Пока горничная добавляла последние штрихи к ее прическе. Сара смотрела на свое отражение в зеркале. Небесно-голубое бальное платье, то самое, леди Рамзи для нее купила, несмотря на все протесты. На фоне этого ангельского оттенка ее веснушчатая загорелая кожа казалась золотистой и сияла, а мышиного цвета волосы выглядели медово-каштановыми.

Вырез был заметно глубже, чем ей бы хотелось, но она понимала, что по сравнению с нарядами других дам этот еще достаточно скромный, и подозревала, что ее довольно консервативные родственники другого могли и не одобрить.

При мысли о них Сара улыбнулась. Кто бы мог подумать, что под такой чопорной внешность могли скрываться такие щедрые сердца? Оба ее дяди были холосты — на женитьбу не хватало времени, — поэтому принимали большое участие в жизни своих племянниц и племянников, и Сара не стала исключением.

За время, проведенное со старшими братьями своего отца, Сара многое узнала о нем. Майкл Фишер, младший из шестерых детей, родился, когда его мать и отец уже были далеко не молоды.

— Боюсь, что мы все его страшно баловали, — признался дядя Септимус.

— Наши родители позволили ему изучать медицину, хотя, по их мнению, профессия врача ничуть не лучше, чем цирюльника, но, когда дело дошло до нонконформизма, предпочли подвести черту в надежде, что со временем Майкл перерастет свое увлечение, — заметил дядя Барнабас, объясняя причину раскола в своей семье.

— Возможно, так бы и оказалось, не встреть он твою мать, добавил Септимус.

Эту тему они обсуждали как-то вечером в просторном доме на Чарлз-стрит.

— Твоя мать укрепила его решимость. Дочь приходского священника, она отважно защищала свои убеждения, и это послужило Майклу необходимой мотивацией.

Было очевидно, какое значение отец Сары имел для этих двух пожилых джентельменов. Также она не могла не заметить, как они винят ее мать в том, что Майкл Фишер занялся миссионерством. Сара так и не решилась сказать дядьям, что разделяет взгляды своих родителей.

Она не сможет жить в Англии.

Поначалу она боялась, что влюбится в блеск и роскошь Лондона и позабудет об обещаниях, данных родителям, но нескольких недель вполне хватило, чтобы понять: такая жизнь не по ней.

Сара хоть и чувствовала себя предательницей по отношению к своим дядьям, которые так тепло приняли ее в свою жизнь, но все же не удержалась и встретилась с главой миссионерского общества, которое много лет назад оказало финансовую поддержку ее родителям.

Объяснив, кто она такая и что случилось с ее деревней, Сара изъявила желание вернуться в Африку, чтобы продолжить дело своих родителей. Пожилой мужчина взглянул на нее с явным неодобрением на высокомерном лице и дал понять, что помогать не намерен, заметив при этом, что лучше бы ей направить свой энтузиазм на более подобающие цели: например, замужество и воспитание детей.

Еще четыре встречи в разных организациях окончились тем же. Стало ясно, что, если она когда-нибудь вернется в Африку, никакое миссионерское общество ей не поможет.

— Готово, мисс! — голос горничной выдернул Сару из мыслей о неудачных предприятиях.

Сара улыбнулась:

— Спасибо, Купер! У тебя золотые руки.

Она поправила газовый палантин и взяла сумочку, жалея, что не испытывает радостного предвкушения по поводу своего первого бала.

Нет смысла придумывать, почему это мероприятие так мало ее интересует: всему виной это строптивое восхитительное чудовище по имени Мартен Бушар.

На первом этаже Сара обнаружила тетушку Анну — старшую из сестер отца.

— Чудесно выглядишь! — сказала дама и тут же принялась болтать о предстоящем вечере.

Она успешно повыдавала замуж своих дочерей и с удовольствием взяла на себя роль дуэньи, каким бы бессмысленным это ни казалось, учитывая, что Сара уже не один год со всем справлялась самостоятельно. Поскольку это доставляло удовольствие дядюшкам, Сара приняла предложение тети Анны, несмотря на то что это была довольно легкомысленная дама совершенно другого склада.

