Когда Ник прошёл в гостиную, то сразу увидел перебинтованного, словно мумия, Люта, лежащего на кушетке под светлым пледом. Людмила сидела рядом с микстурой и чайной ложечкой, а Лют громко высказывал, почему он не желает принимать лекарств.

— И нечего заливать в меня эти медицинские сиропы, — сурово выговаривал Лют, уворачиваясь от ложечки, словно малыш от нянюшки. — Это всё сплошное шарлатанство! Эти эскулапы только деньги горазды вытягивать из больных, и если к ним обращаешься, то вообще потом не выздоровеешь, так и будешь всю жизнь пилюли кушать.

Потом он коротко вдохнул, чтобы продолжить тираду, но в этот момент Мила ловко подсунула ему микстуру в ложке. Лют стал театрально отплёвываться, размахивая перевязанными руками. И тут заметил Ника и наконец заулыбался:

— Нектарий, дружище! Наконец-то! Проходи скорее! А то меня тут насовсем залечат.

Мила встала, учтиво кивнула Нику и куда-то ушла, а Ник занял её место у кушетки и спросил:

— Как ты тут оказался?

— Сам не понял, — понизив голос, произнёс Лют. — Меня в госпиталь хотели упечь, я написал отказ, а меня карета вместо квартиры сюда и привезла. Не иначе, эта ведьма как-то всё устроила, только ума не приложу, зачем ей это нужно. С чего ей желать моей смерти, а?

— Может, наоборот? — с сомнение произнёс Ник. — На тебя ведь уже покушались, и не раз. Здесь тебе безопаснее.

Лют откинулся на подушку, подвигал обожжёнными бровями, будто перепроверяя версию Ника. Потом спросил:

— А с чего ей печься о моей безопасности?

— Не знаю, — пожал плечами Ник. — По доброте?

Лют только опять повёл бровями, которые, к слову, у него почти отсутствовали, как и ресницы. Похоже, ему опять довелось нырнуть в пламя.

— Скажи, а кто такая мадам Цианотия? — спросил Ник почти шёпотом.

— Тебе зачем? — прищурился Лют.

— Надо, — просто ответил Ник.

— Надо, — усмехнулся Лют. — Взрослеешь? Отпустило?

— Мой дед ей зачем-то писал, — сознался Ник.

— А ты как об этом узнал? — игриво подмигнув, спросил Лют.

— Сам-то как думаешь?

— Ладно, — улыбнулся Лют. — Это хозяйка «Дома речных лилий». И нет ничего удивительного, что твой дед отправлял ей письма. Я же говорил, у него там агентура.

— Он продолжает ей писать, — тихо произнёс Ник. Ведь дедушка часто отправлял свою личную птичку в полёты, и адреса там сохранились.

— Ну, мало ли, — двинул бровями Лют.

В этот момент вошла тётушка в сопровождении Милы, в ладонях которой сидел Лап. Ник встал и вежливо поклонился. Хомяк приветственно помахал ему лапкой.

— Здравствуй, Нектарий, — произнесла тётушка, чуть кивая. — Как здоровье? Как дедушка?

— Всё в порядке, — солгал Ник, как это полагалось в аристократических домах.

— Чему мы обязаны удовольствием принимать тебя сегодня? — спросила тётушка, усаживаясь в кресло. А потом вдруг прикрикнула: — Даже не думай!

— О чём? — растерялся Ник.

— Это я не тебе, — отмахнулась тётушка. — Наш дорогой пациент, видишь ли, сговорился с нашим жильцом, чтобы тот достал для него ключи от дома и кареты. Сбежать решили.

— Я никуда не собираюсь, — замахал лапками хомяк. — А ключи просто упали, а я их нашёл и хотел вам отдать.

— Не ври, а то опять в банку посажу, — спокойно проговорила тётушка.

— Что же поделать, если друг попросил. — Лап потупил взгляд, соединив лапки.

Тётушка только опять отмахнулась и вновь обратилась к Нику:

— Так зачем пожаловал?

— Спросить совета, — честно ответил Ник.

— У кого из нас? — тётушка обвела всех изящным жестом.

— У всех, — слабо отозвался Ник. Ему уже начинало казаться, что не стоит посвящать эту странную компанию в их семейные дела. Впрочем, хуже уже вряд ли может быть. Так что Ник вдохнул поглубже и произнёс: — Мне кажется, я напал на след того потерянного Сорокина, который убил моего отца.

Лют только фыркнул усмешкой.

