Сев на металлический подоконник, я быстро посветила себе фонариком, чтобы убедиться, что не упаду на вал маховика или на еще какую-нибудь смертоносную машину. За исключением радиаторов, стоящих вдоль стены, на полу подо мной ничего не было. Я повернулась, схватилась поудобнее за подоконник, спустила ноги в комнату и отпустила руки.

Я приземлилась, глухо ударившись об пол, отчего мои колени задрожали. Потирая разодранные ладони, я пригнулась позади высокого рабочего стола и подождала немного, пока не убедилась, что шум, вызванный моим прибытием, никого не вспугнул.

На двери сборочного цеха была простая задвижка, открывавшаяся изнутри. Выходя из зала, я отодвинула щеколду до отказа: если мне придется быстро убегать, то я не хотела возиться даже с простым замком. В коридоре никого не было. Я довольно долго стояла у двери, напрягаясь, чтобы уловить чье-то дыхание или непрерывные колебания цементного пола под ногами. Между мной и грузовиками лежало все здание. В полной тишине я могла слышать, как работают их моторы. За исключением этого звука все было спокойно.

Фонари, находившиеся довольно далеко друг от друга, давали слабый зеленоватый свет, так что казалось, будто я нахожусь под водой. Полутьма мешала мне ориентироваться: я не могла вспомнить, как сборочный цех соотносится с офисом управляющего. Я ошибочно повернула в смежный коридор. Внезапно гул моторов стал очень громким: я вышла в коридор, который вел к погрузочным причалам.

Я резко остановилась и на цыпочках прокралась в угол. Мне была видна зацементированная пещера, которая выходила прямо на причалы. Опять-таки свет шел только со стороны двух зеленоватых светильников. Мне было плохо видно, но было похоже, что там никого нет.

Хотя двери из рифленого железа все еще скрывали от меня грузовики, от дверей поднимались дизельные выхлопы. В носу у меня защипало, и я безуспешно попыталась побороть желание чихнуть. В тишине это прозвучало как приглушенный взрыв.

В тот же самый момент над моей головой раздался еще один взрыв. Сердце забилось о ребра, и ноги у меня подкосились. Я сделала над собой усилие, чтобы стать спокойно, а не выдавать своего присутствия прыжками или бросками назад в коридор. И в следующую же секунду я поняла, что сваляла большого дурака: это завелся мотор огромного портального крана, его приводы и шестерни громыхали, как литейный цех в разгар работы.

Рельсы портала пересекали высокий потолок зала. Они шли параллельно между широкими бетонными выступами, находившимися на уровне примерно двух третей расстояния от стен до дверей к причалам. Эти рельсы были соединены еще двумя перпендикулярными рельсами, с каждого из которых свисал гигантский кран. Очевидно, бетонные выступы вели в складское помещение.

Когда я была здесь раньше, я заметила железную лестницу около главного входа, ведущую на второй этаж, может быть, в то же самое помещение, куда подавал груз подъемный кран. Мне показалось, что не очень удобно хранить тяжелые материалы на втором этаже, когда весь производственный процесс осуществляется внизу. Хотя, может быть, это был самый лучший выход, учитывая ограниченность их территории; строения, расположенные вдоль канала, стояли так близко друг к другу, что они не могли расширяться.

Пробираясь в тусклом свете следом за краном, я заметила над своей головой какое-то движение. Кто-то внезапно появился из мрака верхней площадки и спускался по стальной лестнице, встроенной в стену. Он не смотрел по сторонам, а направлялся прямо к причалам и начал открывать двери.

Во мне поднялось неприятное ощущение, что я вся на виду, и я решила вернуться обратно в коридор. Как только я прошла через дверь, пещера за моей спиной наполнилась светом.

Я нервно оглянулась через плечо. За мной никто не шел. Я повернулась и понеслась по коридору, держась поближе к южной стене, чтобы по возможности не попадать в чье-нибудь поле зрения.

Когда я вернулась обратно в главный коридор, я остановилась, чтобы перевести дыхание и сориентироваться. Правый поворот должен был привести меня в еще один, перпендикулярный коридор; повернув еще пару раз, я оказываюсь в административных офисах. Или я могла пойти налево и выйти к главному входу, где расположена железная лестница, ведущая наверх.

Беда была в том, что мне хотелось попасть и туда, и туда. Люди, загружающие машины посреди ночи на пустынном, казалось бы, предприятии, заслуживали более пристального изучения. Если я сначала пойду в офис, то они могут закончить, что они там собирались делать с грузовиками, до того, как я успею к ним вернуться. С другой стороны, если кто-нибудь увидит, как я слежу за грузовиками, мне придется убираться и я не увижу документы Чамферса. Приходилось выбирать. Я повернула налево.

