Из-за квартиры надумали с девчонкой расправиться! Гена тоже хорош. Жена у него под носом с другим мутит. Ещё и пасть разевает на Алёнкину квартиру. Генке, что ли, глаза открыть на его жёнушку. Хотя кто их знает, этих жуликов. Может, они вместе с Генкой всё это задумали, а Толяна хотят использовать, чтобы его руками с Алёнкой разделаться. Надо же! Чего только в жизни не бывает! Нужно Алёнку предупредить, пусть будет поосторожнее. Хотя что она сможет, девчонка?! Да и не поверит мне эта птичка, что брат про неё такое задумал. Уж очень она светло смотрит на мир и верит только в хорошее. Вообще-то, конечно, она могла измениться. Я же давным-давно её не видел. Генка утверждает, что парень у неё какой-то есть. Вот пусть он и защищает. А если этот парень тоже спит и видит, как бы девчонку обмануть, квартиру оттяпать. Всё-таки надо хотя бы посмотреть, как она на самом деле живёт, и предостеречь. Вот только как найти её? Генка говорит, что она по-прежнему в детском саду работает, что рядом с домом. Надо будет как-нибудь по той дороге пойти, мимо школы, и попробовать встретить её будто бы случайно».

Приняв решение, Валерка вскоре уснул рядом с безмятежно спавшей Галиной.