Инна Сергеевна вошла первой. Вера шагнула следом и уже внутри холла услышала за спиной шаги Владислава Аркадьевича и Аркадия.

Еще несколько метров прохода по вестибюлю и зал приема открылся перед девушкой целиком. Она рассматривала его не так, как разглядывала бы красивый интерьер в журнале, получая впечатления от дорогой отделки. Привычки Аделаиды разделили чужое пространство на расстояния, проходы и точки внимания. Свободный центр. Разговорные зоны у стен. Кресла возле окон и зимнего сада. Маршруты официантов. Широкий проем в отдельную столовую, за которым время от времени появлялся персонал. Кухня находилась где-то в стороне, скрытая стеной или потайной дверью.

Высокий потолок принимал свет из больших окон, не дробя его хрусталем и позолотой. Светлый камень, темное дерево, матовый металл, плотная дорогая ткань кресел, современные светильники. Каждый материал оставался самим собой и не пытался изображать дворец. Такому масштабу сложный декор и не требовался, чтобы заявить о деньгах.

У окон, выходящих в лес, стоял огромный белый рояль Fazioli. За прозрачной перегородкой в центре дальней от входа стены начинался зимний сад, чья густая зелень казалась особенно яркой рядом с блеклыми соснами за стеклом окон.

Фуршетные острова занимали края зала. На белом фарфоре были выставлены канапе с черной и красной икрой, краб, морской гребешок, слабосоленая рыба, тунец, редкие сыры, миниатюрные тарталетки, фрукты и свежие ягоды. В зоне напитков стояли вода, соки, шампанское, белые и красные вина, коньяк и виски.

Квинтет продолжался. На входе музыка звучала приглушенно, теперь кларнет и струны разошлись по пространству и деликатно смешались с голосами.

Незнакомые Вере люди стояли несколькими группами. В некоторых родство угадывалось по лицам, в других — только по возрасту и тому, насколько естественно они держались рядом. Пожилой седовласый мужчина разговаривал с человеком среднего возраста, возле них находились еще один мужчина и две женщины. У окна стояли двое, очень светлые, высокие и худые. Ближе к фуршетным столам собралась группа из шестерых гостей. Возле рояля держались мужчина и женщина одного возраста. Еще один мужчина стоял немного в стороне, хотя не выглядел ни одиноким, ни случайным.

Высокая темноволосая женщина увидела Веру раньше остальных. Ее взгляд опустился к платью, задержался на туфлях и только затем вернулся к лицу. Собеседник продолжал говорить еще несколько секунд, заметил потерю внимания и тоже обернулся.

Дальше реакция пошла по всему залу. Светловолосая женщина возле рояля остановила бокал у губ. Один из мужчин у окна повернул голову, второй проследил за его взглядом. Молодой парень у фуршетов перестал улыбаться. Разговоры оборвались.

К середине зала на Веру смотрели все присутствующие. Она шла рядом с Инной Сергеевной, сохраняя тот же темп, с которым переступила порог. Хела не требовала изображать бесстрашие. Она просто не давала окружающим ничего сверх того, что они видели: невысокую стройную женщину в безупречно сидящем черном платье, с темными волосами и разными глазами.

Инна Сергеевна остановилась. Владислав Аркадьевич встал рядом с женой, Аркадий занял место чуть правее. Ближайшие гости не приблизились, они и так слышали каждое слово хозяев приема.

— Примите наши общие соболезнования, Ольга Веселеновна, — сказал Владислав Аркадьевич.

— Аграфена Матвеевна очень многое значила для Красноярска, — добавила Инна Сергеевна.

— Благодарю.

После почтительной паузы Инна Сергеевна повернулась к сыну:

— Аркадий, познакомь Ольгу Веселеновну с нашими гостями. И позаботься, чтобы ей не пришлось скучать.

— Конечно, мама.

Инна передала Ольгу Бурову Аркадию так безупречно, что Вере придраться было не к чему. Старший сын хозяев проведет рядом с наследницей Аграфены весь прием, будет слышать каждое ее слово, замечать каждую паузу, и все это представлено обычным гостеприимством. Отказаться от такой помощи невозможно. И это на фоне того, что Елены Поповой среди приглашенных нет.

— Вы необычайно хорошо выглядите, Ольга Веселеновна. Ваши родовые цвета вам очень идут.

Черный матовый цвет с зеленым и темно-коричневым переливом Вера вернула из-за траура, собственных глаз и сдержанной дорогой красоты изначального вида ткани. А Аркадий увидел в этом публичное заявление.

Удивление поднялось быстро, но Хела хорошо держала лицо, спокойное и чуть отстраненное.

— Спасибо.

Взгляд молодого Гордеева еще раз коснулся полотна платья, потом вернулся к глазам Веры.

