Три дня в Лессинг-холле пролетели незаметно. Хоть Сара и не оставалась с Мартеном наедине, но видела ежедневно. Это были замечательные беседы за столом и послеобеденные забавы — например, игра в шахматы и карты. Лорд Рамзи вознамерился научить ее играть в вист, и партии между ними четверыми — Дафна не любила карты — были шумными, бурными и полными споров.

Сара быстро училась, и когда им с бароном впервые удалось выиграть у двух капитанов, едва не запрыгала от радости. Было забавно наблюдать, как Мартен скрывает раздражение из-за проигрыша, и еще веселее — как партнеры бранятся, обвиняя друг друга.

К утру, на которое был назначен отъезд, Лессинг-холл стал Саре почти родным, как и предрекал Миз Грааф.

Грааф, леди Дафна, Сара и Ровена разместились в экипаже, в то время как барон и Мартен предпочли ехать верхом. Сару не удивило, что Мартен оказался прекрасным наездником и выглядел так, словно был единым целым со своей лошадью.

Они остановились перекусить и сменить лошадей в придорожной гостинице, и в полной мере насладились отдыхом в приятной компании, где все уже хорошо знают друг друга. Даже Мартен почти не провоцировал Граафа, хоть и общался с ним с тем же терпеливым презрением, которое демонстрировал обычно.

В пригород Лондона они прибыли уже в сумерки, и Сара с замиранием сердца наблюдала, как за окном сменяют одна другую улицы огромного города. По мере того как они отдалялись от реки, районы становились богаче, экипажи дороже, а горожане изысканнее.

Давенпорт-хаус — фамильный особняк лорда Рамзи — был значительно меньше Лессинг-холла, но намного элегантнее, хоть в это и трудно поверить.

В своей роскошной спальне Сара обнаружила наполненную горячей водой огромную ванну и горничную. Опытная служанка без подсказок справилась со своими обязанностями, и скоро Сара была готова. Хоть Дафна об этом и не предупреждала, Сара предположила, что надо спуститься в библиотеку.

На лестнице она столкнулась с Граафом, и тот с таким восторгом высказал восхищение ее видом, что Сара отшатнулась, испугавшись его пылкого взгляда, и, надеясь остановить поток чрезмерных комплиментов, довольно холодно его поблагодарила.

Молодой голландец всегда первым спускался к обеду, поскольку его скудный гардероб не требовал подготовки, тогда как Мартен обычно приходил последним, поскольку его сложный туалет частенько занимал больше времени, чем женский.

Когда гости вошли в библиотеку, леди Рамзи, все еще в дорожном платье, что-то рассматривала на столе, заваленном книгами и бумагами.

— О, что, пора обедать? — Дафна нахмурилась, окидывая взглядом раскрытые книги. — Наверное, придется отложить это на потом. — Она перевернула страницу одной из книг, словно подумывая, не присесть ли.

— Если хотите, я передам лорду Рамзи, что вы скоро спуститесь, — сказала Сара, запоздало сообразив, насколько бестактно отдавать баронессе распоряжения в ее собственном доме.

Дафна закусила губу, потом, с тоской взглянув на книги, сказала:

— Да, пожалуй, вы правы. Спасибо, Сара.

Леди Рамзи поспешила в коридор, а Грааф, поморщившись при виде кучи книг, пожаловался:

— Она заставила меня прочесть Спинозу, а потом еще устроила дискуссию. Она столько знает, что я порой даже не понимаю, о чем она говорит.

Библиотека здесь была поскромнее, чем в Лессинг-холле, но Сара сразу заметила на полке свежий томик Джейн Остен «Гордость и предубеждение» и даже успела прочесть несколько страниц, прежде чем вошел барон и, взглянув на заваленный стол, улыбнулся:

— Вам, наверное, пришлось выводить ее отсюда под дулом пистолета?

— Почти, но она все равно будет готова раньше капитана Бушара.

Сэр Рамзи рассмеялся, потом спросил:

— Могу ли я вам предложить выпить, чтобы скоротать время? Мы ведь можем тут и час проторчать.

Впрочем, на сей раз он ошибся: всего несколько минут спустя к ним присоединился Мартен.

— Боже милостивый! Дружище, сколько человек трудилось над этим шейным платком? — воскликнул Рамзи. — Где ты нашел такой?

— Я приобрел его у моего французского портного в Каире.

— Думаю, это намного лучше других вещей, которые можно было там приобрести.

Сэр Рамзи и даже Грааф хихикнули, но Мартен, с презрением взглянув на них, заявил:

— Поверьте, теперь, когда Франция наконец-то снова может влиять на эту невежественную страну, вы увидите немало подобных модных вещичек.

