Минуты через две Вера пробудила смартфон. Ответа она не ждала, но ей требовалось убедиться, что сообщение дошло до адресата и Дик наконец знает: искать ее, обзванивать больницы или придумывать другие причины исчезновения не нужно.

Кухня за это время успела погрузиться в ту особенную тишину, которая существовала в доме покойной ведьмы между включениями холодильника и мерным ходом часов в холле.

Свет экрана резко лег на стол, выхватив из полумрака край тарелки с недоеденными бутербродами, смятую бумажную салфетку и пальцы девушки. Под короткой фразой отправленного сообщения стояли две галочки.

Вера еще смотрела на них, когда переписку перекрыл входящий вызов. На экране появилось имя: «Дик».

Аппарат оставался на беззвучном режиме, поэтому звонок ничем себя не выдавал: ни мелодией, ни вибрацией. Просто имя над иконкой контакта, зеленый и красный значки внизу и медленно уходившие секунды. Вера держала смартфон в руке и чувствовала, как принятое пять минут назад решение — закончить эту историю одним сообщением — неожиданно потребовало еще одного, совсем небольшого действия.

Можно сбросить. Она прямо написала, что разговора не требуется, и Дик уже это прочитал. Никаких дополнительных объяснений она ему не задолжала.

Большой палец лег рядом с красным значком, но Вера остановилась.

Отправить сообщение, через две минуты проверить, прочитано ли оно, а затем сидеть со звонящим телефоном в руке и ждать, пока мужчина сам поймет, что ответа не будет, выглядело как-то слишком по-детски. Словно ей важно не просто прекратить знакомство, а еще и показать Дику, насколько сильно он ее задел. Между тем показывать нечего. В пятницу он сделал свой выбор, она — свой, превращать это в демонстрацию затянувшейся обиды Вера не собиралась.

Девушка провела пальцем по зеленому значку и поднесла смартфон к уху.

Вместо приветствия оттуда хлынула музыка. Низкие звуки шли плотными равномерными ударами, рядом сталкивалось стекло, кто-то громко заказывал сразу несколько напитков. Женский смех прорезал общий шум и тут же растворился в нем.

— Ольга?

Голос Дика прозвучал спокойно, хотя ему явно приходилось говорить громче обычного.

— Да.

— Я получил сообщение.

— Хорошо.

Это было все, что требовалось ответить. Вера молчала.

Стало слышно, как на другом конце мужчина потребовал два виски, потом изменил заказ на три. Дик коротко переспросил марку. Прозвучал ответ, которого Вера не разобрала, щелкнула открывашка, по стеклу прошел быстрый глухой стук льда.

Несколько секунд звонок существовал только как открытая линия между тихой кухней и баром ночного клуба. Дик слышал ее дыхание и, возможно, негромкую работу холодильника. Этого было недостаточно, чтобы понять, где находится Ольга, одна ли она и почему не спит в два часа ночи. Его собственное пространство, напротив, входило в дом Аграфены целиком: музыка, голоса, звон посуды и кубиков льда.

— Разговора о пятнице не будет. — утвердительно сказал он.

— Не будет.

— Да, я понял.

Голос Дика ненадолго отдалился.

— Витя, подмени меня на две минуты.

Кто-то отозвался с недовольной интонацией. Ее собеседник, судя по изменившемуся звуку, отошел от стойки. Музыка стала глуше, басы сохранились, но стали глухими. Вместо посетителей появились другие шумы: закрылась тяжелая дверь, загудела вентиляция, что-то металлическое коротко прокатилось по полу и остановилось.

Вера взяла стакан с холодным чаем. Лимон за ночь отдал воде всю горечь, но наливать что-нибудь другое не хотелось.

— Тогда зачем позвонил? — спросила она.

— Предложить тебе встретиться еще раз.

Дик произнес это спокойно, без особой интонации. Словно речь шла о продолжении разговора, который они оба отложили по практической причине, а не о девушке, не приехавшей на назначенную встречу и семь часов не выходившей на связь.

— Я слушаю, — равнодушно произнесла Вера.

Вероятно, он ожидал другого. Возражения, насмешки или хотя бы напоминания, что сегодняшнее приглашение уже закончилось пустой парковкой. Пауза продлилась чуть дольше необходимого.

