Василий, секретарь комсомольской организации колхоза, насыпал в кисет мелкорубленого желтого табаку и, звякнув щеколдой, вышел на крыльцо.

По середине улицы, разбрызгивая вовсе стороны грязь, на крупной рыси шел Орлик, запряженный в шарабан. Колхозный конюх Никита Степанович, туго натянув вожжи, еле сдерживал председательского рысака.

— Дядя Никита, подвези до амбаров. Тороплюсь. Всю ночь хлеб грузили, вот забежал домой табачку перехватить, — крикнул Василий, бегом направляясь к тележке.

— Поспешай! — Никита с трудом сдержал Орлика.

— Иду, иду! — прыгая через лужи, подбежал Василий. Орлик дернулся и захрапел.

— Но, но! Балуй! — Никита Степанович подобрал вожжи, и рысак легко подхватил тележку. Василий с разбегу упал в плетеный кузов, набитый душистым сеном.

— Ну, и конька ты, Никита Степанович, вырастил! Смерть одна, — засмеялся Василий, поудобнее примащиваясь к Никите Степановичу.

— Вырастил! Растил для больших людей, а приходится тебя возить, — проворчал Никита Степанович. У него от непогоды ломило поясницу. — Удумали ни свет ни заря на элеватор ездить. Все бы им первыми быть!

— Бу-дем! — мягко улыбнулся Влей Теперь если не первым быть, девчата засмеют! И не сердись. Сам знаешь, не столько место дорого, сколько необходимость государственную учитываем.

Никита Степанович, двинув бровями, промолчал. Возможно, он подумал, что рановато Василию напоминать ему, старику, о государственных интересах. Кто, как не он, колхоз организовывал?

Рысак легко катил тележку мимо длинного порядка домов, наличники окон которых и крылечки были украшены тонкой резьбой.

Василий откинулся на спинку плетеного кузова и, боясь заснуть, — он не спал почти двое суток, — достал кисет. Предложил Никите Степановичу закурить, вызывая его на разговор.

Никита Степанович, охотник до табака, сразу подобрел и стал закручивать огромную цыгарку. Выпустив густую струю едкого дыма, он добродушно спросил:

— Значит, первым хочешь на элеватор прибыть?

— Только первым! — Василий двинул рукой налезавший на глаза светлый чуб и прищурился. — Гришка из «Зеленого дола» хоть и грозит обогнать нас, а не быть ему впереди меня!

— Э-э! С ним трудненько спорить. Правда, наши кони подходящие, а против ихних рысачков разве устоишь? Но всей области славятся!

— Так-то оно так, дядя Никита, да ведь и меня не камнем ушибли. Долго думал, а придумал кое-что. — Василий сдвинул фуражку на затылок. — Ты рассчитай — он поедет по большаку, а это двадцать восемь километров! А я махну старой, проселочной. И как раз половина пути с плеч долой.

— Ловко удумал! — Никита Степанович сердито глянул на резкий профиль Василия, ощупал взглядом широкие плечи, которые стягивал праздничный темно-синий пиджак.

— Подгони, — попросил Василий, когда они выезжали на край села, — Опаздываю.

— Подогнать, подгоню! — хлестнул жеребца Никита Степанович. — Да смотри, как бы и тебя не подогнал партийный секретарь за твою выдумку!

— Я по твоему совету так решил. На колхозном собрании слышал…

— А мост через канаву?

— Степана посылал. Говорит — проедем.

— Смотрите! — Никита Степанович покачал головой. — Может, с вами мне поехать? Дождь был…

— Ну, зачем? — ответил Василий и вскинул голову. Глаза слипались, хотелось спать.

Орлик, вытянув шею и вскидывая комья грязи, дробно стучавшие по передку, вынес тележку к серым приземистым амбарам.

У амбаров, несмотря на ранний час, уже стояли подводы с крутыми горбами мешков, плотно закрытых брезентом.

Но Никита Степанович бросил удивленный взгляд на Василия.

Василий улыбнулся и легко соскочил на землю.

— Удивляешься? Уж если мы задумали первое место занять, так займем. Всю ночь грузили! — и, заглянув в темный амбар, тихо сказал:

— Дружки! Время терять не резон. Вылазь да в путь-дорогу!