— И куда же ведёт этот след? — поинтересовалась тётушка.

— В «Дом речных лилий», — обречённо проговорил Ник.

— Почему ты вообще думаешь, что всё это как-то связано? — снисходительно спросил Лют.

— Потому что других секретов в тайнике дедушки не было, — огрызнулся Ник.

— Резонно, — спокойно парировал Лют.

Дальше Ник набрал побольше воздуха и изложил свои соображения относительно потерянного Сорокина, и как тот мог появиться на свет.

— Это логично, — признала тётушка, глядя, как Мила поправляла подушку Люту, — но согласись, что твой дед может быть вообще не в курсе ситуации.

— Так ещё хуже, — уныло проговорил Ник. — Потому что тогда он тоже пытается докопаться до истины, а это опасно. Этот неизвестный Сорокин уже убил моего отца, покушался на меня, и я не хочу, чтобы он причинил вред дедушке.

— И ты полагаешь, что ответ может быть спрятан в «Доме речных лилий», — задумчиво произнесла тётушка. — Не исключено. Мужчины, увы, склонны откровенничать с дамами подобного толка, особенно при известных обстоятельствах. Если твой отец рассказал что-то какой-то своей осведомительнице, то в этом богомерзком заведении, и вправду, может отыскаться ключ к разгадке.

— Возможно, это ключ сразу от нескольких замков, — тихо произнёс Ник, глядя на Люта.

Господи, этому человеку и так сильно досталось. И он ещё не знает, какой булавой на него уже замахнулся Ник. А ведь они почти друзья.

— Нет, — простонал Лют, закатывая глаза. — Опять! Да сколько можно!

— Столько, сколько понадобится, — тихо, но чётко произнёс Ник. — Я нашёл кое-что у отца в вещах. Фиолетовые кристаллы. Точно такие же, какие хранятся в архиве по делу о пожаре.

Лют даже приподнялся на кушетке, таращась на Ника.

— Что ещё за фиолетовые кристаллы? — немного разрядила напряжение тётушка.

— На месте гибели Юлии, — осторожно произнёс Ник, — была найдена целая горсть фиолетовых кристаллов. Обычных, какие используют для иллюминаций на праздники и для дамских украшений. Эти камни теперь в архиве. Но два таких камушка я нашёл в тайнике у отца. Думаю, он их спрятал, когда вёл расследование, за которое и был убит. А если его убил тот самый потерянный Сорокин, то…

— Он может быть связан с гибелью Юлии, — договорила за Ника тётушка. — Но это по-прежнему может быть совпадение. Просто твой отец мог вести сразу два следствия.

— Мог, — признал Ник. Потом обратился к Люту: — Что это за кристаллы?

— Откуда я знаю, — резко проговорил Лют, глядя в сторону.

— Вот такие? — спросила Мила, раскрывая ладошку.

И вправду, в её руке переливались декоративные кристаллы, похожие на гранёные бусинки. Только разных цветов — жёлтые, розовые, синие, зелёные и всевозможных оттенков.

— Мы украшали ими венки на Троицу, а теперь я готовлю венки для Купальской ночи, — сообщила Мила, пересыпая камушки из ладони в ладонь, точно так, как недавно этот делал Ник в архиве.

— Юлия собиралась что-то украшать? — спросил Ник, с трудом отводя взгляд от многоцветных искристых переливаний.

— Не помню, — буркнул Лют, по-прежнему глядя в сторону.

— День рождения? — подсказал Ник. — Годовщина свадьбы? Подарок кому-то?

— Не помню! — рявкнул Лют, так что Ник даже отшатнулся.

— Мужчины бывают поразительно невнимательны, — процедила тётушка. — Может, она готовила какой-то сюрприз?

— Возможно, — пожал плечами Ник. — Только вот на этих камушках нет ни пятнышка копоти. И на чулке, как ни странно, тоже.

— Каком ещё чулке? — повернулась к Нику тётушка.

— Там был найден чулок, — прикрыв глаза, выдохнул Ник. — Один. Совершенно целый и чистый. С напылением из горького мёда.

Лют зарычал, дёрнулся, чтобы достать Ника, но его перехватила за плечи и уложила обратно Мила. Лап кубарем свалился на пол, откуда его поднял Ник и усадил на подлокотник кресла.

— Себя не жалеет, так хоть других бы пожалел, — ворчал Лап, приглаживая шёрстку. — Как только жена тебя терпела.

