Обратная дорога заняла меньше времени — или теперь ступени и повороты просто перестали иметь значение. Дик шел рядом, чуть ниже по склону, так что Вера видела его плечо, профиль и руку, иногда скользившую вдоль поручня. На мокром участке он снова подал ей ладонь. Она вложила свою, а когда скользкий настил остался позади, пальцев не разжала. Дик тоже не отпустил.

Они поднимались молча. С основной площадки доносились голоса, кто-то смеялся возле ограждения, экран телефона вспыхнул в темноте, на мгновение высветив чужое лицо, и погас. Ветер ходил по верхушкам деревьев, временами сбрасывал на променад холодные капли. Между стволами открывался Красноярск — огромный, яркий и совершенно безразличный к тому, что происходило на склоне сопки.

Ладонь Дика оставалась теплой. После поцелуев это простое прикосновение ощущалось очень остро: пальцы соприкасались при каждом шаге, и Вера тут же вспоминала, как эта рука лежала у нее на затылке, проходила вдоль спины, сжимала талию.

Charger стоял там же, где они его оставили. Темный металл покрылся изморозью, на крыше дрожало отражение фонаря. Соседняя машина уехала, на парковочном уровне осталось только два автомобиля, стоящих далеко у въезда. Пространство вокруг казалось абсолютно пустым, хотя сверху изредка доносились голоса.

Дик снял машину с сигнализации, но Вера не направилась к пассажирской двери. И ни один из них не сказал, что пора садиться.

Девушка остановилась возле переднего крыла, все еще держа молодого ветеринара за руку. Дик посмотрел сначала на их сцепленные пальцы, затем ей в лицо, и его новый поцелуй начался уже без прежней медленной проверки. Он обхватил ладонью затылок Веры, другой рукой притянул за талию. Девушка уперлась бедром в холодный металл автомобиля и одновременно почувствовала жар мужского тела, заслонившего ее от ветра.

Пространство сузилось до жесткого борта Charger, тяжелого дыхания и прикосновений, которым уже не требовалось притворяться случайными. Город исчез, голоса наверху стали частью ветра, и даже свет фонаря доходил до сознания девушки лишь смазанным отблеском на крыше машины.

Дик одной рукой расстегнул ее косуху. Вера, в свою очередь, провела руками по его груди. Под замшевой курткой свитер был теплым, мышцы напрягались вслед за движением ее ладоней. Она скользнула ниже, к животу, и почувствовала, как парень задержал дыхание.

Его рот переместился к ее шее. Вера откинула голову, коснувшись затылком холодного стекла машины. Губы Дика прошли под ухом, задержались там, где ее кожа помнила первые поцелуи. Он не кусал, не пытался оставить заметный след, но медленное давление его губ и языка заставляло девушку сильнее сжимать пальцы у него на плечах. Каждый мужской выдох обжигал нежную кожу, а ветер тут же проходил по тому же месту холодом.

— Дик.

Имя прозвучало тише, чем Вера собиралась.

Он поднял голову. Его лицо оказалось совсем близко. В нем уже не осталось ничего от молодого ветеринара, спокойно осматривавшего котенка, или уверенного хозяина вечера, которого приветствовали в клубе. Ее обнимал молодой мужчина, хотевший ее и пока еще удерживавший это желание в границах, которые сам же установил.

Вера провела рукой, спустившись по твердому плоскому животу, к ремню парня. Дик не остановил ее. Он смотрел, как ее пальцы нашли пряжку. Большой палец девушки прошел по холодному металлу, подцепил край ремня, раскрытая ладонь прижалась рядом. Она гладила его возбуждение намеренно, без возможности списать происходящее на тесноту или случайное движение.

Дик резко выдохнул, и его рука легла поверх ее пальцев, останавливая. Вера выжидающе подняла глаза. Она ожидала, что сейчас он уберет ладонь, снова поцелует ее или потянется к задней двери автомобиля. Темные стекла, почти пустая парковка и размеры машины оставляли достаточно вариантов, чтобы не обсуждать следующие шаги вслух.

Однако Дик продолжал удерживать ее руку у своего ремня.

— Здесь возникает проблема, — произнес он.

Хрипота не исчезла, поэтому слова прозвучали серьезнее, чем, вероятно, задумывались.

