Белый Grand Cherokee появился между соснами в конце внутренней дороги поселка «Сосны» и некоторое время двигался вдоль высокой ограды, то исчезая за стволами, то снова возникая в просветах. После недавнего снега асфальт оставался скользким, по обочинам лежали неровные белые полосы, но тяжелая машина шла по дороге быстро и бесшумно. Возле участка ведьмы Буровой внедорожник сбросил скорость и повернул к автомобильному въезду.

Ворота были закрыты. Grand Cherokee приближался, оставляя все меньше места для остановки. Водительское стекло не опустилось, фары не мигнули, у каменных столбов никто не появился. Камера над въездом лишь опустилась, и в тот же момент тяжелые створки пришли в движение. Они разошлись достаточно быстро, чтобы успеть освободить проезд ровно к тому мгновению, когда машина достигла границы участка.

Grand Cherokee прошел внутрь, не задержавшись ни на секунду. Створки послушно сомкнулись сами.

От ворот отдельная дорога уходила в сторону от дома. Деревья росли здесь достаточно густо, чтобы белый кузов появлялся лишь отдельными фрагментами: крыша между двумя стволами, боковое стекло, короткий отблеск заднего фонаря. Потом стволы разошлись, открывая длинное здание гаража и широкую асфальтированную площадку перед тремя секциями.

Все трое ворот оставались закрытыми. На мокром асфальте лежали бледные прямоугольники света от наружных фонарей, с края крыши свисали первые сосульки. Grand Cherokee подъехал к средней секции и замер в нескольких метрах от металлической шторы.

Прошло несколько мгновений ожидания, и штора бесшумно поднялась. За ней открылось теплое освещенное пространство гаража. Машина тронулась, медленно зашла внутрь, и ее белый кузов на мгновение стал особенно ярким под потолочными лампами. Затем полотно двинулось вниз, последовательно закрывая проем, пока от Grand Cherokee не осталась узкая полоска заднего бампера. Потом исчезла и она.

На площадке стало пусто. Сосны вокруг гаража гасили большую часть звуков. Ветер проходил выше, в кронах, внизу слышались вода с крыши и редкое падение снега, который еще держался на ветвях. Свет над боковой дверью оставлял на стене теплое пятно, дальше начиналась обычная серая полутьма октябрьского дня.

Некоторое время ничего не менялось. Потом боковая дверь открылась, и из гаража вышла девушка.

Она была невысокой и стройной, в темном пальто, с темными волосами, убранными от лица. Внутренний свет задержался на ней, пока дверь закрывалась, и на несколько мгновений лицо оказалось видно особенно отчетливо: светлая кожа, прямые темные брови и глаза: левый — ярко зеленый, правый — темно-карий, почти черный.

Девушка пошла к дому по дорожке между соснами, и гараж быстро исчез за спиной, закрытый стволами и расстоянием. Здесь еще сохранялось больше снега: белые островки лежали в хвое, собирались возле бордюров, тонко покрывали корни. Низкие фонари горели не в полную силу, хотя день уже заметно потускнел, и их свет расплывался по мокрой поверхности небольшими золотистыми пятнами.

Дальше пространство стало шире. Между деревьями показались укрытые на зиму розы, темные чаши фонтанов, поворот главной дорожки. За ними постепенно открылся дом Аграфены: сначала часть фасада, потом высокие окна, светлый камень стен и широкое крыльцо.

Девушка продолжала идти.

Дом не подавал никаких признаков движения. В нескольких окнах первого этажа горел свет, остальные оставались темными. Над крыльцом работали обычные фонари. Ничего не происходило и тогда, когда девушка вышла из-за последних сосен и приблизилась к ступеням.

Она поднялась на крыльцо. Тяжелая входная дверь распахнулась сама, не дожидаясь прикосновения к ее ручке. За порогом открылся высокий холл. Свет лежал на каменном полу, поднимался по нижней части лестницы, касался стекла и темного дерева старого поручня.