Полы были такими толстыми, что почти не пропускали шума. Я не могла слышать голоса над своей головой, но каждые несколько минут там раздавался глухой стук, словно кто-то ронял что-то тяжелое. Я двигалась быстро, не беспокоясь о том, что кто-нибудь наверху услышит звук моих шагов. Я даже снова чихнула, не пытаясь зажать нос.

Я стала двигаться осторожнее у двери, отделявшей меня от главного входа. Она была отлита из прочного металла, плотно примыкала к полу, и в ней не было даже замочной скважины, в которую бы я могла заглянуть. Засов был закрыт снаружи, но его можно было отодвинуть рукой с моей стороны. Очень осторожно я отодвинула засов… подождала, сосчитав до десяти. Никто не закричал и не бросился ко мне.

Я медленно потянула тяжелую металлическую ручку, открывая дверь настолько, чтобы можно было выглянуть. Дверь была сделана слишком неудобно для того, чтобы прятаться за ней, так как ручка была на высоте груди и мешала смотреть. Я выглянула в щель как могла. Путь, казалось, был свободен. Шум, который я слышала, судя по всему, исходил только с верхнего этажа.

Я приоткрыла дверь пошире и проскользнула в нее, придерживая ее, чтобы смягчить удар, когда она будет закрываться. Замок щелкнул довольно громко в гробовой тишине. Я замерла. Я думала, что отодвинула засов до конца, но, очевидно, он встал на место, как только я убрала палец. Теперь я оказалась заперта в дальней части здания, и не известно, кто еще ждал меня наверху. Так как этот видный отовсюду вход был совершенно не подходящим местом для возни со сложным замком, мне нужно было придумать что-нибудь получше. Худшее, что можно сделать в подобной ситуации, – это начать корить себя. Если ты и сделал ошибку, завяжи узел на будущее и продолжай действовать дальше вместо того, чтобы забивать себе голову упреками в свой адрес.

Поскольку дверь открывалась позади лестничного пролета, я не могла сказать, был ли кто-нибудь на лестнице или нет. Теперь я могла различить голоса, только ругань и слабые крики вроде: «Держи!» или «Дерьмо!», сопровождаемые громкими ударами об пол.

Я выползла из своего убежища. Парадная дверь была распахнута. Через нее я могла различить два или три автомобиля, но под таким неудобным углом и при тусклом освещении я не могла сказать, видела ли их раньше.

Дверь наверху лестницы, закрытая во время моего предыдущего визита, теперь была широко распахнута. Снизу я могла видеть только маленький кусочек пола за ней. Похоже, никто не собирался сию минуту выходить. Держась у края лестницы, я стала подниматься так тихо, как могла.

Последние несколько ступенек я карабкалась на четвереньках и легла животом на пол, глядя перед собой. От двери неосвещенный проход вел к ярко освещенному, открытому пространству. Ругань и удары доносились оттуда. Я также могла различить громыхание крана. Несколько мужчин медленно двигались за дверью, маневрируя огромным кольцом.

Собственно переход был выделен из маленького складского помещения. С другой стороны от меня маячили гигантские тени размером примерно с корову. Это были, вероятно, старые станки, но в свете, падавшем из комнаты позади них, они отбрасывали несоразмерные тени – даже не коровы, а чудовища из первобытных болот, на которых потом вырос Чикаго. От этой фантазии я вздрогнула.

Я подождала, пока четыре пары ног передо мной закончат свои перемещения с кольцом, потом подтянулась вверх и юркнула в ближайшую тень. Стоявшая передо мной глыба была определенно из металла, не из плоти, и на нем лежал толстый слой пыли. Я крепко зажала нос, чтобы не чихнуть еще раз.

Мои глаза уже достаточно привыкли к полумраку, чтобы различать большие тени, но не обрезки металла и прочий хлам, валявшийся на полу. Это место, похоже, уже много лет было основной свалкой в «Даймонд хэд». Осторожно ступая по полу, я все время натыкалась на трубы, куски проволоки и другие предметы, о назначении которых я даже не пыталась догадываться. Наконец я заняла такую позицию, откуда могла видеть большую часть освещенного пространства.

Передо мной располагался большой выступ, пристроенный над грузовым доком. Он вел в огромное складское помещение, которое мне не было видно. Там, видимо, было человека четыре, которые при помощи подъемных устройств двигали гигантские катушки к краю. Этого я тоже не могла видеть, но я предположила, что портальный кран переносил их затем к находящемуся внизу доку, а там их грузили на машины. Судя по размеру одной из катушек, которую протащили мимо меня, я решила, что на грузовик никак не поместится больше одной катушки. На самом деле такой груз обычно перевозили на плоских грузовых платформах. Я не знала, как они собираются втиснуть эти катушки в трейлеры, не говоря уже о том, как закрепить их. Я не знала и того, что находится в этих катушках. Что могло быть так упаковано? Какая-нибудь металлическая проволока.

