К облегчению Сары, тетя Анна взяла организацию бала в честь ее дня рождения на себя. К счастью, ей было не привыкать организовывать пышные приемы: она это умела и любила, и все, что требовалось от Сары, это выбрать платье и подготовить список гостей.

Анна чуть не рухнула в обморок, увидев, что в списке упоминаются барон, виконт и маркиз, и была очень рада обнаружить там Граафа. Все члены ее семьи надеялись на связь с ним, поскольку тот состоял в родстве с королевским семейством и к тому же был еще и голландцем.

Увидев в списке имя Мартена Бушара, Анна, однако не выказала особого энтузиазма:

— Но, моя милая, кто он такой?

— Мой друг. Он освободил меня и людей из моей деревни от Миза Граафа, который, как вам, без сомнения, известно, занимался работорговлей, а это противозаконно, не говоря уже о том, что просто мерзко. К тому же привез меня в Англию без всякой надежды на вознаграждение.

Анна отмахнулась от ее слов как от сущего пустяка:

— Сара, милая, я понимаю, что этот капитан был очень добр и вернул тебя нам, но разве нельзя просто заплатить ему за услуги? Так всегда поступают с наемными работниками. — Она заметила выражение лица Сары и осеклась. — Ах, ну ладно, ладно… — Ее привычка избегать ссор перевесила соображения статуса.

К тому времени как список был готов, число приглашенных на бал оказалось почти пятьсот человек. Обед перед балом также обещал быть грандиозным. Как бы сильно Саре ни хотелось сидеть рядом с Мартеном, от нее не зависело, как распорядительница рассадит собравшихся.

К счастью, согласно правилам, она могла рассчитывать, что рядом с ней окажется по крайней мере один знакомый человек.

Мартен разглядел за широким полем хрусталя, канделябров и низких ваз с цветами стол, за которым Сара сидела между Эксли и каким-то высокородным щеголем. Он нахмурился, а потом откинулся на спинку стула, когда принесли следующее блюдо: заливное из форели.

Какой же кошмар эта английская кухня.

— Скажите, капитан Бушар, вы впервые в Англии?

Мартен повернулся к красивой брюнетке слева от себя. Нельзя сказать, чтобы это было ему в тягость: одна только ложбинка между ее грудями в глубоком декольте стоила затраченных усилий. Ее муж, тучный пожилой джентльмен, сидел в дальнем конце стола.

— Нет, мадам Редман, я уже несколько раз бывал здесь.

— Вот оно что! Подумать только, как это мы ни разу не встречались раньше! — Она положила руку ему на бедро и прижалась к нему своим.

Мартен далеко не в первый раз оказывался объектом интереса неудовлетворенной дамочки, а недовольные жены — настоящие хищницы по части плотских утех.

— Как я понимаю, вы очень хороший друг барона Рамзи?

— Да, имею честь быть с ним знакомым. — Мартен подавил зевок и отодвинул ногу.

Уже не в первый и даже не в десятый раз он проклял свое решение посетить этот злосчастный званый обед. Он был знаком с дурацкими правилами, из-за которых заведомо было ясно, что его посадят так далеко от Сары, как только можно, но Хью надавил на него.

— Ты ведешь себя как глупец, — обвинил его наставник как-то утром, за завтраком, и продолжил шпынять, когда узнал, что Мартен еще не ответил на одно из приглашений.

— А вы бубните как въедливая старуха. Какое вам дело до того, куда и когда я хожу? — возмутился Мартен, не заботясь о том, как это прозвучало грубо.

— Не будь ребенком! — Барон добродушно улыбнулся другу, несмотря на его грубость, и стянул кусок хлеба с маслом с его тарелки. — Это бал в честь Сары, а ты один из тех немногих, кого она знает в Лондоне. Ее семья оказала тебе честь, пригласив к обеду. Неужели это нужно объяснять?

— Доедайте, чего уж там. — Мартен оттолкнул тарелку с едой, которой наслаждался, пока Хью не начал читать ему нотации. — Я устал поддерживать беседы за столом, умирая со скуки между дочерьми обедневших аристократов и их неудовлетворенными женами, надоело, что меня выставляют на всеобщее обозрение, точно какую-то невиданную зверушку, ради всеобщего развлечения.