Экипаж Фишеров уже ожидал дам, чтобы доставить в городскую резиденцию маркиза Эксли. Лакей помог им подняться в роскошную карету, и Сара расслабленно откинулась на подушки, в то время как тетушка говорила без умолку и ей не требовался собеседник. Сегодня вечером состоится не просто ее первый бал: она впервые будет танцевать на людях (если, конечно, кто-нибудь ее пригласит).

Дафна даже позабыла про свои книги и все силы отдала на то, чтобы помочь Саре войти в общество, и танцевать научила.

Конечно, это привлекло внимание лорда Рамзи, и они втроем провели немало времени в большой гостиной Давенпорт-хауса, которую Дафна превратила в бальный зал. Она играла на рояле, а Хью и Сара танцевали. Для такого великана барон оказался превосходным танцором.

— Это все благодаря странствиям по морям, — пояснил он Саре в ответ на ее комплимент.

— Не верьте этому распутнику! — крикнула Дафна, в то время как пальцы не переставали плавно порхать над клавишами. — Его знают в каждом мало-мальски приличном заведении.

— Послушать мою жену, так я только тем и занимался, что шлялся по балам и искал легких удовольствий, пока не встретил ее.

— Мне не требуется подтверждение вашей жены, чтобы об этом догадаться, — заверила его Сара, и Дафна расхохоталась над ее язвительным замечанием.

Сара не могла себе представить, чтобы бал мог доставить ей больше удовольствия, чем эти часы, проведенные с новыми друзьями.

— Вы будете блистать на балу! — заверил ее барон сегодня по окончании последнего урока — особенно сложного вальса.

— Это, несомненно, преувеличение, но все равно спасибо. Благодаря вам и леди Рамзи я по крайней мере не сяду в лужу, а это уже неплохо.

Сегодняшний бал считался апогеем сезона. Сара знала, что Граафа там не будет: он вроде бы собирался на какое-то мероприятие в Карлтон-хаус, — и это ее порадовало. Он и без того слишком много времени проводил в доме Фишеров и в ее обществе.

Хоть Миза и обожали любящие маменьки и августейшие особы, сам он по-прежнему упорно добивался ее внимания и даже попросил у ее дядюшек разрешения за ней ухаживать. Сара была в ярости и не скрывала этого. Ей почти двадцать пять лет, и ничье разрешение на замужество не требуется.

Родственники ее, конечно, были в восторге: как же, на их племяннице намерен жениться голландский аристократ! Жаль их огорчать, но она ни за что не выйдет за Миза. Он ей нравится, но только как друг: полюбить его она никогда не сможет. Ей было больно сознавать это, но простить его она не в силах, как и забыть о его прошлом.

Как всегда, при мысли о работорговле — а в последнее время вообще при любой, — перед ее взором возникали необыкновенные золотистые глаза, и это ужасно раздражало. Слава богу, он покинул Давенпорт-хаус до того, как она успела бы опозориться.

Их карета прибыла к внушительному особняку в палладианском стиле одной из первых, и Сара едва успела снять палантин и передать лакею, когда ей навстречу бросилась миниатюрная маркиза Эксли в сопровождении дамы повыше ростом.

— Сара, как я рада вас видеть!

Неизменно кипевшая бурной энергией леди обняла ее как близкую подругу, и Сара, немного растерявшись от столь теплого приема, зарделась.

— Добрый вечер, леди Эксли. Это моя тетушка, миссис Анна Диринг.

— Добрый вечер. А это моя кузина Ребекка Девейн, и ей страшно не терпится с вами познакомиться. Не возражаете, если я украду у вас Сару на минутку? — Прежде, чем Анна успела ответить, леди Эксли увлекла гостью за собой. — Прошу прощения, если это не очень тактично с моей стороны, но я обязательно должна представить вас мужу, а я боюсь, что Адама хватает всего на одно-два знакомства за вечер, и вы будете уже второй.

