Мартен резко проснулся и на мгновение подумал, что все еще находится в «Вишневой косточке» у Венеции, но, оглядевшись, понял, что он у себя в каюте.

Ему что-то снилось. Сара… Он приподнялся на локте и с замиранием сердца оглядел каюту, пока не увидел ее одежду, разбросанную по полу.

Это не сон. Она и правда была здесь.

Но где она теперь?

Он надел халат и, подвязавшись поясом, двинулся к двери. Тут ручка сама собой повернулась, и дверь толкнула его в грудь.

На пороге стояла Сара с большим подносом в руках.

— Давай сюда. — Мартен забрал поднос и отступил в сторону, пропуская ее внутрь.

— Вы очень добры, капитан.

Мартен с удовольствием отметил, что она в женском платье, но ее мужской наряд он намеревался сохранить в шкафу для собственных развлечений.

Он поставил поднос на стол и нахмурился:

— Не годится тебе самой носить еду. Для этого у меня есть матросы.

Сара подошла ближе, так что они почти соприкоснулись, положила руки ему на грудь и толкнула его на скамью с мягкой обивкой.

— Просто мне нравится за тобой ухаживать. Кроме того, я бы предпочла не встречаться с твоими матросами обнаженной. И я хотела, чтобы ты отдохнул. Думаю, тебе это было действительно необходимо.

Она зарделась, вспомнив, как именно Мартен себя утомил, а он обхватил ее за талию и усадил к себе на колени.

— Сиди смирно и не дергайся! Я хочу тебя поцеловать.

— Но еда же остынет.

— М-м… — промычал Мартен ей в шею и погладил по спине, словно хотел убедиться, что она и правда здесь.

Сара обвила руками его шею и накрыла губы своим горячим ртом. Ее ловкий язычок скользнул между губами и проник в глубины его рта, дразня и изучая.

«Mon Dieu! А она быстро учится».

Мартен чуть отвел в сторону колено под ее восхитительным задом, чтобы она могла ощутить его возбуждение.

— О, Мартен, — прошептала Сара ему в рот, их горячее дыхание смешалось, пока они смотрели друг другу в глаза. — Какие у тебя чудесные глаза: золотистые, как у сокола.

От ее слов к его лицу и шее прилило странное тепло.

Сара ахнула и взяла его лицо в ладони:

— Что такое? Я вогнала тебя в краску?

— Вздор! — отмахнулся Мартен, подхватил ее на руки и шагнул к постели.

Сара рассмеялась и принялась колотить его в грудь.

— Мартен! Тебе нужно поесть — ты так все силы растеряешь.

— Разве похоже, чтобы мне не хватало сил? — Он опустил ее на кровать, дернул за пояс и стряхнул халат с плеч.

Взгляд Сары остановился на его промежности, и зрачки ее расширились.

— Нет, не похоже, — признала она, непринужденно встав на колени, и обняла Мартена так, что у того перехватило дыхание.

Она скользнула рукой по его члену, и Мартен прикрыл глаза. Прикосновение было неумелым, но возбуждало сильнее, чем самые изощренные ласки.

— Еще… — протянул Мартен, толкаясь в ее крепко сжатый кулак. — Мне так нравится…

Он бы устыдился, что ей так мало потребовалось движений, чтобы довести его до невероятно мощной разрядки, если бы это не было чертовски приятно.

— Боже мой! — Мартен рухнул на кровать рядом с ней и несколько минут судорожно дышал, прежде чем открыть глаза.

— Как это было замечательно! — Сара смотрела на него так, словно он был каким-то фокусником, раз ему удалось излиться в ее руке.

Он усмехнулся:

— Ах как ты права!

Сара покачала головой:

— Ты не понимаешь! Я переживала, что ты доставляешь мне наслаждение, а я тебе — нет.

— Ну вот и не правда, — возразил Мартен.

Судя по румянцу, окрасившему ее шею, Сара поняла, о чем он подумал.

— Ну, может, и так. Ты сиди тут, а я принесу чего-нибудь подкрепиться, — сказала Сара деловым тоном, спрыгнула с кровати прежде, чем Мартен успел ее остановить, и начала хозяйничать в тесной каюте. Она положила еды на тарелку и, потрогав кофейник, пробормотала: — Еле теплый.

— Скажи, чтобы принесли новый. — Мартен перевернулся на бок и подпер голову рукой.

Сара буквально пожирала его глазами.

— Нет! Я не вынесу, если тебе придется опять надеть халат.

Мартен рассмеялся. Она явно забыла, как вездесущий Даниеле прервал их, когда у них это было в первый раз.

Сара, протянув, ему чашку чуть теплого кофе, присела на кровать и спросила:

— Почему ты хмуришься?

Мартен ухватил ее за подол платья:

— Ну зачем ты скрыла свое восхитительное тело?

Щеки Сары окрасил румянец, и она сунула ему в рот кусок сыра.

Мартен прожевал и проглотил, не отводя от нее глаз:

— Неужели я тебе уже наскучил? Хочешь, чтобы я подавился?

— Ты мне никогда не наскучишь.

Он невольно отвел взгляд — с таким жаром это было сказано.

— Не стоит говорить мне такие возмутительные вещи, мадемуазель.

— Я бы ни за что не отдалась тебе, если бы не была уверена, что это навсегда. Я тебя люблю. Мне все равно, любишь ли ты меня: достаточно и того, что ты меня хочешь… И если я тебе надоем… — Сара пожала плечами. — Как-нибудь разберусь с этим, когда придет время.

Почему при мысли об этом простом слове у него возникает такое чувство, словно он смотрит в пропасть с крутого обрыва? Как он сделался таким трусом?