— От души надеюсь, что этого не произойдет, — лукаво подмигнув Саре, заметил лорд Рамзи.

— Вас, конечно, это не коснется: мода — это для молодых, — парировал Мартен, чем вызвал искренний смех барона, явно наслаждавшегося происходящим.

Мартен повернулся к Саре:

— Это новое платье, да?

— Да, это подарок леди Рамзи: она велела перешить для меня одно из своих платьев.

Мартен, словно хищник, медленно обошел ее, но Рамзи отвлек его внимание, к огромному облегчению Сары.

— Какие у тебя планы на завтра?

— По большей части это зависит от капитана Граафа, — протянул Мартен, принимая из рук Хью бокал вина. — Так каковы наши планы, капитан?

Грааф, безучастно смотревший из окна библиотеки на улицу, обернулся:

— Завтра у меня встреча с лордом Батерстом.

Хью обратился к Саре:

— Что касается вас, дорогая, я уверен, что не составит труда найти ваших дядьев Септимуса и Барнабаса Фишеров.

Сара с изумлением уставилась на него.

— Нет, я не волшебник: просто отправил письмо своему агенту в тот день, когда вы прибыли в Лессинг-холл. Здесь меня ждало сообщение от него. Ваши дядья — весьма добропорядочные банкиры.

У Сары голова шла кругом.

— Но я думала, что они всего лишь торговцы сукном.

— Значит, они расширили сферу деятельности.

Сара все еще не могла прийти в себя, когда в библиотеке наконец-то появилась леди Рамзи, после чего все переместились в столовую.

На следующее утро Сара сразу после завтрака занялась письмом к своим дядьям, в котором намеревалась сообщить о смерти отца, своем прибытии в Англию, а также о том, что сейчас она живет у лорда и леди Рамзи. Письмо получилось коротким, и в конце она попросила о вcтрече с теми членами семьи, которые сейчас находятся в городе.

Передав письмо лорду Рамзи, чтобы тот его отправил, она взяла накидку и капор и отправилась на встречу с леди Дафной, которая пригласила ее пройтись по магазинам.

— Надо зайти к Хетчарду. Я подготовила список книг, которые собираюсь заказать. — Она показала Саре исписанный листок бумаги, пока они устраивались в изысканной городской карете. — Также мне нужна новая одежда, потому что, похоже, я снова на сносях.

— О, поздравляю вас!

Кожа леди Рамзи цвета слоновой кости порозовела.

— Спасибо. Мы с Хью очень рады. Можно было, конечно, обойтись теми платьями, что я носила четыре года назад, но, как выяснилось, мой муж велел Ровене их выбросить.

Дафна нарочито сердито взглянула на сидевшую напротив горничную, но пожилая женщина проигнорировала ее, просматривая собственный список покупок.

— Ровена знает мои размеры и купит все, что надо, а мы должны подобрать что-нибудь и для вас. — Дафна предостерегающе вскинула руку, когда Сара попыталась возразить. — Нет, это не обсуждается. Я очень рассержусь, если вы заговорите о деньгах. Мы подберем вам самое необходимое, а если станете спорить, я куплю столько одежды, что не сможете увезти.

Сара рассмеялась:

— Хорошо. С радостью принимаю ваше любезное предложение.

Леди Дафна сменила тему.

— Хью сказал, что ваши дядья — весьма солидные банкиры, а Септимус и вовсе недавно стал бароном Дейнстоком. Как я понимаю, они участвовали в продаже американской собственности Наполеона несколько лет назад, и, думаю, могут рассказать немало интересного. Я устрою званый обед и приглашу их. — Она помолчала и добавила: — Боюсь только, скоро нас забросают приглашениями, и даже если мероприятия будут скучными, их необходимо посетить, чтобы начать ваш сезон как полагается.

— Мой сезон?… — изумленно переспросила Сара.

Дафна продолжила как ни в чем не бывало:

— Нас наверняка пригласят к Мие Марлингтон, то есть к леди Эксли. Это семейство общается с чрезвычайно интересными людьми. Уверена, что их друзья вам придутся по вкусу куда больше, чем чопорные гости, которых нам придется пригласить. Тетушка Рамзи, леди Летиция Торнхилл, грозная дама и настоящий вожак стаи. Лишь благодаря ей нас с Хью не изгнали окончательно из приличного общества — по крайней мере, нам так сказали.

Городская карета леди Рамзи остановилась около знаменитого книжного магазина, дамы вышли, а Ровена поехала дальше, к портнихе Дафны, где занялась приобретением одежды для своей госпожи.