Девушка сделала один шаг и остановилась в проеме, уже внутри дома, но слишком близко к порогу, чтобы створка могла за ней закрыться. Несколько секунд девушка стояла спиной к участку. Потом медленно обернулась.

С крыльца открывалась та часть владения, которую позволяли увидеть сосны. Главная дорожка уходила от дома и терялась между стволами, дальше в просветах угадывалась ограда. Слева лежал розарий с укрытыми кустами, между дорожками темнели чаши фонтанов. Гараж оставался полностью скрыт. Низкие фонари по-прежнему горели вполсилы, оставляя между отдельными кругами света большие участки серого пространства.

Взгляд девушки остановился на дорожке справа от крыльца. И свет ближайшего фонаря стал ярче. Перемена оказалась плавной, без вспышки. Желтоватое пятно на мокром граните расширилось, поднялось по нижней части соснового ствола, обозначило белую кромку снега возле корней. Через мгновение усилился следующий фонарь, дальше по той же дорожке.

Девушка перевела глаза: разгорелся третий светильник, за ним — четвертый.

Она повернула голову к розарию, и освещение изменилось уже там. Из общей серой массы начали выступать отдельные укрытые кусты, между ними обозначились темные полосы земли, на краю ближайшей чаши фонтана появился влажный металлический блеск. Свет становился ярче только там, куда падал взгляд девушки, и оставался таким после того, как она смотрела в другое место.

Девушка медленно осматривала участок. Ни руки, ни плечи при этом не двигались. На стене возле двери оставались выключатели, к которым она не прикасалась. Телефона в руках не было.

Взгляд ушел левее, к соснам. Полутьма между ними отступила. Один за другим усилились фонари вдоль боковой дорожки, проступили мокрые стволы, хвоя, снег под нижними ветвями. Девушка задержалась на дальнем участке, где деревья стояли плотнее, и там тоже стало светлее, насколько позволяли расположенные среди сосен лампы.

Она продолжала смотреть. С каждым движением ее головы серого пространства перед домом оставалось меньше. Свет собирался вокруг дорожек, роз, фонтанов и старых деревьев, последовательно открывая те места, на которых останавливались разные глаза. Никакой спешки в этом не было. Дом не заливал участок светом целиком. Он ждал, куда она посмотрит дальше.

Последней девушка оставила центральную дорожку. Она уходила от крыльца между соснами к внешней ограде и дальше терялась за поворотом. Ближайшие фонари уже горели ярко, дальние оставались тусклыми точками в сером воздухе.

Девушка подняла взгляд к воротам. Свет пошел вслед за ним: фонари между соснами послушно усиливались, один за другим.

Мокрый камень появлялся из полутьмы постепенно, метр за метром, пока в глубине не обозначилась калитка и часть каменных столбов у въезда. Последние видимые с крыльца фонари усилились возле ограды и остановились на той же яркости, что остальные.

Теперь весь участок, который можно было увидеть от входной двери, был освещен.

Девушка некоторое время не двигалась.

Потом еще раз медленно осмотрела пространство перед домом — от дальних сосен через дорожки и розарий к воротам, затем обратно. На этот раз свет не менялся. Все, куда падал ее взгляд, уже было видно.

Она повернулась к холлу. Сделала шаг внутрь. Тяжелая дверь за ее спиной мягко захлопнулась.

Свет снаружи начал меняться. Фонари, еще мгновение назад горевшие непривычно ярко, один за другим вернулись к прежней мощности. Освещенные дорожки снова распались на отдельные теплые пятна, между соснами легла обычная серая полутьма, розарий и чаши фонтанов утратили резкие очертания.

Дальние участки возле ограды исчезли первыми. Затем потускнела главная дорожка, и через несколько секунд владение Аграфены Матвеевны выглядело ровно так, как до приезда белого Grand Cherokee.