Сара рассмеялась:

— Это большая честь для меня, леди Эксли.

— Только, умоляю, не надо так церемонно, — попросила рыжеволосая леди, едва ли не силой увлекая Сару к гостиной. — Мы же вместе с вами пили вино и делились грязными секретами. Помните, я просила звать меня Мией.

Маркиза напомнила об их первой встрече в доме леди Рамзи. Они тогда действительно слишком много выпили и разоткровенничались. Мия была совершенно неугомонна, и даже Дафна, в любой компании голос разума, хохотала до слез над ее веселыми историями.

Мия Эксли едва доставала Саре до плеча и обладала точеной фигуркой феи — очень чувственной феи. Платье совершенно непристойно облегало все соблазнительные изгибы ее хрупкого тела, и она не столько ходила, сколько парила над полом. Сара знала, что она старше, чем выглядит, и что она много лет прожила в гареме (в свете это давно уже не было секретом).

— Мужу не терпится с вами познакомиться, — сказала Мия, когда они подошли к стройному мужчине, стоявшему чуть в стороне. — Адам, это мисс Фишер.

Несколько гостей невольно повернули к ним головы, услышав ее излишне громкий голос.

Маркиз Эксли и правда казался ожившей мраморной статуей, каким его и описала Дафна. Безупречно одетый и причесанный, этот джентльмен буквально излучал холод. Теперь Сара понимала, почему его прозвали маркизом-убийцей.

— Это мой муж, маркиз Эксли, но вы зовите его Адамом. — Мия улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

Тот с улыбкой посмотрел на жену, прежде чем повернуться к Саре. Глаза маркиза имели необычайно светлый оттенок голубого, и от его взгляда у нее мороз пошел по коже.

Маркиз склонился над ее рукой, и Сара пожалела, что не взяла с собой палантин.

— Очень приятно, мисс Фишер. Я так понимаю, вы родом из Африки, и, стало быть, моей жене будет о чем с вами поговорить. — Он сказал это так, словно ему говорить с ней не о чем.

— Адам, нельзя быть таким бесчувственным! — стукнула его веером Мия.

Сара могла поклясться, что лицо маркиза потеплело.

— Вынужден предупредить, что веду себя так, как считаю нужным. Разве я допустил какую-то бестактность?

— Сара жила на западе Африки, а я — на севере. Места, меньше похожие друг на друга, трудно представить. Кроме того, Сара жила со своими родителями-миссионерами. Разве ты не находишь это любопытным?

— Несомненно, — пробормотал маркиз с таким видом, словно решил отложить эту информацию в глубине сознания на потом, между визитом к дантисту и поездкой к модистке жены.

Убийственной улыбки, которой он одарил жену, хватило бы для того, чтобы любой другой провалился сквозь землю, но на щеке Мии появилась ямочка, и Сара поняла, что она нарочно провоцирует своего сурового супруга.

— О, смотри, а вот и Габриель! — Леди Эксли повернулась к подошедшему молодому человеку.

— Добрый вечер, матушка.

— Габриель, это мисс Фишер. Сара, это мой сын Габриель.

Темно-каштановые волосы и раскосые зеленые глаза выдавали в нем ее родную кровь и без всякого представления. Должно быть, он унаследовал свой очаровательный акцент, высокие скулы и крупный нос от отца, покойного султана Хасана.

Он тепло улыбнулся Саре и поклонился:

— Очень рад знакомству, мисс Фишер. Как я понимаю, вы недавно прибыли с Золотого берега.

Когда появилась чета Рамзи, они как раз говорили о Западной Африке.

— Сара, милая, чудесно выглядишь! — сказал барон, с улыбкой целуя ей руку.

— Капитан Мартен Бушар, — прогремел у них за спиной голос дворецкого.

Сара вздрогнула так, что невольно оттолкнула руку барона.

— Держитесь! — шепнул ей Хью.