Слава богу, карета через час вернулась, иначе дамы провели бы в книжном магазине весь день. Результатом их посещения книжного магазина было несколько свертков, часть которых они взяли с собой, а остальное должны были доставить в особняк.

Пока карета неторопливо катила к портнихе, Дафна рассматривала увесистый том, что держала на коленях. Книга была на немецком.

— Ненавижу переводы: слишком многое зависит от переводчика. Даже когда перевод максимально точный, тот, кто его делал, зачастую не может удержаться от своего отношения к написанному. Это меня страшно злит, — пробормотала Дафна, поправляя очки на носу.

Сара улыбнулась и воспользовалась паузой в разговоре, чтобы посмотреть в окно. Ей опять подумалось, что привыкнуть к лондонскому шуму и суматохе она никогда не сможет.

Когда карета остановилась, Дафна оторвалась от книги и, растерянно взглянув в окно, нахмурилась: это была лавка ее портнихи.

— Черт возьми! Похоже, придется идти, иначе Ровена не даст мне покоя.

Сара была в восторге от следующих нескольких часов в отличие от Дафны, страшно недовольной. Сару поразило разнообразие тканей и моделей. Сестры-близняшки из Тенерифе не солгали, назвав свою лавку крошечной, а фасоны вышедшими из моды.

Мадам Сент-Клер, грозная старушенция, основательно насела на Дафну и Сару, но встретила достойного противника в лице Ровены. Две пожилые фурии бесконечно препирались из-за тканей и фасонов. Сару их спор повеселил, а Дафна просто села на удобную софу и погрузилась в чтение. В результате Сара стала полем боя, на котором сошлись пожилые противницы, не обращая ровным счетом никакого внимания на ее предпочтения в цвете и покрое.

Спустя едва ли не час ожесточенных баталий Сара оказалась перед зеркалом в одном из готовых творений мадам, а сама миниатюрная француженка подкалывала и собирала платье в складки, чтобы подогнать по фигуре. Этот туалет был частью приданого некой леди, которая впоследствии сбежала от жениха с другим. В результате у мадам оказалось множество невостребованных платьев с полагающимся к ним нижним бельем, от которых ей не терпелось избавиться. Саре повезло, что невеста была почти такой же высокой, как она, но чуть крупнее. Туалеты были невероятной красоты.

В частности, это платье, темно-красное, расшитое бежевым кружевом. Эффект был потрясающий. Сам по себе красный цвет мог бы показаться слишком кричащим, но так как его было едва видно под слоем кружева, он смотрелся сдержанно и элегантно. В результате кожа Сары засияла, а волосы приобрели золотистый оттенок.

Сзади у платья был пышный сборчатый трен. Единственным украшением служила широкая лента из бежевого бархата под грудью, закрепленная спереди изысканной пряжкой с неогранен-ным рубином в золотой оправе.

— Будет готово сегодня вечером, мадемуазель, — сказала мадам, внимательно оглядывая платье в зеркале.

Сара повернулась к Дафне, всецело поглощенной чтением:

— Миледи, сегодня вечером оно мне понадобится?

Взгляд леди Рамзи не сразу сфокусировался на Саре.

— О, какая прелесть! Да, вам очень идет.

Сара зарделась:

— Когда оно мне понадобится?

— Думаю, сегодня вечером: Хью наверняка что-нибудь придумает и, как всегда, в последнюю минуту, — пробормотала Дафна, возвращаясь к прерванному чтению.

— Вы успеете подготовить платье? — обратилась Сара к модистке.

— Да, мадам, — пообещала француженка и добавила, указывая на воздушное творение, которое вынесла одна из ее помощниц: — Прошу вас, примерьте это, бальное.

— Боже мой, какая красота! — выдохнула Сара.

Платье было восхитительным. По сравнению с ним все предыдущее показалось жалкими лохмотьями.

— Именно так, — согласилась мадам, помогая Саре облачиться в несколько ярдов шифона цвета ясного летнего неба.

Оглядев свое отражение в зеркале, Сара устыдилась отчаянного желания купить это платье. Она понимала, что не следует принимать такой дорогой подарок от леди Рамзи, но ничего не могла с собой поделать. В этом платье даже она выглядела красавицей, ну или хотя бы не такой серой мышкой, какой себе представлялась. Оно ей просто необходимо. Интересно, какое лицо будет у Мартена, когда он увидит ее в этом платье?

Мартена не удивил прием, оказанный ему в военном министерстве колоний. Наблюдая, как Грааф обменивается любезностями с высокомерным британским лордом, он почти слышал, как лопаются завязки его кошелька и монеты со звоном ускользают из карманов.