— Предлагаю начать с наших родственников.

— Хорошо.

— Постараюсь, чтобы получилось не очень утомительно.

— Прекрасно.

Квинтет Моцарта уступил место сюите Грига «Из времен Хольберга». Ясный старинный рисунок, переведенный на язык современного струнного оркестра, хорошо держался среди людских голосов.

Вера бросила взгляд в зал. Владислав Аркадьевич разговаривал с пожилым седовласым мужчиной, а Инна Сергеевна молча стояла возле двух женщин и время от времени следила за работой персонала.

Официант успел подойти прежде, чем они достигли первой группы. На подносе стояли бокалы с насыщенной мелкими пузырьками жидкостью.

— Может быть, сначала шампанское, Ольга Веселеновна? — спросил Аркадий.

Вера не знала, что колдуны и ведьмы способны сделать с напитками и едой. Отсутствие конкретного знания не успокаивало, лишая возможности оценить риск. Девушка решила, что проверять на себе чужие желания она не будет.

— Благодарю, не надо.

Она не стала объяснять, что не пьет, предпочитает воду или возьмет что-нибудь позже. Причина отказа всегда дает собеседнику материал для следующего предложения.

Официант тут же отошел.

Еще до представления первой группе присутствующих Вера убедилась, что видит перед собой другую ветвь той же семьи. Родство с Владиславом и Аркадием без сомнений угадывалось, однако общий фамильный рисунок словно выполнили в иной манере. У хозяев дома красота была резкой, плотной, почти хищной, у второй линии она вытянулась, стала тоньше и внешне доступнее.

— Григорий Владиславович Гордеев, младший брат моего деда, — представил Аркадий. — Владеет ресторанной сетью «Калья», лучшие рестораны средней ценовой категории в Красноярске, Новосибирске и Томске.

Пожилой мужчина слегка поклонился.

Серебристо-белые волосы открывали высокий лоб и подчеркивали худое вытянутое лицо. Холодные светло-голубые глаза, высокие скулы, длинный прямой нос и ясно очерченный рот повторяли отдельные черты Владислава Аркадьевича, но складывались иначе. В лице хозяина дома фамильная красота была мужественной и властной, у Григория Владиславовича — тонкой, старомодной, почти хрупкой. Возраст ее не разрушил, только еще резче обозначил породистый рисунок. Костюм был безупречным по правилам, которые существовали дольше нынешней моды.

Правой рукой Григорий Владиславович опирался на трость с темным древком и серебряной рукоятью. Опора не делала его беспомощным, скорее выглядела вещью, давно включенной в привычную манеру держаться.

— Действительно, владею я. Но работает молодое поколение.

— Очень приятно познакомиться, Григорий Владиславович.

— Взаимно, Ольга Веселеновна. И примите мои соболезнования. Я очень уважал Аграфену Матвеевну.

— Благодарю вас.

Аркадий продолжил:

— Борис Григорьевич, сын Григория Владиславовича. Он руководит всей сетью семейных ресторанов. Маргарита Павловна, его жена. Она занимается персоналом и стандартами качества обслуживания.

Борис Григорьевич протянул руку.

Он сохранил отцовский высокий лоб, вытянутый овал, высокие скулы, прямой нос и холодные серо-голубые глаза. Тяжелая челюсть, плотное телосложение и заметная седина в темных волосах сделали тот же тонкий фамильный тип основательнее. В его лице еще легко угадывался Григорий Владиславович, но старомодная изящность отца превратилась в практичную мужскую привлекательность. Он держался со спокойной уверенностью человека, которому ежедневно приносят проблемы, переведенные в деньги, часы работы и фамилии ответственных.

— Рад знакомству, Ольга Веселеновна.

— Взаимно, Борис Григорьевич.

Маргарита Павловна улыбнулась теплее мужчин. Каштаново-рыжие волосы, карие глаза, мягкая линия рта и подвижное лицо. Ее взгляд коротко остановился на глазах Веры. Движение было быстрым и естественным, Вера не почувствовала себя рассматриваемой под увеличительным стеклом.

— Очень рада познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Благодарю, Маргарита Павловна. Мне тоже приятно.

— Александр Борисович, их сын, — продолжил Аркадий. — То есть, мы с ним троюродные братья. Он отвечает за развитие и новые проекты. Елизавета Андреевна, жена. Она занимается интерьерами, оформлением ресторанов и визуальной частью бренда.

— Рад познакомиться, Ольга Веселеновна, — сказал Александр Борисович.

— Взаимно, Александр Борисович.