— Добро пожаловать в приличное общество! Ты прекрасно знаешь, что я прошел через то же самое, когда вернулся в Англию несколько лет назад. Тебя принимает высший свет, и за все надо платить.

Мартен фыркнул.

— Меня «принимают», как вы изволили выразиться, лишь из-за того, что вы постоянно… — Он осекся, безуспешно пытаясь подобрать английское слово, и стукнул кулаком по столу. — Merde! Как это у вас называется? — Он всегда забывал английский, когда злился. — Выкручиваете руки! Вот! — вспомнил он наконец.

— Я имею возможность «выкручивать руки» только благодаря сомнительной чести быть знакомым с половиной высшего света. Может, я и родился в этом самом обществе, но никогда не был его частью. Подозреваю, Эксли чувствует то же самое. Но мы не бросили тебя на произвол судьбы, друг мой, и тебе не следует бросать Сару. Приходи на обед и постарайся вести себя прилично — она будет счастлива. А тебе ведь хочется, чтобы она была счастлива, верно?

— Если бы вы действительно думали о ее благополучии, то сделали бы все, чтобы она и на пушечный выстрел ко мне не приближалась, с моим-то прошлым.

— Опять ты за свое? — Хью не стал дожидаться ответа. — Когда ты собираешься поговорить с Фишерами? Ты вроде собирался недели две назад…

— Вы решили меня третировать до конца дней? Какая разница, когда я с ними поговорю и поговорю ли вообще?

— Ты просто несносен, и таковым останешься, пока не наберешься храбрости.

Мартен вскинул руки:

— Хорошо, поговорю после бала. Сейчас у нее и так проблем по горло со всеми этими приготовлениями.

— И ты будешь на обеде?

— Буду! Может, теперь вы наконец оставите меня в покое?

Вот так: благодаря вмешательству Рамзи и недостатку решительности он теперь сидит на расстоянии целого стола от причины своего визита и терпит домогательства любвеобильной дамочки.

— Вы давно знакомы с лордом Рамзи? — спросила соседка, имя которой он уже позабыл.

— Да, уже много лет, с тех пор как я служил юнгой на его корабле «Призрак Батавии».

Мартен надеялся, что упоминание его скромных истоков охладит ее пыл, но увы: грудь ее теперь взволнованно вздымалась, поставив жирный крест на его надеждах.

— Как увлекательно!

Мартен видел, что она еще больше распалилась от близости такого предприимчивого дикаря, словно он в любой момент мог потерять контроль над собой, нагнуть ее над столом и взять прямо при гостях. Бушар улыбнулся забавной картинке и перевел взгляд с груди брюнетки на стол, за которым сидела Сара.

Она смотрела прямо на него, ехидно улыбалась, и на мгновение Мартену показалось, что они остались в огромном зале одни. Но тут сосед по столу о чем-то с ней заговорил, оборвав волшебные мгновения.

Мартен раздраженно взглянул на незнакомца, которого никогда прежде не встречал, иначе запомнил бы. Одет он как европеец, но было в нем что-то такое, чего Мартену не приходилось видеть в англичанах. Это был мужчина среднего роста, гармонично сложенный. Блестящие черные волосы обрамляли красиво вылепленное лицо, выражавшее крайнюю степень пресыщенности. Было в нем что-то неприятное. Словно почуяв его беспокойство, мужчина взглянул прямо на Мартена и улыбнулся, поднимая бокал в безмолвном приветствии.

— Вы знакомы с маркизом? — перехватив его взгляд, спросила сидевшая рядом брюнетка, вновь грубо вторгаясь в его мысли.

— С кем? — резко спросил Мартен.

— С тем, кто только что салютовал вам бокалом. Это маркиз де Арман, один из многих французских беженцев, наводнивших страну после революции. Мой муж говорил…

Мысли Мартена завертелись волчком. Маркиз де Арман? Может, это кто-то другой или дальний родственник прежнего маркиза? Или не такой уж дальний?

Кто бы это ни был, он всем телом подался к Саре с игривой улыбкой на тонких губах, и Мартен с такой силой сжал вилку, что ее черенок больно врезался в плоть.

— Капитан Бушар?

Слова прозвучали словно сквозь толщу воды.

— Капитан? Вы в порядке?

Мартен взглянул в светящиеся любопытством глаза соседки по столу.

— У вас такой вид, будто вы увидели призрака. Вы так побледнели!