Было ясно: призовых денег за захват «Синей птицы» он не дождется. Мартен постарался скрыть раздражение и сосредоточился на рассыпавшемся в любезностях Граафе.

— Так что, милорд, я очень благодарен капитану Бушару. Если бы не он, я никогда не добрался бы до Англии.

Голландец посмотрел на Мартена: как никому, ему было понятно, насколько неприятно капитану наблюдать за этим радушным приемом.

— Ах, да, капитан Бушар. — Лорд Батерст взглянул на Мартена как на какое-то диковинное насекомое и едва ли не брезгливо проговорил: — Его величество премного благодарны вам как за помощь, так и за проявленное благоразумие. Корабль вернут отцу его светлости, и он — я уверен — пожелает компенсировать вам понесенные убытки.

Мартен перевел взгляд с Батерста на голландского аристократа и усмехнулся. Грааф тоже неловко улыбнулся, поскольку и сам понимал, что едва ли его отец сочтет это необходимым.

— Благодарю вас, лорд Батерст, за столь щедрое предложение. Мой старший помощник подготовит список расходов, который сможет представить его светлости.

Мартен поднялся, хоть и понимал, что не ему следовало давать знак об окончании аудиенции, но ему уже было плевать.

— Э-э, разумеется. — Министр медленно встал, изобразив улыбку, которая могла свидетельствовать о том, что Бушар из категории насекомых перенесен в категорию опасных химических веществ, требующих осторожного обращения и уничтожения.

Вот и хорошо! Мартену всегда доставляло удовольствие, если удавалось кого-то лишить уверенности. Он повернулся к голландцу:

— Скажите, вы прямо отсюда в Амстердам?

Он надеялся, что Грааф понял истинную цель вопроса: когда он поговорит со своим папашей о компенсации расходов, — но ответ показал, что это не так:

— Думаю, я останусь в Англии до конца сезона. Возможно, мы с вами еще встретимся на приемах.

Мартен вскинул брови, в шоке от абсурдности этого предположения.

Отправляясь в Уайтхолл, он невольно благодарил судьбу, что голландец больше не его забота, а что до компенсации… Мартен фыркнул. Было понятно, что ничего он не получит даже за то, что привезет Граафа обратно в Англию. Не то чтобы такая смешная сумма его волновала: ею не окупится даже часть расходов на последнее путешествие, и придется опять покрывать их из собственного кармана.

Мартен поднял руку, и, когда перед ним остановился видавший виды экипаж, буркнул, прежде чем забраться в темную грязную карету:

— Таттерсоллз.

Вспомнились слова Граафа насчет возможной встречи во время сезона. Должно быть, это была издевка. Даже с его немалым состоянием ни одна хозяйка не захочет увидеть у себя человека такого происхождения. И даже если пока в Лондоне еще не прознали о его истинном прошлом, то это обязательно произойдет, если он останется надолго.

Под грохот колымаги Мартен задумался над шансами бывшего раба найти себе место в обществе, разглядывая кольцо с печаткой на левой руке. Рубин словно подмигивал ему в полутьме кареты, как будто его позабавили притязания хозяина.

Какой же он идиот!

Мартен постучал тростью в потолок кареты, а когда экипаж притормозил и дверца впереди приоткрылась, заявил седовласому кучеру:

— Я передумал. Давай-ка в лучшее место, где можно хорошо поесть и заполучить девку в постель. Есть такое?

Старик ухмыльнулся:

— Как не быть? Имеется, сэр.

Дверца со стуком захлопнулась, и колымага тронулась.

Мартен откинулся на обтянутую изодранной кожей спинку сиденья. Рамзи поймет, если он не приедет на аукцион племенных лошадей.

Экипаж остановился перед зданием, очень похожим на банк, в который он наведывался утром. Поначалу Мартен не отдавал ценные вещи куда-то на хранение: не доверял незнакомым людям, но несколько лет назад Рамзи уговорил его положить в банк хотя бы часть денег.

Мартен оглядел непримечательное здание. Может, кучер его неправильно понял или услышал акцент и решил проучить французишку?

Дверца приоткрылась, и кучер, ухмыльнувшись, сообщил:

— Приехали, сэр. «Вишневая косточка». Лучшее заведение в Лондоне.

Мартен скептически посмотрел на него, но из экипажа вышел.

— Лучшие дамы в городе, сэр. Пройдите прямо, постучите в черную дверь, и вас встретят.

Мартен заплатил вознице, поднялся на крыльцо и постучал. Вышел лакей в напудренном парике и, поздоровавшись, пригласил:

— Прошу вас, проходите.