— Я чувствую.

Угол его рта дрогнул усмешкой.

— Не эта.

— Тогда отпусти, и я поищу другую.

Вера потянула ремень на себя.

Дик тихо рассмеялся, прижав лоб к ее виску. Смех прошел по его телу и отозвался под ее ладонью, но пальцы на запястье девушки сжались крепче.

— Не могу.

— Что именно?

Он поднял голову. В глазах появилось знакомое веселье, только теперь оно лежало поверх желания, едва его прикрывая.

— Нарушить слово, которое дал матери.

Вера застыла. Несколько мгновений она ждала продолжения, почти уверенная, что он сейчас усмехнется и признается в шутке. Фраза звучала слишком нелепо, слишком удобно и появилась именно в ту секунду, когда отступать без объяснений стало бы неловко.

— Ты обсуждаешь с матерью свои свидания?

— Иногда она начинает первой.

— И что ты ей пообещал?

Дик помолчал, явно пытаясь подобрать формулировку.

— Что больше не буду спать с девушками на первом свидании.

Слово «больше» осталось между ними.

Вера с интересом прищурила правый глаз.

— Она настояла именно на таком тексте?

— У нее имелась статистика.

Вера рассмеялась. Смех получился легким, звонким и вполне естественным, именно таким, какой требовался, чтобы не заставлять ни его, ни себя называть происходящее отказом.

Значит, он передумал. Вера не собиралась выяснять, в какой именно момент. История с обещанием матери была забавной, но недостаточно правдоподобной, чтобы она могла сохранить лицо, если продолжит задавать вопросы.

Его желание при этом никуда не исчезло, девушка это чувствовала своей ладонью, которая все еще лежала под его рукой ниже пряжки ремня. Дик оставался прижат к ней всем телом, дыхание не успело выровняться. Но желание само по себе ничего не доказывает. Мужчина может хотеть женщину и все равно решить, что продолжать не стоит.

— Жаль, — медленно протянула Вера.

— Мне тоже.

Она чуть сильнее надавила ладонью. Дик закрыл глаза и медленно выдохнул через нос. Пальцы на ее запястье сжались.

Вера наблюдала за лицом парня. Для доказательства своей отговорки он выбрал удивительный способ: удерживать ее руку у ремня, словно еще не решил, остановить или продлить происходящее еще на несколько секунд.

— Дик, ты усложняешь себе задачу, — тихо проговорила девушка.

Он открыл глаза.

— Я заметил.

— Можешь просто убрать мою руку.

— Могу.

Он этого не сделал.

Они стояли неподвижно. Ветер двигал ветви над парковкой, на кузов медленно падали крохотные снежинки. В дальнем углу парковки завелся автомобиль, его фары скользнули по асфальту, поднялись по борту Charger и на мгновение осветили лицо Дика.

Тот не шевельнулся. Только когда машина скрылась за поворотом, он отвел руку девушки от своего ремня. Поднес к губам, поцеловал основание большого пальца, затем перевернул ладонью к себе и коснулся ртом запястья, там, где под тонкой кожей бился пульс.

Вера уже практически ничего не чувствовала, заледенев то ли от гнева, то ли от холода.

— Так нечестно, — сказала она.

— Согласен.

Он отпустил ее руку, но не отступил.

Тогда Вера взяла его за ворот и снова притянула к себе. Этот поцелуй получился жестким. Дик одной рукой уперся в машину возле ее бедра, второй обхватил талию под распахнутой косухой. Ладонь медленно прошла вверх по спине, заставляя Веру прижаться.

Его отказ продолжать сделал каждое движение острее. Он обозначил предел — пусть нелепой шуткой, пусть придуманным обещанием, — и Вера решила подойти к этому пределу вплотную. Провести ладонями по его груди, снова спуститься к животу, остановившись на этот раз выше ремня. Прикусить нижнюю губу парня и почувствовать, как пальцы на ее талии сжались почти до болезненных ощущений.

Дик оторвался от ее губ.

— Ольга, ты ведь сейчас проверяешь.

— Что?

— Насколько хорошо я держу слово.

Вера посмотрела ему в глаза.

— Уже плохо.

Он коротко усмехнулся и снова поцеловал ее, но остановился до того, как она успела углубить поцелуй.