Горло сдавило спазмом, словно туда переместился желудок.

— И что же говорил ваш муж, мадам?

Брюнетка так странно на него посмотрела, но все же была не против повторить свои слова.

— Что большинству из них будет некуда возвращаться, после того как Наполеон пожаловал их земли и дома своим сторонникам. Насколько я понимаю, с маркизом так и произошло. Он недавно приехал из Америки, где у него вроде бы свои интересы. По-видимому, там жил до войны его отец.

— Вот как, мадам? — Мартен оторвал взгляд от мужчины, который весело беседовал с Сарой.

Так это наследник Армана, того самого, которого Мартен убил…

* * *

Сара едва подавила стон. Ее посадили между двумя маркизами: Эксли и де Арманом, знакомым ее дядьев из Франции. Она толком не знала ни того ни другого, но оба словно излучали опасность.

Лорд Эксли повернулся к ней:

— Какая честь для меня, мисс Фишер, сидеть подле виновницы торжества.

Его губы дрогнули, сложившись в нечто похожее на улыбку, а выразительные глаза сверкнули, словно бледно-голубые бриллианты.

— Ну вы же маркиз, — начала было Сара, но тут же залилась краской от собственной бестактности.

К ее удивлению, Эксли добродушно рассмеялся:

— Рад слышать, что мой титул годится на что-то еще помимо траченного молью парадного облачения и неудобного кресла.

— Вы смеетесь надо мной, милорд, и я это заслужила. Большое спасибо, что оказали мне честь своим присутствием.

— Мне это только в радость, мисс Фишер. Воспользуюсь, пожалуй, еще раз своим высоким титулом и приглашу вас на танец. Я в некотором роде мастер шотландского рила.

— С удовольствием возьму у вас урок, милорд.

Сара повернулась к своему соседу с другой стороны. Тот ее уже ждал.

— Bonjour, mademoiselle, очень рад наконец увидеться с вами. Ваши дядюшки столько о вас рассказывали!

Что-то в тонких улыбающихся губах и темных глазах француза заставило Сару внутренне сжаться.

— Вы очень добры, милорд. Насколько я понимаю, вы совсем недавно прибыли в Лондон из Америки. Вы надолго здесь?

— Надеюсь, у меня появятся причины задержаться, — проговорил он с явным намеком, и его тяжелые веки чуть опустились.

Боже! Что ее родственники могли сказать ему, что он так воодушевился? Едва ли это ее неземная красота распалила в нем такой огонь. Сара выглядела самой непримечательной среди остальных леди. Должно быть, ему каким-то образом стало известно, сколько денег она получила вчера, в свой настоящий день рождения. Без сомнения, скоро она обзаведется вереницей поклонников, но среди них, конечно, не будет того единственного, кто ей нужен.

Сара посмотрела на второй стол, наткнулась на взгляд Мартена. Она улыбнулась прежде, чем спохватилась, вспомнив совет барона игнорировать его и поднимать на смех. Мартен улыбнулся ей в ответ, а маркиз де Арман, отвлекая ее от единственного мужчины в зале, с которым ей хотелось поговорить, спросил:

— Вы знакомы с капитаном Бушаром?

— Да, на его корабле я вернулась из Африки.

— Насколько я знаю, он беглый раб. — Темные глаза Армана горели так, словно видели ее насквозь.

— Я мало знаю о его прошлом, милорд, да мне это и неинтересно. Мне известно только, что он спас меня и многих других от страшной беды. Для нас он стал едва ли не святым.

Сара отвернулась, давая понять Арману, что не намерена обсуждать прошлое Мартена Бушара.

Обеду, казалось, не будет конца. Мартену пришлось не только отвечать на нескончаемый поток двусмысленных вопросов от соседки, но и периодически сбрасывать со своих бедер ее шаловливые руки под столом.

Братья Фишер сразу же после обеда умыкнули Сару встречать гостей, так что подойти к ней Мартену не удалось, и все, что оставалось, это смотреть на нее из французского окна.

— Капитан Бушар.

Мартен обернулся и процедил, не скрывая иронии:

— А, капитан Грааф…

Голландец тяжело вздохнул:

— Вы никак не хотите называть меня по имени? Ну если уж такая фамильярность для вас невыносима, зовите хотя бы просто Граафом. Мы оба знаем, что никакой я не капитан.