— Встречаемся в четверг утром, — наконец сказал Дик. — В шесть, у «Планеты».

— И что?

— Я покажу Дивногорск. Поедем вдоль Енисея, поднимемся к Красноярской ГЭС. Потом позавтракаем. К одиннадцати верну тебя туда же.

Вера сделала глоток и поставила стакан обратно.

Предложение неожиданно ей понравилось. Ночной Красноярск он ей уже показал. Мост над черной водой, редкие машины, свет на течении, дорога по склону и город, раскрывавшийся между деревьями. Потом пешеходный мост, откуда Енисей пересекал огни широкой темной полосой. Повторять это ради парня, который внезапно решил исправить впечатление от пятницы, не имело смысла.

Дивногорск — это что-то другое. Дорога за пределами города, река без кварталов по обоим берегам, плотина, которую Вера видела только на фотографиях. Утро вместо очередной клубной ночи. Пять часов с заранее обозначенным концом.

Дик не спросил ее адрес. Назвал ту же точку, которой она позволила ему пользоваться, и без ее запроса сообщил время возвращения. Либо хорошо запомнил поставленные границы, либо обладает редким талантом не задавать вопросов, ответы на которые ему не собирались давать.

— В шесть утра, — повторила Вера.

— Да.

— Ты работаешь в баре до трех?

— Сегодня и завтра.

— В четверг тоже?

— Во вторник и среду я в клинике до девяти вечера.

Он ответил быстро. Значит, маршрут был заранее соотнесен с расписанием, а не возник в ту секунду, когда она приняла звонок.

— Почему так рано?

— Позже на дороге будет больше машин. И в одиннадцать ты уже сможешь вернуться к своим делам.

Фоновая музыка сменилась: несколько секунд слышался только ритм, потом вступили гитары. Судя по звукам, рядом с Диком открылась дверь.

— Ты скоро? — спросил незнакомый мужской голос.

— Скоро.

Дверь закрылась.

— Я не собираюсь ничего обсуждать по дороге, — предупредила Вера.

Это не было условием, которое следовало согласовывать. Она просто сообщила порядок.

— Не будем.

— И после завтрака.

— Ольга, я услышал с первого раза.

Раздражения в голосе Дика девушка не услышала. Только усталость человека, который одновременно заканчивал долгую ночную смену и пытался вести разговор, способный плохо закончиться после любой его фразы.

Вера провела пальцем по холодной стенке стакана. На коже осталась влажная полоса.

— Тогда что ты хочешь получить от этой встречи?

— Еще одну встречу.

— Это не ответ.

— Другого нет. Ты мне понравилась. В пятницу я сделал то, что должен был сделать. Ты обиделась. Я это понял. Все остальное можно не усложнять.

В его изложении события занимали подозрительно мало места. Дик не просил оценить верность слову, не доказывал чистоту намерений и не пытался превратить обещание матери в достоинство, за которое ему полагалась компенсация. Сделал то, что считал для себя обязательным, получил результат и теперь предлагал следующий шаг.

Вера умела уважать последовательность характера, даже не соглашаясь с результатами.

— Ты всегда так спокойно относишься к тому, что девушка не приезжает?

— Нет.

— Но сейчас относишься.

— Я семь часов не знал, ты просто решила не приезжать или с тобой что-то случилось. Теперь знаю.

Снова кто-то прошел в помещение, где находился Дик. Звякнула связка ключей, затем открылась и закрылась дверь. Парень молчал, оставляя свое предложение там, куда положил его несколько минут назад. Не украшал, не снижал цену и не торопил с ответом.

— Допустим, я не соглашусь, — сказала Вера.

Это был не вопрос о его дальнейших действиях. Она проверяла условия сделки.

— Значит, в четверг никуда не поедем.

— И все?

— На сегодня — все.

— Странная формулировка.

Дик усмехнулся. На фоне вентиляции звук получился почти неслышным.

— Не звонить никогда больше не обещаю. Стану, если решу, что мне есть что тебе предложить. Но на ответе настаивать не буду.

Вера молчала.

Фраза парня была правильной. Он не объявлял, что обязательно добьется ее, не требовал дать второй шанс и не угрожал исчезнуть, чтобы вынудить остановить его на пороге. Оставлял за собой возможность предложить, а за ней — не отказать. Каждое следующее появление перед ней Дика будет чем-то оправдываться.