— Рада видеть тебя, Мартен! — отозвалась леди Эксли, приветствуя гостя с таким же жаром, как, похоже, и всех.

Сара украдкой оглядела собравшихся. Маркиз, казалось, стал еще высокомернее, если это вообще возможно, на лице Габриеля Марлингтона было написано откровенное раздражение, а леди Дафна оставалась такой же спокойной, как и всегда. Только сэр Рамзи и леди Эксли, кажется, были искренне рады его видеть.

Ну и она сама, конечно.

Отпустив руку леди Эксли, Мартен повернулся к Саре и окинул ее пронзительным взглядом.

— Добрый вечер, мадемуазель Фишер. Рад видеть вас в добром здравии.

Когда он прижался губами к ее затянутой в перчатку руке, в животе у нее запорхали бабочки, и она с трудом выдавила:

— Какой приятный сюрприз…

— Действительно, — буркнул лорд Эксли, бросив на жену странный взгляд, прежде чем повернуться приветствовать гостя. — Давно не виделись, Бушар.

Он ничего больше не сказал, но было понятно, что с трудом сдержался, чтобы не добавить: «И слава богу!»

Мартен ухмыльнулся.

— А мне кажется, что все было только вчера, милорд. — Он повернулся к Габриелю и, оглядев его с головы до ног, одобрительно проговорил: — А мальчик-то как вырос!

— Капитан Бушар. — Невероятно красивое лицо молодого человека помрачнело, и он покосился на мать. — Если позволите, я схожу посмотрю, где там Ева.

Холодно взглянув на Мартена, он удалился.

Барон Рамзи, конечно, расхохотался:

— Ну-ну, Мартен, где твои манеры? Ты же среди цивилизованных людей.

Бушар ответил своему наставнику плутовской улыбкой.

Когда компания разделилась, к удивлению Сары, Мартен и маркиз Эксли отошли в сторонку. Вместо того чтобы выказать раздражение, сдержанный аристократ о чем-то тихо, но энергично заговорил с экзотическим капитаном. Она сгорала от любопытства. О чем эти двое могут беседовать?

— Простите меня, Сара. Надо было вас предупредить, что он может прийти, — услышала она голос Дафны. — Хью говорил мне, что передал приглашение лично капитану Бушару.

— Наверняка сэр Рамзи нашел его в каком-нибудь борделе.

Леди не стала ни подтверждать, ни опровергать ее догадку, а продолжила:

— Для него это серьезный шаг — явиться сюда сегодня. Постарайтесь понять, что этот мир ему совершенно чужд, хотя он идеально подходит ему внешне и вполне соответствует единственному реальному критерию быть принятым в высшее общество: он богат.

— Не так давно и я жила в джунглях.

— Но вы женщина, а мы гораздо умнее их.

Сара рассмеялась, в то время как Дафна оставалась совершенно серьезной.

— Капитан Бушар во многом похож на моих сыновей: не терпит указаний, что делать. Надо подавать ему свои пожелания так, чтобы думал, будто идея исходит от него самого. Мне кажется, его напугал ваш резко повысившийся статус. Не удивляйтесь, если он вдруг вспылит или как-то заденет вас.

— Другим я его просто не знаю, и это было задолго до того, как мне стало известно о связях моей семьи. С нашей первой встречи он не блистал воспитанием.

— Скорее всего, вы правы: это особенность его характера. Когда я впервые его увидела, от его грубости испытала шок. Если у него не получалось меня раздразнить, то он обращался со мной так, словно я грязь под ногами.

— Как и со мной.

— Не думаю.

Сара залилась краской, вспомнив, когда Бушар вовсе не проявлял к ней пренебрежения.

— Дафна, — раздался у них за спиной голос Мии. — Прости, но я должна прервать вас на минутку и познакомить мисс Фишер с обеими мисс Ментон и их братом, виконтом Денфортом.

Маркиза Эксли подвела к ним двух дам среднего возраста и очень привлекательного молодого человека.