Лоб Дика коснулся лба девушки. Оба дышали слишком быстро.

— В это воскресенье, — неожиданно сказал он.

Вера не ответила.

— Я приглашаю тебя в «Цех».

Девушка вспомнила, что это название она слышала в клубе.

— На работу?

— Да.

Он говорил уже почти спокойно, хотя дыхание еще не выровнялось.

— Там бар, танцпол и небольшая сцена. Будет играть «Есь». Дарк рок, хорошие инструменты, неплохие музыканты и сильный вокалист.

Вера провела пальцами по его шее, стараясь сделать это ласково.

Приглашение прозвучало именно так, как и должно было прозвучать после мужского отказа: легко, быстро, без неловкости. Новый совместный вечер потом вместо секса сейчас. Способ вежливо показать, что дело не в ней, оставить хорошее впечатление и разойтись людьми, которые вряд ли когда-нибудь еще встретятся.

В воскресенье она никуда не поедет.

Решение возникло мгновенно, спокойно и окончательно. Вера не задавалась вопросом, отчего мысль о втором свидании внезапно стала неприятной. Она просто знала, что никакого «Цеха», сцены и группы «Есь» в ее жизни не будет.

— Во сколько? — спросила она.

— В семь вечера.

— Хорошо.

Этот ответ ни к чему ее не обязывал и позволял не превращать остаток ночи в выяснение отношений, которых между ними все равно не существовало.

Дик смотрел на нее еще секунду, как будто пытался понять, есть ли в ее ответе что-то кроме согласия. Потом его ладонь с талии переместилась выше.

Теперь он целовал ее медленно, без прежней резкости. Его рот двигался по ее губам неторопливо, но с полной уверенностью в своем праве.

Вера отвечала. Она не собиралась портить этот поцелуй выяснением, насколько много он соврал.

Потом Дик застегнул на ней косуху. Его пальцы медленно подняли бегунок, прошли между лацканами и задержались у груди. Затем поправил ей воротник и только после этого убрал руки.

Вера почувствовала, что дрожит, и теперь уже точно не от желания.

Дик тоже заметил. Он обошел машину и открыл багажник. Вера увидела темную ветеринарную сумку, коробку перчаток, сложенную переноску, несколько упаковок и серый шерстяной плед. Дик его вытащил, закрыл багажник и вернулся к девушке.

— Ты вся замерзла. Забирайся в машину.

Он открыл пассажирскую дверь и помог Вере сесть.

— Укройся.

Парень положил плед ей на колени. Ткань пахла машиной, холодным воздухом и ветеринарной клиникой. Вера провела ладонью по плотной шерсти.

— Ты специально возишь это для женщин, которых не пускаешь дальше первого свидания?

Дик наклонился к открытому салону.

— Для пациентов. Тебе просто не повезло оказаться замерзшей и без шерсти.

Вера посмотрела на него. Это снова был прежний Дик: спокойный, насмешливый, уже почти собравший себя обратно. Только растрепанные волосы, потемневшие губы и взгляд выдавали, какой ценой вернулась эта легкость.

Он наклонился ниже. Последний поцелуй получился коротким: плотное прикосновение губ, ладонь на ее шее, один глубокий вдох. Дик отстранился прежде, чем все могло начаться заново, и закрыл дверь.

Через лобовое стекло Вера видела, как он обходит капот. Под фонарем парень на секунду остановился, провел ладонью по лицу и только потом открыл водительскую дверь.

Несколько секунд он не трогался с места. Одна рука лежала на руле, вторая — на селекторе. Дик смотрел вперед, на пустую парковку, словно дорога требовала особой подготовки.

Вера тоже молчала.

Между ними снова находилась центральная консоль. На коленях лежал его плед, под которым постепенно согревались ноги. На губах оставался вкус поцелуев. Все выглядело нормальным.

Дик перевел коробку в положение D.

— Значит, продолжим в воскресенье, — сказал он, не поворачивая головы.

Вера откинулась на спинку сиденья и ничего не ответила.

Charger медленно тронулся с места.

Свет парковки остался за поворотом. Дорога пошла вниз между мокрыми деревьями, и город снова начал появляться в просветах, уже не целиком, как со смотровой, а отдельными россыпями огней.