Никита Степанович, заворачивая рысака, оглянулся и с довольным видом покачал головой. Обоз был большим. Растянувшись, он медленно спускался со взгорья и втягивался в редкий березовый лесок.

Тучи разорвались, поднялись выше, и в бледно-голубом прогале показалось неяркое солнце. Золотые зайчики запрыгали в гонкой листве берез и на узкой с глубокими колеями дороге.

Василий, насвистывая марш, шел сначала вровень с передней подводой, потом замедлил шаги и, когда с ним поравнялась последняя подвода, вспрыгнул на мешки и поудобнее прислонился к тугому пятерику. Мягкое покачивание телеги клонило в сон.

Василий заерзал, оглядел обоз, но даже придирчивому глазу трудно было бы найти беспорядок. Он вздохнул и тут же насторожился. На дороге показалась встречная повозка. В седоке Василий узнал счетовода из «Зеленого дола».

«Узнаем сейчас про гришкины замыслы — встрепенулся Василий. — Когда он думает выехать?»

Когда подвода поравнялась с тележкой, Василий спрыгнул и остановил лошадь счетовода. Счетовод, по привычке высчитывающий, сколько тонн зерна находится на телегах, поздоровался с Василием и спросил:

— Пятьдесят?

— Н-е-ет, — ответил тот, — неверно в уме костяшки сбросил. Все 63 тонны!

— Однако, — недоверчиво протянул счетовод, — многонько!

Василий махнул рукой.

— Для меня мало. Если бы сто тонн, другое дело… Григорий как поживает?

— Когда я из села трогался, собирался выехать…

— Значит, одновременно выехали. Бывай здоров… — удовлетворенно сказал Василий и, оглядев повскакавших нa подводах ребят, решительно крикнул: — Предлагаю сон разогнать. Да и молча ехать не годится! Запевай «Комсомольскую» да гармонь дай сюда!

— Можно, — оживился на первой подводе худощавый парнишка, бережно подавая Василию гармонь. Василий растянул мехи.

Счетовод засмеялся и дернул вожжи.

Ребята с песней подъехали к мостику, который соединял проселок с большаком.

— Слезай, приехали! — с тревогой оборвал песню Степан. — Снесло мосток! Он спрыгнул с воза, подошел к широкой канаве, опустил в воду кнутовище и выпрямился. — Точка. Через канаву теперь не проберешься. Весь кнут в воду ушел, да это еще ладно, — та сторона больно крута.

Его вздернутый, покрытый крупными веснушками нос заблестел от пота. Он исподлобья оглядел побледневшие лица друзей.

У Василия дрогнули брови, он потемнел, метнул острый взгляд на Степана. Тот поежился и виновато посмотрел в сторону.

— Я не виноват, Вася. Цел мост вчера был.

Василий, ничего не сказав, тяжелым шагом подошел к мостку и стал внимательно осматривать две ветхие, разбитые подковами доски.

— Плохое наше дело, — покачал он головой. — Как быть — ума не приложу. Не имел я на ручьи расчета.

— Может быть, в круговую поедем? — предложил кто-то из ребят.

Василий круто повернулся к ним.

— Нет. Я другое предлагаю. Перегрузить мешки в ту сторону. Конечно, трудно будет, да раз такой случай.

— А потом как же? — удивился Степка.

— Распряжем лошадей, перегоним и на вожжах вытянем телеги. Ясно? — Василий похлопал его по плечу. — Справимся? А?

— Чего ж не справиться? Не такие подвиги совершали. А тут, подумаешь, мешки! Враз перенесем!

— Хорошо. Возраженья у кого будут? Согласны? Тогда стаскивай брезенты — и на большак. На них мешки сложим.

Сначала дело шло туго.

Но когда все втянулись в работу, азарт разгорелся, и на большаке быстро стал расти бугор мешков.

Василий, сняв пиджак, рывком стаскивал пятерики с подводы и, почти не сгибаясь, переносил по мостку.

— Попробовать надо — перетянем телеги или нет? — вытирая со лба пот, предложил Степан.