Под глазами молодого человека залегли тени, словно от недостатка сна. Мартен взглянул на ссутуленные плечи и изможденное лицо голландца и нахмурился. Он уже отобрал у Граафа корабль, какой смысл продолжать над ним глумиться? Интерес пропал: слишком уж он жалок.

— Очень хорошо… Грааф.

Мартен по-прежнему презирал голландца и не стремился заводить с ним дружбу.

— У мисс Фишер очередной поклонник, как я погляжу? — кивнул Грааф в сторону Армана, наблюдающего в это время за Сарой, которая приветствовала гостей.

У Мартена что-то сжалось в груди: какого черта этому французу надо? — и он спросил:

— Вы его знаете?

— Скорее о нем. Его мать родом из Льежа, провинции в бельгийских низинах, знаменитой своим вином. По крайней мере, так было до тех пор, пока Наполеон не захватил ее и не сжег все виноградники, чтобы у французских вин не было конкуренции. — Грааф пожал плечами. — Так или иначе, он несколько лет прожил в Англии с тех пор, как чудом избежал гильотины. По-видимому, его отец был своего рода позором семьи и оказался изгнан в Америку еще до революции. Арман совсем недавно вернулся из Соединенных Штатов, после того как подал Людовику прошение о том, чтобы вернуться в родовое гнездо, и — как знать? — может, еще вернется домой. Так или иначе, ему понадобятся деньги, а значит, не помешает богатая невеста, которая внесет свою лепту в семейное состояние.

Грааф смотрел на француза с неприкрытым омерзением, и Мартен повторил:

— Богатая невеста?

— Разве вы не слышали? — удивился Грааф. — Родственники буквально осыпали Сару богатствами ко дню рождения.

— Нет, я об этом не знал.

И Мартену это было не по душе, особенно когда понял, что это привлечет внимание всех охотников за приданым в Лондоне. Ему не хотелось, чтобы голландец видел, как сильно его встревожили эти новости.

— А вы, Грааф, когда вернетесь домой?

— О, думаю, скоро. — Голландец с горечью взглянул на Бушара. — Вы должны знать, что никакого вознаграждения не получите. К своему стыду, должен признать, что после этой проклятой войны у моей семьи ничего не осталось.

Мартен пожал плечами:

— Я не обольщался на этот счет.

— Отцу, конечно, придется выкупить корабль. Вы, без сомнения, можете себе представить, как мне не терпится воссоединиться с родными.

— Вообще-то не могу.

Грааф открыл было рот, но тут же закрыл, покраснев до корней волос.

— Но я понимаю, о чем вы, — пояснил Мартен. Было бы неучтиво использовать свое трудное детство как оружие, тем более когда у него был целый арсенал других средств, чтобы уколоть слабого и ни на что не годного голландца. — Пусть вас утешит мысль, что вы пережили смертельную болезнь и бунт и не успели продать сотню человек в рабство, не говоря уже о спасении мадемуазель Фишер от незавидной судьбы.

Грааф покраснел еще сильнее.

— Первые три ваших утверждения верны. Что же до четвертого, это вы, а не я, спасли Сару. Вообще-то, — добавил он с усмешкой, — Сара сама себя спасла, угрожая нам обоим пистолетом.

— Вы правы, Грааф: ее будущему супругу лучше как следует прятать свое оружие.

И они оба рассмеялись.

* * *

Сара оглядела комнату в поисках того, кто постепенно завладел почти всеми ее мыслями. Он разговаривал — кто бы мог подумать? — с Мизом. О чем эти двое могли говорить, не пытаясь придушить друг друга? Внезапно они оба взглянули на нее и рассмеялись.

Сара развернулась и с улыбкой сосредоточилась на двух дамах, которых пришел черед приветствовать. У нее уже лицо болело от всех этих вежливых улыбок. По правде говоря, этот день со всеми приготовлениями, сотнями незнакомцев и балом совершенно ее измотал.

Сара поприветствовала еще трех незнакомых молодых леди, пробормотав пустые любезности.

Ее взгляд вернулся к Мартену. Даже из дальнего конца бального зала от него исходил непреодолимый магнетизм. Его наряд почти не отличался от одежды остальных джентльменов, но из-за загорелой кожи, которая буквально светилась, он выглядел этаким… хищником: внешне притягательным, но очень опасным.