Мужчина был ровесником Аркадия, поэтому сходство и различие двух ветвей проявились особенно отчетливо. Темные волосы, прямой нос и высокие скулы повторялись почти буквально. Дальше сходство заканчивалось. У Александра лицо было вытянутым, тонким, с мягко очерченным ртом, легкой линией челюсти и голубыми глазами, его подвижная мимика и свободная улыбка быстро убирали дистанцию. У Аркадия овал был плотнее, челюсть сильнее, взгляд ярче, а красивый рот редко смягчал выражение лица. Александр нравился. Красота Аркадия действовала сильнее, но одновременно ставила границу.

Елизавета Андреевна оказалась той самой женщиной, которая первой заметила Веру у входа. Высокая, статная, с густыми темно-каштановыми волосами, широкими выразительными бровями и яркими синими глазами. Ее красота не была хрупкой или декоративной. Сильное лицо выдерживало прямой взгляд, а дорогая одежда не пыталась приукрасить женщину, только не мешала ей.

— Очень приятно познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Благодарю, Елизавета Андреевна.

— Надеюсь, ваша жизнь в Красноярске проходит спокойно? — спросила Маргарита Павловна.

— Да, благодарю, все хорошо.

Пока шли представления младших Гордеевых, Григорий Владиславович молчал и рассматривал Веру. Взгляд переходил от глаз к высокому воротнику, медленно спускался по черной поверхности платья, задерживался на обуви и возвращался. Пальцы на серебряной рукояти трости сжимались и разжимались.

Наконец старик решился:

— Простите, Ольга Веселеновна. Я понимаю, что рассматриваю вас совершенно неприлично. Просто я, вероятно, единственный человек в этом зале, который видел эти вещи собственными глазами и раньше.

Вера выбрала формулу, не выдававшую ни знания, ни незнания и оставлявшую Григорию Владиславовичу самому решить, о чем именно его спросили.

— Будьте любезны, расскажите.

— Аграфена Матвеевна пришла в этом комплекте на похороны своей матери, Анны Савельевны. Мне было четыре года, многое не помню, но черную ткань с зеленым и темно-коричневым переливом и туфли в тон память сохранила.

Вера почувствовала, как под воротником стало жарче. Хела сохранила спокойное лицо женщины, которой сообщили известный семейный эпизод.

— Спасибо, что поделились воспоминаниями.

— Всегда к вашим услугам.

Григорий Владиславович слегка склонил голову и снова перенес часть веса на трость.

Елизавета Андреевна приблизилась вплотную и стала открыто рассматривать одежду Веры.

— Любая женщина продала бы душу за такой комплект. Можно изменить все, что захочется, а потом начать сначала.

— И больше никогда не зависеть от магазинов и портних, — добавила Маргарита Павловна.

Хела позволила чужим ожиданиям выполнить основную работу и дала Вере возможность ответить правильно:

— Это действительно удобно.

К ним подошел официант с закусками. Борис Григорьевич взял одну, Маргарита Павловна — другую.

— Не хотите что-нибудь перекусить, Ольга Веселеновна? — спросил Аркадий.

— Благодарю, не требуется.

Старший сын Гордеевых принял ее ответ и предложил идти дальше. Владислав Аркадьевич задержался рядом с Григорием Владиславовичем, а Инна Сергеевна начала обсуждать с Маргаритой и Елизаветой сложности выбора правильного силуэта платьев для посещения какой-то модной театральной постановки.

Официант с напитками встретился по пути к следующей группе. На подносе стояли бокалы вина и небольшие стеклянные бутылки San Pellegrino воды с газом.

— Желаете что-нибудь?

После нескольких минут разговоров во рту девушки пересохло. Она посмотрела на закрытые металлические крышки и решилась.

— Да, воду с газом, пожалуйста.

Подошел второй официант, снял с подноса коллеги бутылку и открыл. Хруст, на который рассчитывала Вера, действительно прозвучал. Потом взял чистую посуду и начал наливать.

— Достаточно, спасибо.

Вера приняла бокал. Холодное стекло под пальцами быстро стало влажным.

Аркадий проследил взглядом за уходящими официантами.

— Если захотите немного тишины, я могу показать вам наш зимний сад. До оранжереи Аграфены Матвеевны, конечно, далеко, но пара интересных растений тоже имеется.

— Благодарю, пока в этом нет необходимости.

Серенада для струнного оркестра Чайковского началась прежде, чем они подошли к двум мужчинам у окна. Знакомая широкая певучесть вошла в восприятие Веры и на несколько секунд сняла давление от новых лиц.

Мужчины оказались очень похожи. Оба высокие, худые, с очень светлой кожей, почти белесыми волосами, холодными серо-голубыми глазами, угловатыми лицами и тонкими ртами. Светлые ресницы почти не очерчивали глаза, делая их еще холоднее. Однако спутать их можно было лишь в первую секунду. У одного взгляд постоянно двигался, подхватывая происходящее вокруг, а в уголках рта легко появлялась насмешка. Второй смотрел прямо и неподвижно, говорил мало и, казалось, ни на мгновение не выпускал из внимания остальной зал.