— Можно, — переводя дыхание, сказал Василий и ладонью провел по сухощавому продолговатому лицу. — Давай вожжи.

Ребята подцепили телегу. Телега, скрипнув, врезалась в грязь и медленно покатилась через канаву, погружаясь все глубже и глубже в воду.

Василий сдвинул густые черные брови.

— Вытягивай, вытягивай, — шевелил он машинально тонкими пересохшими губами. И когда готов уж был сорваться облегченный вздох, телега, почти скрывшаяся под водой, резко накренилась, раздался треск, в воздухе мелькнули обрывки вожжей.

— Загубили телегу, — упавшим голосом проговорил Степан. — Теперь в колхоз и не являйся.

Василий дотронулся до прямого с горбинкой носа, погладил загорелую шею. На лбу выступили капельки пота.

Ребята, усевшись на мешки, молча курили и старались не смотреть друг на друга. Василий, сгорбившись, стоял около мостка.

— Слезами горю не поможешь, — оборвал он молчанье. — Степан, езжай в лес и быстро доставь сюда десятка полтора березок. Да сухие выбирай. Зря не губи. Будем чинить мост. Ездить с хлебом все-таки будем здесь. Ясно?

— Яснее некуда, — вздохнул Степан. — Поехали, ребята.

Мост сделали, когда солнце стало скатываться к горизонту. Перебрались на большак, снова погрузили телеги и усталые, с посеревшими от грязи лицами, медленно потянулись к элеватору.

В проходной будке элеватора Василий, жадно припал пересохшими губами к кружке с водой, откинув с широкого лба влажные пряди жестких волос, отрывисто спросил Гришке.

— Не приезжал, — ответил начальник охраны. Целый день ждали. Из райкома комсомола звонили, его здоровье запрашивали, а он как в воду канул.

— А колхоз не запрашивал вас? — насторожился Василий.

— Как же, спрашивал. Да ведь ты сам дорожку прочувствовал.

Василий, натянув перепачканный в глине пиджак, молча вышел из проходной и направился к конторе. Усталость тяжелым камнем давила плечи. На душе был какой-то надлом и неудовлетворенность. Взглянув на сбившихся в тесную кучку ребят и на Степку, задорно размахивающего руками, он вошел в контору.

«Радуются ребята, — тепло подумал он. — Самые что ни на есть первые по району. А мне радость не в радость. Хоть и действительно первые. Эх, Гришка! Где же ты? Ведь хотел первое место отвоевать!»

Заведующий элеватором, увидев его, встал из-за стола и добродушно поздравил с приездом.

— Герой, право герой! Ну-ну, желаю в дальнейшем успеха. Повезло тебе, одним словом. Не перегрузи Григорий подводы, обогнал бы он тебя!

— Конечно, — устало отозвался Василий. — Не сломайся на въезде мосток, был бы я на пять часов раньше. У каждого свое!

Он взял накладные и вышел из конторы. Суетливо уложив мешки, вспрыгнул в телегу и стоя погнал лошадь к воротам. За ним с шумом помчались остальные.

Выехав в поле, Василий остыл, бросил вожжи и понуро примостился на мягкой груде мешков.

«Повезло, — вертелось в голове слово, брошенное заведующим. — Ну, конечно, повезло… А я разве не старался? Кто дорогу короткую выбрал? Кто мост сделал? И все-таки по-вез-ло! Эх!»

Василий вздохнул и повернулся к Степке.

— Не наше все-таки первое место. Понимаешь? Ребята радуются, а я не могу. Под ложечкой сосет.

— Да-а! — протянул, дергая вожжи, Степка, угадывая мысли Василия.

У мостка Василий неожиданно остановил подводы. Отвечая на удивленные взгляды ребят, сказал:

— На ваше решение. Устать мы здорово устали, нои рассудить надо — не ночевать же Григорию в степи?! Перегрузим часть хлеба на свои подводы.

Ребята зашумели.

— О чем разговор ведешь? Поедем и поможем!

— Договорились! — выдохнул обрадованно Василий.

Вскоре над темнеющим шоссе разнеслась веселая песня…