Я вывернула шею, стараясь разглядеть, не написано ли что-нибудь на них сбоку. Слово «Парагон» было оттиснуто такими крупными буквами, что сначала я их даже не заметила. «Парагон». Компания по производству стали, чей главный ревизор не хотел разговаривать со мной о «Даймонд хэд». Может быть, потому, что он знал, что компания по производству моторов берет продукцию «Парагон» и продает ее на черном рынке?

Без всякого предупреждения чих, который я все время пыталась подавить, вырвался у меня с силой автоматной очереди. Я надеялась, что скрип тросов заглушит этот звук, но двое мужчин, очевидно, находились как раз с другой стороны от входа. Они окликнули остальных, их голоса были слишком хорошо слышны в просторном помещении. Состоялось короткое совещание: слышали ли они что-нибудь, или им только показалось?

Я низко пригнулась за большим металлическим верстаком. Страусовый подход к проблеме. Если я не могу их видеть, то и они меня не заметят.

– О господи, Глисон! Ну кто там может быть?

– Я же сказал тебе, что звонил босс, предупредил меня, что здесь где-то шляется детектив. И он разнюхал, что сегодня ночью она должна быть где-то у нас по соседству.

Первый человек расхохотался:

– Женщина-детектив! Я не знаю, кто больший дурак – ты или Чамферс. Если тебе от этого будет легче, мы можем поглядеть кругом – хочешь, я возьму тебя за ручку? – Последние слова сопровождались глумливым смешком.

– Пошел ты к черту! Можешь позвонить боссу и сказать ему, что ты слишком перепугался, чтобы идти ловить шпионов.

Я сунула руку под куртку за моим «смит-и-вессоном». Яркий луч прожектора пронзил мрак складского зала. Шаги приближались, удалялись, поднимая пыль, отчего в носу у меня невыносимо щипало. Я задержала дыхание, глаза у меня слезились. Я подавила чих, но качнулась при этом назад; рука, в которой был пистолет, задела металлическую поверхность станка.

Луч прожектора уткнулся в меня, словно длинным пальцем. Щеки у меня горели, и волоски на руках встали дыбом. Я смотрела на пол, ожидая, когда ко мне приблизятся ноги, чтобы можно было начинать атаку. Они подошли слева. Я метнулась вправо, в грузовой отсек.

Сначала я была ослеплена ярким светом и ничего не могла различить. Шум, доносящийся с улицы, был достаточно сильным, чтобы заглушить крики мужчин за моей спиной. Я юркнула за катушку «Парагон» и чуть не врезалась еще в двоих. Они устанавливали вторую катушку на край платформы и не смотрели вверх, занятые тем, что притягивали ее ремнями к поверхности платформы. Пока я танцевала по палубе, соображая, где же выход, я заметила на катушке надпись: «Медная проволока. Технический сорт».

– Держите ее, черт побери!

Те мужчины, которые осветили меня прожектором, настигли меня. Двое впереди меня закончили привязывать свой груз и подали знак крановщику, который находился в другом конце зала. Они медленно обернулись, удивленные, но все еще не веря, что кто-то есть в заднем помещении.

– Подожди минуту, – спокойно сказал один из них.

Сзади кто-то схватил меня за куртку. Я инстинктивно лягнулась, получила секунду на то, чтобы освободиться, и направила дуло «смит-и-вессона» в двоих, что стояли передо мной. Один из них протянул руку вперед, а мужчина позади меня снова схватил меня за куртку:

– А теперь, дорогая, давай-ка сюда пистолет и бросай эти игры.

Я выстрелила прямо перед собой, и двое мужчин отскочили в сторону. Полуоборот – и еще один жесткий удар отбросил того, кто хватался за мою куртку.

Катушка висела примерно в четырех футах от края платформы. Я сунула пистолет в карман куртки и подпрыгнула. Мои руки, влажные от пота, скользнули по полоскам ремней. Я изо всех сил раскачалась, слишком сильно. Ноги качнулись далеко за спину, и острая боль мгновенно отозвалась в пояснице. Я заставила себя расслабиться; ноги мои качнулись вперед, и я ждала, пока они достигнут высшей точки, чтобы подтянуть их вверх. Как только ноги поднялись на максимальную высоту, я занесла колено через стержень, на который была надета катушка.

Ноги у меня тряслись. Я не стала обращать внимание на эти слабые жалобы и подтянулась вверх; влажные от пота руки дрожали, когда я перехватывала ремни. Я не могла видеть, что творится за моей спиной, не знала, что делают четверо моих приятелей. Я полагала, что у них нет оружия, по крайней мере, они не взяли его с собой на платформу.