Обед, казалось, тянулся бесконечно. Маркиз Эксли говорил мало, но, когда все же открывал рот, смысл его слов понять было весьма непросто, а вот маркиз де Арман оказался не только приятным собеседником, но и настоящим джентльменом. Его манеры были настолько изысканными, что от них хотелось выть волком и бежать куда глаза глядят, как и от пылких взглядов, которые бросал на нее Мартен из своего угла.

Саре хотелось хорошенько пнуть саму себя за то, что не уговорила тетю Анну посадить его с ней рядом, наплевав на правила. Это ведь ее праздник. Разве она не имеет права решать, где будут сидеть ее гости?

Она заставила себя оторвать взгляд от предмета своей страсти и вновь повернуться к бесконечной веренице гостей.

Мартен вернул свою партнершу по танцу к стайке ее подруг-хохотушек и подошел к Рамзи и Эксли.

Рамзи ухмыльнулся ему:

— Вот видишь, ничего страшного, правда же?

Речь шла о танце с хорошенькой дурочкой, которую тот ему всучил.

— Жаль, что вы сами лишили себя такого удовольствия, милорд.

Рамзи рассмеялся, и даже на губах Эксли появилась улыбка.

— Это вас обоих касается, — добавил Мартен и повернулся к танцующим, разыскивая в толпе Сару.

Она танцевала с Денфортом. Слава богу, не с Арманом.

— К счастью, ни одна мамаша меня на пушечный выстрел не подпустит к своей дочери, — сказал Эксли, оглядывая комнату с таким видом, словно это был его оживший ночной кошмар.

Мартен фыркнул:

— Я вам больше не верю, Эксли. Они охотно отдадут своих дочерей хоть черту, хоть дьяволу — лишь бы был богат.

— А как насчет репутации убийцы? — спросил лорд Эксли, бросив на Мартена свой обычный ледяной взгляд.

Прежде чем Мартен нашелся что ответить, вернулись леди Рамзи и леди Эксли.

— Адам, ты что, ни с кем не танцевал? Почему вы с Хью стоите здесь как истуканы? И наш красавец с вами?!

— Не так быстро, любимая. На какой вопрос ответить сначала? — спросил Эксли, с улыбкой взглянув на жену. — Кстати, если ты настаиваешь, я приглашу, с твоего позволения, леди Рамзи.

Баронесса взяла его под локоть, и красивая пара направилась в центр зала.

— Позвольте пригласить вас, леди Эксли? — спросил Хью.

Мия подняла голову и рассмеялась, взглянув в лицо барону:

— Боже, Хью, ты представляешь, как мы будем смотреться? Моя голова будет упираться в твой живот. Кроме того, я ужасно устала уже после трех танцев. Наверное, это все из-за моего положения…

— Положения? — повторил Мартен. — Я правильно вас понял? Примите мои поздравления, миледи.

— Я что, вас смутила, капитан Бушар? — Маркиза ухватила его за рукав и поднялась на цыпочки, заглядывая в лицо. — Вы покраснели… почему?

Смех Хью заглушил даже оркестр, а у Мартена аж уши загорелись.

— Боже правый, Мия, ну ты и шалунья! У Эксли, должно быть, железная выдержка и сам он сделан из камня.

— Местами, — шепотом проговорила маркиза, и эти двое так расхохотались, что Мартен им позавидовал.

Покачав головой, он сверился с часами. Один танец с Сарой — и он сразу же уедет. Необходимо выбраться отсюда и подумать над проблемой с Арманом. Он бы уже давно ушел, если бы не пообещал потанцевать с ней, так что придется еще четверть часа терпеть насмешки Рамзи.

— Как вам праздник, мадемуазель? — поинтересовался Мартен после того, как они протанцевали четверть круга.

Сара была совсем невесомой в его руках, а движения ее стали значительно более плавными, чем во время их первого — и пока единственного — вальса.

— Все здесь ко мне очень добры, — робко улыбнулась девушка, что было совсем непохоже на нее. — Благодарю вас за чудесный подарок: я сразу же принялась читать.

Мартен подарил ей роман Джейн Остен. Это была первая книга, которую он сам купил, и сам написал поздравление.

— Рад, что вам понравилось. Хотя… — Мартен смущенно отмахнулся от благодарности. — Это всего лишь книга. Наверняка вы получили гораздо более интересные подарки. Готов поклясться, на вас новое ожерелье.