— Марк Леонидович и Герман Леонидович Вельские, — сказал Аркадий. — Они владельцы лучшего ночного клуба Красноярска «Млечный путь». Марк занимается музыкантами и артистами, определяет меню и бар. Герман отвечает за финансы, персонал и безопасность.

Марк протянул руку первым:

— Рад познакомиться, Ольга Веселеновна.

— Взаимно, Марк Леонидович.

Герман ограничился более короткой формулой:

— Рад знакомству.

— Взаимно, Герман Леонидович.

Марк продолжил:

— Примите наши соболезнования, Ольга Веселеновна.

— Благодарю.

Он выдержал короткую паузу, не превращая ее в демонстрацию скорби, и продолжил:

— Ольга Веселеновна, успели ли вы познакомиться с местной музыкальной жизнью?

— К сожалению, нет времени.

— Жаль. Возможности Красноярска гораздо разнообразнее, чем принято думать. Надеюсь, дела скоро дадут вам немного свободы. И будем рады видеть вас в нашем клубе, лучший столик и прекрасный бар гарантируем.

Вера ответила вежливой улыбкой.

Герман Леонидович перестал наблюдать за залом и перевел внимание на нее:

— Мы можем быть полезны и вне стен клуба. Если вам понадобится связаться с человеком, которого трудно застать через официальные каналы, Марк обычно знает, где его найти.

— Спасибо, буду иметь в виду.

Предложение не содержало просьбы открыть двери дома или допустить братьев к делам Аграфены. Вера услышала только аккуратно обозначенную возможность, чего Вельские ждали взамен и ждали ли вообще, они не сказали.

— Может быть, все-таки перекусите? — спросил Аркадий.

Он произнес это спокойно, но вопрос показывал, что ее первый отказ запомнился. Вера сделала глоток воды.

— Благодарю, нет желания.

Взгляд Аркадия задержался на лице девушки, затем вернулся к Марку.

В этот момент второй близнец кивнул по направлению ко входу:

— А вот и Артем Павлович.

Девушка не дернулась на имя наследственного раба Буровых. Сначала опустила бокал на уровень талии и лишь затем лениво повернула голову.

Лопатин вошел в зал и, найдя глазами Веру, направился к ней.

— Марк Леонидович. Герман Леонидович.

Герман протянул руку:

— Добрый день.

— Добрый день.

Марк тоже пожал руку Артему.

Никто не посмотрел на Лопатина как на слугу, который закончил парковать машину и вернулся к хозяйке. Братья немного разошлись, освобождая ему место рядом с собой.

Неожиданно пришло облегчение. Конечно, Лопатин не был на ее стороне. У него имелись семья, служба, собственные знания о Красноярске и, возможно, интерес к тому, чтобы освободиться от власти Буровых. Но из всех присутствующих Вера знала только его.

Артем посмотрел на девушку. Она кивнула, показывая, что он свободен в своих перемещениях по залу. И Лопатин направился к хозяевам приема.

Вельские продолжали разговор, рассказывая о новой зимней программе своего ночного клуба, и Вера не могла повернуться вслед за Лопатиным. Она краем глаза замечала Артема только в просветах между людьми: темный пиджак рядом с Владиславом Аркадьевичем, короткий наклон головы перед Инной Сергеевной, затем его плечо возле представителей младшей ветви Гордеевых.

До нее долетали отдельные обращения:

— Артем Павлович.

— Владислав Аркадьевич.

Чуть позже — голос Маргариты Павловны, ответ Лопатина, имя Александра Борисовича. Слов было недостаточно, чтобы проследить каждое приветствие, зато общий порядок читался и без этого. К Артему обращались напрямую, никто не подзывал его жестом и не оставлял ждать за пределами разговора.

Когда люди возле фуршетных столов немного разошлись, Вера на мгновение увидела Лопатина рядом со светловолосыми женщинами и крупными темноволосыми мужчинами. Приветствий Вера не расслышала: Марк задал ей новый вопрос, и ей пришлось вернуть внимание к братьям Вельским.

Лишь спустя несколько секунд девушка заметила, как светловолосый мужчина, до этого державшийся немного в стороне, подошел к Лопатину. Они обменялись рукопожатием. Лицо незнакомца стало приветливым, Артем ответил ему свободнее, чем большинству гостей.

Решив, что пора продолжать знакомство с гостями, Аркадий повел Веру именно к ним.

Чайковского сменила Серенада ми минор Элгара. При первых же прозрачных и сдержанных тактах Вера узнала это произведение и вернула внимание к людям впереди.