Я не могла спрыгнуть вниз – пол был на расстоянии тридцати футов подо мной. Я посмотрела вверх на портал крана. Если бы я вскарабкалась по тросу быстрее, чем они успеют его смотать, то я могла бы забраться на рельс и доползти по нему до стены. Но меня так трясло, что в данный момент я едва ли могла заниматься гимнастикой.

Кабина управления находилась на земле, в дальнем конце помещения, если смотреть от доков. Когда я спущусь вниз, мне придется опередить мужчину в кабине. И тех двоих, которые глазели на меня с одного из причалов. Оба они выглядели достаточно здоровыми, чтобы быть тем громилой, который гнался за мной во время моей первой прогулки по этому зданию.

Катушка слегка покачивалась от моего прыжка. Внезапно она стала раскачиваться с бешеной силой. Крановщик идиотски скалился. Я схватилась за матерчатые ремни. По мере того как размах качаний увеличивался, у меня в желудке поднималась тошнота. Мы двигались к боковой стене здания. Это был подъемник старой системы и мог двигаться со скоростью не более пяти миль в час, достаточно медленно, чтобы я могла разгадать их намерение: они собирались раскачать груз и размозжить меня о стену.

Двое громил с причалов глядели вверх. Звук оттуда не доходил до меня, но по их жестам я догадалась, что они бурно хохочут.

Когда мы подвинулись к стене, крановщик сделал пробный рывок, чтобы придать грузу направление движения, перпендикулярное стене. Мы качнулись от стены и понеслись назад с растущей скоростью. Перед тем как мы врезались в стену, я отпустила одной рукой матерчатый ремень и схватилась за стену позади меня. Я вцепилась в металл и спрыгнула с груза. В течение одной ужасной секунды моя левая рука хваталась за воздух. Темные пятна плыли у меня перед глазами, и я слепо пыталась ухватиться за стену. Через мгновение после того, как моя нога нащупала балку, медная катушка шарахнулась о стену.

Удар потряс балку. Я держалась мертвой хваткой. Металлические края врезались мне в ладони. Я зажмурилась и заставила себя освободить одну руку… согнуть ее… опустить ее вниз, опустить правую ногу, найти новую опору для носка… Освободить левую руку, опустить ее. Мышцы рук у меня дрожали, но в результате долгих тренировок с гирями я могла держаться. Пока я не открывала глаз и не думала о том, что ждет меня внизу, я могла попеременно хвататься и отпускать металлические балки.

Каждые двадцать секунд или около того балка вздрагивала, когда крановщик бил в нее катушкой, двигая ее за мной вдоль рельса. В тросах были встроенные тормоза, чтобы спускаемый груз не скользил по ним слишком быстро. Даже зная об этом, я спрыгнула с высоты последних шести футов, приземлившись так далеко от крана и громил, как только могла.

Когда ко мне подбежали мужчины, я вытащила пистолет. Они размахивали огромными гаечными ключами, но, увидев пистолет, отпрянули назад. Краем глаза я видела, как другие мужчины спускаются по лестнице с верхней платформы. Семь мужчин, восемь пуль. У меня не будет времени перезаряжать пистолет. Вряд ли я смогу их всех застрелить.

Громилы были уже между мной и причалом. Один из них внезапно пустил гаечный ключ по полу к своим товарищам и исчез снаружи. Другой несся ко мне, размахивая своим гаечным ключом, как факелом. Я выстрелила и промахнулась, выстрелила снова. Он споткнулся, когда подбегал ко мне. Я отскочила, не задетая его ключом, и промчалась мимо него, не останавливаясь, чтобы посмотреть, ранила я его или нет.

Я выбежала из здания, прежде чем мои преследователи поняли, что случилось. Я спрыгнула с платформы и бросилась к фасаду здания и к дороге. Я уже повернула за угол, когда меня ослепили фары машины.

Громила исчез, чтобы подогнать одну из машин. Мотор взревел, когда он заглушил его. Мои ноги знали, что надо делать, еще до того, как мозг зафиксировал машину. Я обнаружила, что крепко прижимаюсь к фундаменту здания.

«Смит-и-вессон» лежал на расстоянии добрых восьми футов от меня. Задыхаясь, обливаясь потом, я поползла было за ним, пока машина двигалась назад. Я дотянулась до пистолета, когда громила снова начал наезд. Я только почувствовала, что остальные мои приятели у меня за спиной, когда еще одна пара фар присоединилась к первой. Я не могла проскочить за грузовиками: остальная шайка сцапала бы меня, как крысу, попавшую в ловушку.

Руки мои так дрожали, что я еле сумела поднять пистолет. Я подождала, пока машины приближались, так долго, сколько выдержала, выстрелила по разу в лобовое стекло каждой и кинулась в сторону канала. Собрав последние силы, я сумела нырнуть подальше от опор в грязную воду канала.