— Вы совсем недавно прибыли из Африки, мисс Фишер, и нам не терпится услышать о ваших приключениях, — сказала одна из сестер, что повыше.

— Хочу сразу предупредить, мисс Фишер: если не проявите твердость, она загонит вас в угол и будет весь вечер допрашивать с пристрастием, пока не вытянет мельчайшие подробности вашей жизни, — предупредил виконт Денфорт с добродушной улыбкой.

— Охотно поделюсь с вами всем, чем смогу, мисс Ментон. Я тоже хочу кое-что от вас узнать.

— О? Это интересно. И какого рода информация вас интересует?

— Леди Эксли говорила, вы занимаетесь благотворительностью.

Взгляд мисс Мэнтон потеплел.

— Так и есть, и нам всегда нужны волонтеры.

Их беседу прервал дворецкий объявлением о начале обеда, и виконт Денфорт подал Саре руку.

— Позволите сопроводить вас к столу, мисс Фишер?

— Благодарю вас, милорд.

Они преодолели небольшое расстояние до обеденного зала, где уже был накрыт стол человек на тридцать.

— Хм-м, — протянул виконт, разглядывая карточки. — Вот тут ваше место, а вот тут мое, как раз рядом с вами! Какая удача!

Сара уже села, когда рядом возник Мартен с сардоническим блеском в глазах.

— Похоже, я тоже буду иметь удовольствие составить вам компанию, мисс Фишер.

Все ее тело начало предательски покалывать от его близости, и, когда он сел на соседний стул, она уловила легкий аромат его чистоты и одеколона. Мартен выглядел потрясающе и если кому-то и проигрывал в элегантности, то разве что хозяину дома. И все же, с ее точки зрения, мускулистое тело и экзотическая внешность Бушара были привлекательнее, чем стройная фигура высокомерного маркиза. Мартен, при всех своих недостатках — а их у него великое множество, — выглядел более живым, не из мира фантазий.

Да, заносчивый, упрямый, взрывной, непредсказуемый, подозрительный и самовлюбленный — но живой, земной.

Лишь ко второй перемене блюд Саре удалось отвернуться от обаятельного словоохотливого виконта и взглянуть на Мартена. Он оживленно беседовал с дамой, соседкой с другой стороны, той из сестер Ментон, что помоложе. В ответ на какое-то ее замечание он запрокинул голову и расхохотался, и Сара ощутила мучительный укол ревности. Похоже, Мартен вполне вписался в высшее общество.

— Как я слышал, вы прибыли в Англию на корабле капитана Бушара, мисс Фишер? — спросил Денфорт, вновь привлекая ее внимание.

— Да, месье Бушар был так добр, что предложил свои услуги.

— Вам, наверное, приходилось по дороге из Африки в Англию не раз останавливаться. Было что-то интересное?

— Да, особенно Тенерифе — великолепный город. Вы много путешествуете, милорд?

— Нет, я мало где побывал, но теперь, когда в Европе воцарился мир, надеюсь, мы с сестрами наверстаем упущенное.

— Вы очень близки с ними?

Виконт улыбнулся:

— Да, они очень добры ко мне. Родители умерли, когда я был еще маленьким, и сестры посвятили заботе обо мне всю жизнь.

— Наверное, очень хорошо иметь братьев и сестер. У меня были друзья в деревне, где я выросла, но, думаю, это не совсем то же самое.

Разумеется, упоминание Нгое привело их к теме Африки. Какое-то время они обсуждали жизнь в джунглях, прежде чем внимание Денфорта привлекла симпатичная молодая дама, его соседка с другой стороны. По ее холодному надменному взгляду Сара поняла, что привлекательный молодой виконт очень завладел ее вниманием.

— Она вас сейчас съест, — раздалось у самого уха, точно эхо ее собственных мыслей.