— Этого никогда не случится, — сказал он хриплым от эмоций голосом. — Dieu aide moi![22] — Он ухватил ее за плечи и выпалил это на одном дыхании: — Я люблю тебя, Сара! Слышишь? Я тебя люблю. — При виде ошеломленного, но счастливого выражения ее лица по телу Мартена пробежала волна всепоглощающего облегчения. — Я сделаю тебя своей женой при первой же возможности, а до тех пор глаз с тебя не спущу.

Сара улыбнулась, и Мартен, будто устыдившись своего пыла, отвел глаза:

— Мы поженимся, как только прибудем в Париж. Я найду лучшего портного в городе, и он сошьет для тебя платья.

Он уже представлял ее завернутой в лучшие шелка, а потом вообразил, как срывает их с нее.

— Мне так хочется побывать в Париже!

Мартен, посмотрев на нее, вдруг подозрительно прищурился:

— Почему ты так странно улыбаешься? Как будто знаешь что-то такое, чего не знаю я?

— Потому что так и есть.

Он удивленно взглянул на нее.

— Мы направляемся не в Париж.

— Что?

— Ты слышал.

— Mon Dieu! — Мартен сердито уставился на нее. — Мы еще даже не поженились, а ты уже мне перечишь. Почему ты не хочешь в Париж? Все женщины хотят в Париж.

Сара прищурилась, и Мартен примирительно поднял руку.

— Ладно. Это я хочу в Париж. Кроме того, это первый порт, в который мы зайдем, а мы должны пожениться как можно скорее.

— Почему? — Сара обвела пальцем его сосок.

Матерь божья! Мартен поймал и удержал ее руку. И когда она только научилась таким штучкам?

— Я теперь отец, Сара. Нельзя, чтобы мой сын знал, что мы живем во грехе. Мы должны пожениться при первой же возможности, если хотим подать Гастону хороший пример.

Он пытался сказать все это со своей привычной высокомерностью, но, судя по всему, ему это не удалось.

— Мы зайдем в Париж позже, когда ты доставишь груз.

— Какой еще груз?

Сара поднялась и, бросив на него озорной взгляд через плечо, подошла к письменному столу.

— Придется тебе жить со мной во грехе, пока мы не достигнем Тенерифе. Я уже послала весточку сестрам Дюваль, что мы там остановимся. Думаю, приготовления к свадьбе уже идут полным ходом.

Мартен чувствовал себя так, словно сунул голову в эпицентр тайфуна.

— Что тебе известно про мой груз?

Известие о том, что Сара спланировала их свадьбу, ничего ему не сказав, он решил пока оставить без внимания.

Такое решение требовало определенного своеволия, которым он не мог не восхититься, хоть оно его и пугало.

— Это мой груз. Я — ваш наниматель, капитан Бушар. У Баткинса есть судовой маршрут, который доказывает, что я говорю правду. В нем сказано, что ты везешь мой груз во Фритаун.

Сара присела на скамью за столом и усмехнулась, глядя на него.

Мартен выбрался из кровати и подошел к ней вплотную:

— Какого черта ты имеешь в виду?

Сара взглянула на его пупок, медленно расплывшись в улыбке. Мартен взял ее за подбородок и приподнял ей голову.

— У меня в трюме канаты и другие припасы для склада под Парижем. Я лично заключил эту сделку.

Сара пожала плечами, и ее взгляд снова скользнул вниз. Член Бушара — этот предательский орган — выдавал его истинные чувства, встав по стойке смирно. Сара перевела взгляд от его паха к лицу, уже не скрывая улыбки.

— Боюсь, лорд Рамзи предложил торговцу более привлекательные условия, так что твой трюм опустел. К счастью для тебя, Бовиль знал, что мне нужен корабль, и поговорил с Баткинсом. Твой старший помощник заключил от твоего лица отличную сделку. Тебе бы следовало его поблагодарить, а не тиранить за дурацкое имя.

У Мартена челюсть отвисла.

— Вот такое выражение тебе к лицу, — заметила Сара.

Мартен стиснул зубы. Его перехитрили по всем фронтам. К чему спорить? Сара всегда была упертой, когда речь шла о том, чтобы добиться своего. А своим для нее теперь был он. Он начал уже улыбаться, но вдруг замер. Не годится так легко сдаваться на милость этой леди.

Он постарался взглянуть на нее как можно надменнее и спросил, не слишком заботясь о том, чем набит его трюм — картошкой, единорогами или дамским нижним бельем:

— Могу я поинтересоваться, что за груз я везу?

Сара обняла его за талию и прижалась щекой к животу, щекоча головку члена своим дыханием.

— Все необходимое для сиротского приюта, который мы построим во Фритауне.

Она говорила и в то же время оставляла поцелуи на его животе, тщательно избегая той части тела, которая проявляла по этому поводу самый большой энтузиазм.

— Мы? — Мартен задохнулся, когда ее язык нырнул ему в пупок, вмиг прогоняя из головы все прочие мысли.

Звук, казалось, отдался волной дрожи в его теле, когда Сара втянула в рот упругую чувствительную кожу у него на животе.

Он почувствовал, как губы Сары изогнулись в улыбке, прежде чем ее язык продолжил путешествие по его телу. Мартен запустил пальцы ей в спутанные волосы и вздохнул: может, приют не такая уж плохая идея.

— Да, я уже вижу табличку на двери: «Приют капитана Бушара для детей», — сказал он на пробу, осекшись на последнем слове, потому что любопытный язык Сары как раз нашел то, что искал.

— Заблудших детей, — уточнила Сара и занялась делом.