Он принял у Мартена шляпу и трость, проводил его наверх и предложил подождать в гостиной.

Мартен налил себе из графина, стоявшего на маленьком столике, и сделал глоток бренди. Весьма недурно. Внимание Мартена привлекла небольшая книжная полка, и, когда открылась дверь, он как раз рассматривал названия на корешках. На мгновение ему показалось, что в гостиную вошла девочка, но, когда она приблизилась, стало видно, что это далеко не так: дама, пожалуй, была его ровесницей.

— Я миссис Хенсли. Добро пожаловать!

Для такой крошечной особы голос у нее был довольно низкий.

— Bonjour, мадам, я капитан Бушар. — Мартен склонился над ее рукой и, улыбнувшись, игриво заметил: — Боюсь, я не туда попал.

Она не только была ростом с куклу, но и внешне очень походила на нее. Кудри цвета старого золота обрамляли лицо сердечком с большими голубыми глазами и крошечным ротиком. Дама очень напоминала фарфоровую куклу, которую он купил для дочери Хью.

Но как только она улыбнулась, сразу стало ясно, что цвет глаз — единственное, что в ней есть невинного и кукольного: выражение этих глаз было старо как мир.

— Нет-нет, не сомневайтесь: вы пришли именно туда, куда нужно, — отозвалась она.

Дама села на изящную кушетку и знаком предложила ему вольтеровское кресло напротив.

— Это… «Вишневая косточка»?

— Да, так называют мое заведение, хоть и придумала это не я.

— Это правда, что ваше заведение лучшее в городе?

Мадам снисходительно улыбнулась:

— У меня не только самые красивые женщины, но и самые опытные, способные реализовать любые фантазии мужчины. Здесь нет девственниц и дам моложе восемнадцати лет, причем все работают добровольно.

— Как раз то, что нужно.

Перед глазами почему-то возник образ Сары, и сразу подумалось, что ему хватит на всю жизнь одной девственницы.

— Прекрасно. Также у нас недопустимы истязания и грубость — за этим следит охрана.

— Не волнуйтесь, мадам: я не бью женщин.

— Значит, мы с вами отлично поладим, капитан. И уже достаточно разговоров — давайте перейдем к удовольствиям. Что вы предпочитаете?

— Самая лучшая комната, две девушки — только не шатенки, — две бутылки красного вина для начала и бутылка бренди, закуски и фрукты на троих — если вы не пожелаете к нам присоединиться. — Мартену понравился ее понимающий вид.

Мадам взглянула на него своими кукольными голубыми глазами:

— Благодарю вас, капитан. Я обязательно подумаю о вашем предложении.

Мартен рассмеялся, прекрасно понимая, что ее кокетливый взгляд предназначался для того, чтобы поддразнить его и в то же время поставить на место. Разумеется, она не намерена присоединяться к нему в постельных играх.

С миссис Хенсли они поднялись на четвертый этаж и вошли в просторную спальню, выдержанную в золотисто-коричневых тонах. Натертый до блеска паркет был накрыт роскошным ковром. Мебель и другие предметы не уступали в изысканности тем, что он видел в Давенпорт-хаусе.

— Да, это мне подходит. Я намерен снять эту комнату на пару дней и хотел бы отправить кого-то к моему человеку, чтобы мне привезли вещи. — Мартен дал миссис Хенсли адрес. — И предупредите, чтобы тот, кто доставит послание, не поднимал лишнего шума.

— Естественно.

— Сначала мне хотелось бы принять ванну и еще выпить.

Мадам склонила голову в знак понимания и удалилась, а Мартен подошел к окну и взглянул вниз, на тихую пустынную улицу.

Так будет лучше для всех. Надо привыкать к общению с людьми своего уровня и не мечтать о Саре. Если верить Хью, она из богатейшей семьи английских банкиров, так что мужа они подыщут ей достойного. Ей определенно не захочется пятнать свою репутацию связью с бывшим рабом, не говоря уже о прочем.

Дверь отворилась, и Мартен отвернулся от улицы и своих мыслей. В дверях стояли две женщины — одна — с пышными формами, рыжеволосая, а вторая — миниатюрная блондинка. Мартен вздохнул с облегчением. Обе дамы выглядели как леди: красивые, ухоженные, в изысканных туалетах, и ни одна из них, слава богу, не походила на Сару.

Дамы отступили в сторону, пропуская вереницу слуг с ведрами горячей воды для ванны.

Мартен улыбнулся:

— Прошу вас, проходите, давайте познакомимся поближе.