Сара посмотрела на своего соседа и твердо, несмотря на то что сердце бешено колотилось, сказала:

— Очень хорошо, капитан Бушар. Теперь на какое-то время я могу завладеть вашим вниманием. Мы только что обсуждали с лордом Денфортом, хорошо ли иметь семью — братьев, сестер… — и я выразила сожаление по поводу того, что у меня их никогда не было. А как вы относитесь к этому? У вас есть братья или сестры?

Мартен скривился.

— Наверняка, но я с ними незнаком. Я родился рабом, мисс Фишер, чужой собственностью. Думаю, сидящие за этим столом придают больше значения родословным своих лошадей и собак, чем мой хозяин придавал значение моему происхождению. Однако не сомневаюсь, что моя мать, кем бы ни была, исправно рожала ему детей, как любая другая подходящая самка. Не удивлюсь, если у меня множество братьев и сестер по всему миру.

Его слова прозвучали как пощечина. Сара не нашлась, что ответить.

К счастью, Мартен вроде бы и не ожидал ответа. Он поднес ко рту вилку, прожевал еду, а потом сделал большой глоток рубиновой жидкости из бокала и пугающе-пристально оглядел Сару.

— Ваши родственные связи впечатляют. Как вам живется в такой благородной семье?

Неужели он всегда будет так агрессивен по отношению к ней? Почему он воспринимает все, что она говорит, так враждебно и сразу бросается в бой? Почему он никогда не смеется с ней, как с мисс Ментон?

— Вы могли бы лично познакомиться с моими родными, если бы не исчезли так внезапно, — сказала Сара холодно.

Мартен весело взглянул на нее и поднес бокал к губам. Сара смотрела на его четко очерченные чувственные губы, не в силах забыть, как они ублажали ее на корабле. Образ перед ее мысленным взором был таким ярким, таким… осязаемым, что ослепил ее и оглушил.

— Мисс Фишер, с вами все в порядке? — Голос Мартена казался гулким, словно доносился из дальнего конца длинного коридора.

— Я… да. Прошу прощения, что?

— Я сказал, что едва ли ваши опекуны будут рады моему визиту.

Слова Мартена подействовали на ее разбегающиеся мысли как магнит, и Сара позволила себе наконец-то спокойно вздохнуть.

— Мне совершенно непонятно, почему ваше прошлое должно как-то повлиять на современного человека. Стыдно должно быть не вам, а тому, кто допустил и совершил такое. Меня невероятно удручает, что вы могли подумать такое обо мне или о ком-то из моей семьи. Мне также обидно, что вы полагаете, будто я стану чопорной мадам из-за того, что у меня обнаружились родственники благородного происхождения. Я осталась самой собой.

Мартен только улыбнулся, но Сара нашла его снисходительную улыбку крайне оскорбительной. Не удержавшись, она задала капитану вопрос, который жег ее изнутри вот уже несколько дней.

— А где вы были все это время?

Мартен рассмеялся:

— Я тоже не изменился.

Сара резко отвернулась и, не в силах скрыть огорчение, уставилась невидящим взглядом в свою тарелку. С тем же успехом он мог открыто признаться, что жил в борделе. Его поведение как нельзя откровенно кричит о его отношении к ней: у него попросту нет никаких чувств. То, что между ними произошло, значило для него меньше, чем ничего. Когда они наконец добрались до Лондона, Бушар при первой же возможности от нее избавился, а потом проводил время в объятиях других женщин. Сара ощутила горечь во рту и едва не задохнулась.

— Вам нехорошо, мисс Фишер? — с беспокойством спросил лорд Денфорт, нахмурив красивые брови.

Ну вот, выставила себя на посмешище.

Сара несколько раз моргнула, сдерживая слезы.

— Наверное, многовато перца. Сейчас все будет в порядке, — заверила она виконта и сделала для достоверности большой глоток воды из бокала.

Обед тянулся целую вечность. Сара отвечала на вопросы Денфорта и вежливо о чем-то его спрашивала, но все это время слышала приглушенный гул голосов рядом: это Мартен беседовал со своей второй соседкой, не подозревая о том, какой эффект произвели на нее его слова.