На фоне их разговора продолжалась чужая ночь. Музыка глухо ударяла в стену, посетители требовали еще напитков, бармен, подменявший Дика, один раз громко позвал его по имени. В кухне Аграфены окончательно засыхали бутерброды, заканчивались продукты, а наверху стояли десятки шкафов, которые Вера еще не открывала.

Вера понимала, что отказать сейчас ей будет легко. Это позволит сохранить пятницу в том виде, который у нее уже сложился: короткое знакомство, хороший вечер и ошибка, замеченная достаточно рано. Но Дивногорск звучал интересно. Дик успел доказать, что умеет выбирать маршруты лучше, чем формулировать причины, по которым останавливается посреди возбуждения. В прошлый раз его «показать город» не было пустой поездкой по центру Красноярска. Оснований считать новое предложение хуже у Веры не было.

Отказ только из желания продемонстрировать, насколько окончательным было ее решение, превратил бы равнодушие в тщательно поддерживаемую обиду. Вера не собиралась тратить на Дика столько эмоций.

— На Charger? — спросила она.

— Да.

— Вернемся к одиннадцати?

— Максимум. Если захочешь раньше, вернемся раньше.

— Завтрак где?

На этот раз он ответил после короткой паузы, и Вера представила, как парень проверяет в памяти заранее подготовленный план.

— В Дивногорске. Там есть место у набережной, открывается рано. Если не понравится, поедем обратно и найдем что-нибудь в Красноярске.

— Ты уже проверил время работы?

— Да.

— Когда успел?

— Пока ждал тебя у «Планеты».

Ответ прозвучал без упрека. Обычное указание на свободное время, которого у него оказалось больше, чем предполагалось.

Вера отломила подсохший край бутерброда. Крошки остались на пальцах.

— Ты готовил следующую встречу до того, как закончилась предыдущая?

— Я готовил вечер, на который ты не приехала. Дивногорск был одним из вариантов продолжения.

— А «Цех»?

— Началом. Группа закончила играть около полуночи.

— Значит, я пропустила концерт.

— Да.

Никакого «жаль», «зря» или «тебе бы понравилось».

Вера стряхнула крошки на тарелку.

— Хорошо.

Из-за стены донесся особенно сильный удар музыки. Дик молчал, и на мгновение Вера решила, что он не расслышал.

— Это согласие? — наконец уточнил он.

Вопрос был оправдан. В пятницу слово «хорошо» оказалось ее способом закончить вечер без лишней сцены.

— Да.

— Хорошо.

Теперь последнее слово принадлежало ему, и прозвучало оно так же, как и ее ложь два дня назад.

— До четверга, — сказал Дик.

— До четверга.

— Спокойной ночи, Ольга.

— Удачно закончить смену.

— Постараюсь.

Он отключился.

Музыка, голоса и звон бутылок исчезли, оставив после себя ровный шум холодильника. Темное окно отражало только стол, тарелку и Веру со смартфоном.

Она посмотрела на завершившийся вызов. Разговор продолжался восемь минут. Под именем Дика оставался маленький перечеркнутый колокольчик.

Вера не стала возвращать звук.

Она открыла календарь, выбрала четверг и поставила напоминание на половину шестого утра. В поле названия написала: «Дивногорск. Планета, 6:00».

Этого было достаточно. Ее адреса Дик по-прежнему не знал, к дому Аграфены не приближался, разговор о пятнице не случился. В среду Вера сможет посмотреть Красноярскую ГЭС и дорогу вдоль Енисея. То обстоятельство, что маршрут предложил молодой ветеринар, ничего в записи не меняло.

Она погасила экран и вернулась к бутербродам. Хлеб успел окончательно засохнуть. Ветчина возле края загнулась, холодный чай горчил. Вера доела все, не чувствуя вкуса, вымыла тарелку и стакан, убрала остатки продуктов в холодильник.

Когда свет над столешницей погас, кухня исчезла, а окна превратились в сплошные черные поверхности. В холле продолжал мерно двигаться маятник. Дом снова занял все пространство вокруг девушки: теплый, исправный, наполненный вещами женщины, умершей уже больше четырех месяцев назад.

Вера вышла из кухни и направилась на второй этаж.