От доков Мартен пошел пешком. Его не удивило, что Сара не встретила корабль, — было уже почти темно, и он сам не ожидал, что доберется сегодня до Фритауна. Мартен дружески кивнул часовому, стоявшему у конторы адмирала Китона. Не тому, что стоял там несколько лет назад, но ведь Мартен и сам стал с тех пор другим человеком.

Шагая к дому, который делил с Сарой, Гастоном и все возрастающим количеством сирот, Мартен невольно вспомнил, как шел по этой улице впервые.

Бордель, в котором он тогда провел такой бесплодный вечер, все еще работал, но с тех пор Мартен ни разу там не бывал.

Нет, визит к мадам-немке и ее дамам не стоит жизни, даже если бы его все еще это интересовало. Теперь у Мартена собственный дом, и бордели ему больше ни к чему.

Приют, который они построили с Сарой, был переполнен, и пришлось делать пристройку. Его жена не успокоится до тех пор, пока каждый бездомный ребенок не получит любовь и заботу, прежде чем найти постоянную семью.

Мартен гордился ее успехами в последние два года. Даже теперь, когда благодаря неустанному труду Рамзи его доброе имя было восстановлено и он мог бы жить где угодно, не страшась своего прошлого, Сара все равно хотела остаться во Фритауне. Мартену было все равно, где жить, пока с ним Сара и Гастон.

— Папа! — отвлек его от размышлений голос мальчика.

Он невольно улыбнулся, глядя на сына. Долговязый подросток бросился к нему со всех ног, словно за ним гнались черти.

Мартен положил ладонь мальчику на плечо и посоветовал, глядя в глаза почти того же цвета, что и его собственные:

— Сперва отдышись.

Несмотря на ужасное детство, Гастон был веселым и дружелюбным. Сара стала для него как глоток воды для умирающего от жажды, хотя он, конечно, любил и уважал свою мать. Валери заботилась о разуме и теле сына, но ей почти нечего было дать его душе. В Саре он обрел мать, которая любила его как родного и открыто выражала свою привязанность. Как Мартен теперь знал, сердце Сары было полно бесконечной любви.

При мысли об этом он сглотнул: перехватило горло.

— Ну? — спросил он, когда грудь Гастона перестала судорожно вздыматься.

— Это Сара… Малышка…

Не дожидаясь продолжения, Мартен бросился к парадной двери их белого двухэтажного домика.

— Сара! — вырвалось у него из груди, пока он еще бежал по лестнице.

Когда он добрался до спальни, то нашел жену в постели с печатью усталости на милом лице, но глаза ее светились от радости. В руках она держала маленький сверток.

— Ты приехал, — сказала она с явным облегчением.

— Что такое? — Мартен подбежал и опустился на край постели с бешено колотившимся сердцем. — Я и уехал-то ненадолго, а ты опять все взяла на себя. Я думал, у нас еще месяц…

— Она нетерпеливая, совсем как ее отец. — Сара показала ему сверток, и Мартен увидел маленькое личико. — Ваша дочь, капитан Бушар.

Мартен взглянул в большие карие глаза, совсем как у Сары, и его сердце едва не разорвалось.

— Mon Dieu, какая красивая!

Сара устало рассмеялась:

— Можешь подержать ее.

Мартен взглянул на свои ладони, большие, испещренные шрамами огрубевшие ладони вдвое больше крошечного создания, что протягивала ему жена.

Сару рассмешило выражение его лица.

— Возьми, не бойся.

Мартен не мог поверить, что малышка так мало весит. Он поднял взгляд, увидел, что Сара смотрит на него со слезами на глазах, и нахмурился:

— Почему ты плачешь?

— Потому что ты невероятно хорош с нашей дочерью на руках. — Она обернулась к двери и улыбнулась, приветственно помахав рукой. — Заходи, Гастон, что стоишь в коридоре?

Мальчик подошел к ним, не отрывая глаз от крошечного существа в руках у Мартена.

— Ее зовут Грейс, — сообщил он отцу.

Мартен поднял брови:

— Это она тебе сказала?

Гастон улыбнулся:

— Я тоже держал ее прошлой ночью, сразу после того, как она родилась, — объявил он с гордостью, и они с Сарой улыбнулись друг другу.

— Из Гастона выйдет замечательный старший брат, — подтвердила Сара, ласково сжав руку мальчика, и тот отчаянно покраснел.

— Значит, Грейс? — спросил Мартен у Сары. — Не помню, чтобы это имя было среди тех, что мы обсуждали.

Взгляд Сары вернулся к сыну.

— Это Гастон его выбрал.

Мартен перевел взгляд с жены на своего рослого сына, явно встревоженного, и улыбнулся:

— Грейс — хорошее имя, сын.

Гастон улыбнулся в ответ, но тут же озабоченно наморщил лоб:

— Она родилась без зубов.

Мартен расхохотался:

— Не волнуйся, скоро она ими обзаведется и будет такой же зубастой, как мама — палец в рот не клади.

— Мартен… — угрожающе проговорила Сара, покачивая головой с чуть печальной улыбкой.

— Тсс, — Мартен встал с дочерью на руках. — Тебе нужно отдохнуть, любимая. Мы с Гастоном пока заберем Грейс. — Он наклонился и поцеловал жену в лоб. — Я люблю тебя, Сара.

— Я знаю, Мартен. Я тоже тебя люблю.

Мартен перевел взгляд с жены на сына и дочь, чувствуя, что грудь вот-вот разорвется. Он считал себя свободным человеком, но незаметно для самого себя попал в рабство. На этот раз его сковали другие цепи — цепи любви, и ему никогда не захочется их сбросить.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.