Сара коснулась пальцами двойной нитки жемчуга на своей изящной шее.

— Да, это подарок от дядюшек. Оно очень милое, но другой их подарок мне нравится больше.

— Два подарка? Вас совсем избаловали. И что же вам подарили еще?

— Не поверите: теперь у меня есть собственная лошадь.

— Вот это да! А то кляча, на которой вы были в Гайд-парке, никуда не годится.

— Вы слишком строги к бедному старичку: он терпел мои неуклюжие выходки, пока я училась верховой езде, зато Банкир — само совершенство.

— Банкир? — расхохотался Мартен.

— Да, а что вас смущает? — Они помолчали, потом Сара спросила: — А как вам сегодняшний вечер?

— Восхитительно!

Сара зарделась и неожиданно призналась:

— Я бы очень хотела сидеть рядом с вами за обедом.

— О… — протянул Мартен, слишком удивленный, чтобы добавить что-то еще.

— К сожалению, я предоставила тете Анне решать, кого куда посадить, а она очень строго придерживается правил.

— Разве можно ее винить за то, что не посадила бывшего раба во главе стола, рядом с хозяйкой бала.

Сара сжала его руку.

— Зачем вы так?

— Как есть, и вам лучше помнить об этом, мадемуазель. Я такой, а не иной, и не пытайтесь убедить себя в обратном. — Его слова прозвучали жестче, чем он рассчитывал, но что-то в ее доверчивых карих глазах подхлестывало его желание объяснить ей, что он собой представляет, и в то же время наполняло его сердце страхом при одной лишь мысли, что будет, когда она об этом узнает.

— Вы могли бы, не покривив душой, назвать себя весьма успешным капитаном, который спасал людей от рабства.

Мартен рассмеялся над ее горячностью, но втайне был благодарен за то, что встала на его защиту.

— Вы все превратно понимаете, мадемуазель. Я делаю все это только ради денег, не из человеколюбия. Каждый зарабатывает как может. Давайте лучше поговорим о чем-нибудь поинтереснее. Скоро танец закончится, и с моей стороны будет слишком самонадеянно просить вас о следующем. Может быть, продолжим нашу дискуссию на прогулке в Гайд-парке? Рамзи позволяет мне пользоваться его двуколкой, и я знаю, что такое времяпрепровождение вполне допустимо. Завтра вам, конечно, понадобится отдохнуть, но, возможно, вы будете свободны послезавтра?

Сара просияла:

— С радостью принимаю ваше предложение.

— Bien! — сказал Мартен.

До конца танца они больше не говорили, словно опасались нечаянно разрушить хрупкую гармонию. Проводив Сару на место, к леди Рамзи, Мартен без всякого удовольствия, но и без тени удивления увидел приближавшегося маркиза де Армана.

— Я пришел за своим танцем, мадемуазель, — напомнил он Саре, не отрывая холодного насмешливого взгляда от Мартена.

— Милорд, позвольте представить вам капитана Бушара, — сказала Сара.

Мартен коротко кивнул.

— Де Арман. Капитан Бушар! Наслышан, наслышан… Полагаю, вы знали моего отца, причем довольно… близко. — Француз окинул Мартена таким взглядом, что у того сами собой сжались кулаки. — Мне не терпится и самому познакомиться с вами поближе, но сейчас для этого не время. — Он перевел взгляд прищуренных змеиных глаз с Мартена на Сару и подал ей руку.

Глядя, как он уводит девушку к танцующим, Мартен чувствовал себя так, словно вляпался во что-то гадкое.

— Он мне не нравится, — вывел его из ступора тихий голос леди Рамзи.

— Да? И почему же, миледи?

— Сама не знаю, — призналась Дафна, не отводя взгляда лучистых голубых глаз от пары. — Считайте это женской интуицией.

Обходительный француз чем-то рассмешил Сару и взял под руку, а у Мартена от этого мурашки побежали по спине.

— Как я понимаю, он недавно прибыл из Америки. Как вы думаете, зачем он приехал в Англию, капитан?

Мартен медленно покачал головой, не в силах отвести взгляд от элегантного аристократа.

— Понятия не имею, леди Рамзи.

И это была правда, но в том, что приезд Армана не сулит ничего хорошего, он не сомневался.