Лют снова дёрнулся и снова был уложен обратно Милой. Она его ещё и по голове погладила, только не помогло — Лют как сверкал налитыми кровью глазами, так и продолжал.

— Что ж, — рассудительно произнесла тётушка. — Стало быть, надо как-то пробраться в это, с позволения сказать, заведение, — тут она поморщилась.

— Цианотия никогда своих секретов никому не выдаст, — прохрипел Лют. — Кремень.

— Да уж, эта женщина слишком много знает, — проговорила тётушка, задумчиво постукивая ногтем по подбородку. — Однажды проболтается, и не сносить ей головы.

Тут у Ника мелькнула мыслишка — он посмотрел, как Мила гладила Люта по голове и вспомнил, что примерно так же с ним нежничала барышня в «Доме речных лилий».

— Может, попросим твою знакомую нам помочь? — выразительно спросил Ник. — Ту, в оранжевом платье?

— Ещё чего, — насупился Лют. — Это моя осведомительница. И я не стану её подставлять. Свою заведи.

— Тсс! — прошипела тётушка. — Как не стыдно! При молодой девушке!

— Простите великодушно, — криво изобразил учтивость Лют.

Мила при этом покраснела. Наверное, примерно так же, как заливался алой краской Ник.

— Пусть она просто поможет мне проникнуть в кабинет этой Цианотии, — развёл руками Ник. — Есть же у хозяйки кабинет?

— Просто, — передразнил Ника Лют. — Это вообще не просто.

— Напишешь ей записку, — настаивал Ник.

Тут Лют послал его таким маршрутом, услышав который Мила снова покраснела до корней волос. Тётушка топнула ногой, от чего где-то что-то громко хлопнуло.

— Вот что, — медленно проговорила тётушка. — Сделаем так. Ник принесёт к ним во двор бутыль с «джинном». И прикрепит записку, что, дескать, это подарок какой-то дамочке от поклонника. Пока эти мамзели будут смотреть представление, Ник пролезет в кабинет хозяйки. А потом я его подстрахую.

— «Джинн»? — переспросил Ник, ошарашенный таким дерзким планом. — Это же жуть как дорого.

— Милый, я — один из главных акционеров фабрики «джиннов», — снисходительно произнесла тётушка. — Заговорённая вода для нескольких марок бутылей — это моя разработка.

— Не знал, что дамы обладают таким мастерством, — с уважением проговорил Лап. — Снимаю перед вами шляпу.

И он умудрился сделать поклон, раскручивая лапку.

— Шляпа тебе сегодня понадобится, — глянула на него тётушка. — Ты едешь с нами.

Лап плюхнулся задом на подлокотник, ошарашено глядя на тётушку.

— Вы серьёзно думаете, что сможете найти что-то в кабинете Цианотии? — презрительно спросил Лют. — Думаете, если у неё и были письма от Сорокина, она их до сих пор хранит?

— Сударь, вам знакомо такое понятие, как шантаж? Или страховка? — Не дожидаясь ответа, тётушка поднялась и оправила платье. — Мила, найди для Ника самый тёмный и неприметный костюм. А я пока спущусь в погреб, выберу бутыль.

Через несколько минут они снова встретились в гостиной. Тётушка принесла большую бутыль тёмного стекла, как будто с шампанским, только на самом деле в ней было спрятано иллюзорное магическое представление.

А вот дальше пришлось ждать вечера. Не заявляться же в «Дом речных лилий» среди бела дня. Ника временно отправили на службу, где он просто сидел в лаборатории, коротая время за алхимическими фолиантами. Вроде как квалификацию нарабатывал. Хорошо, что стажёра работой не нагружали, и вообще мало кто обращал на него внимание — все только и делали, что перешёптывались о прошедшей операции. Восхищались Лютом, обсуждали магический конфискат, а ещё гадали, с чего это вдруг Огнев вообще дал добро на такое дело.

Рабочий день ещё не закончился, а Ник уже бросил свои книги и направился обратно к тётушке, где его переодели в тёмно-серый простенький костюм, какие обычно носят неприметные служащие. Мила постаралась и подогнала одежду точно по мерке, которую быстро сняла ещё утром.

С рыжими вихрами пришлось повозиться, но Миле удалось густо напомадить кудри, чтобы выглядели потемнее и спрятать их под кепи, как у рабочих. Ещё и козырёк глаза прикрывает, что тоже на руку. Лапа поместили в большой карман на куртке, да ещё тётушка выдала Нику перчатки и ботинки, не оставляющие следов. Откуда они у неё взялись, даже спрашивать не стоило.

— А теперь самое главное, — спокойно произнесла тётушка, накидывая дорожный плащ. — Евгений, будьте любезны ваш жезл.

— Мой — что? — округлил глаза Лют. — Да никогда!

— Вы хотите разобраться с гибелью вашей жены и друга или нет? — просила тётушка таким тоном, что Нику показалось, будто гроза собирается.

Тётушка просто подошла к Люту, и, глядя на него сверху вниз, протянула раскрытую ладонь. Лют, раздувая ноздри и сопя, всё же вытащил откуда-то из складок пледа свой магический жезл и вложил в тётушкину руку.

— Если кто-то об этом узнает, — прошипел Лют, — нам всем крышка.

Тётушка, по-прежнему глядя ему в глаза, протянула жезл Нику. Тот спрятал его в карман.

Затем тётушка оправила плащ, взяла летний кружевной зонтик и чинно направилась к выходу.

— Счастливо, — улыбнулась им вслед Мила.

— Спасибо, — вяло ответил Ник и на ватных ногах двинулся вслед за тётушкой.

До него ведь только теперь дошло, что он ввязался в очень сложную, опасную и нелегальную операцию, и действовать ему придётся почти в одиночку. Лют-то остался лежать под присмотром Милы. А тётушка только довезёт его до Ярмарки и останется ждать в карете. Ну, или будет прогуливаться по пассажу. В общем, из союзников у Ника сегодня — только говорящий хомяк.

А из инструментов — только чужой магический жезл да удача. Господи, пусть повезёт! Ну пожалуйста! Ведь они же ради благого дела стараются!

По дороге к Ярмарке Ник волновался так, что у него ноги дрожали. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая город розовыми оттенками и пуская по реке разноцветные блики. Наконец карета тётушки подкатила к Ярмарке, потом проехала мимо торгового городка и свернула в проулок, за которым раскинулся сквер и бульвар, ведущий к большому собору.

Тётушка достала откуда-то булавку с чёрной головкой и прикрепила к воротничку Ника, прошептав:

— Кристалл меняет лицо и голос, тебя никто не узнает и не запомнит. Имей в виду, у вас будет всего минут десять, пока играет «джинн», так что поторапливайтесь.

— Как мы найдём её кабинет? — высунулся из кармана Ника хомяк.

— Проще простого, — отмахнулась тётушка. — Это всегда первый этаж, чтобы делать тайники под полом. Сворачиваешь в самый неприметный коридор, куда никто больше не заходит, и идёшь до конца. Всё.

— А если она сама будет там? — снова спросил хомяк.

— Тогда очаруешь её своей неповторимой харизмой. Только предложение сразу не делай, обожди хотя бы три дня.

— Она не в моём вкусе, — проворчал Лап, залезая в карман и устраиваясь там.

— Разве ты её уже видел? — вдогонку спросила тётушка.

— Связывать жизнь с женщиной, которая может тебя прихлопнуть — плохая примета, — донеслось из кармана. — К тому же, вокруг столько милых дам, да ещё щедрых. Вот так возьмёшь у кого-то орешков, просто из вежливости, а тебя за это жена в банку посадит. Нет, я свободный пушистый джентльмен. Слишком харизматичный для моногамии.

В другой раз Ник бы рассмеялся. Но теперь у него горло словно железным кольцом сдавило. Он коротко кивнул тётушке, взял бутылку и выбрался из кареты.

Руки потели так, что Ник опасался выронить бутыль и разбить. Да уж, тогда впечатлятся не только барышни из заведения, но и все отдыхающие граждане, пришедшие в этот вечер на Ярмарку прогуляться, хорошо провести время или сделать поздние покупки.

Солнце садилось, готовое скрыться за холмами и дальними заречными районами Нижнего Новгорода, косые лучи золотили верхушки ярмарочных палаток и каруселей, будто кто-то щедро посыпал их ванильной сахарной пудрой. В воздухе витал густой, сладкий запах жареных пончиков, смешанный с вечерней речной свежестью.

Ярмарочная детская карусель с лошадками и дельфинами делала последние дневные круги, кружась всё медленнее, будто устала за день, и разноцветные фигурки проплывали мимо, отбрасывая длинные тени. Малыши слезали и расходились, их брали за руки родители, чтобы отвести домой ужинать.

Сгущались сумерки, и Ярмарка становилась пространством только для взрослых. Тех, кто имеет тайны и секреты.

В поисках которых и явился сюда Ник.