Вера повернулась к Дику. Движение получилось ближе, чем она рассчитывала. Плечо скользнуло по его груди, рукав кожаной косухи коснулся замши, и они оказались лицом друг к другу так близко, что город за спиной Дика утратил очертания, распался на размытые золотые и белые пятна.

Дик смотрел прямо на ее лицо. Ветер бросил на губы девушки прядь ее волос. Она подняла руку, собираясь убрать, но Дик оказался быстрее. Его пальцы подхватили локон и отвели к виску, задержавшись возле лица. Мужская ладонь была теплой, с чуть шероховатой кожей. Большой палец медленно прошел по краю ее скулы.

Вера замерла. Он касался ее с уверенностью, хотя она еще ничего ему не позволяла. Прикосновение при этом оставалось достаточно легким: стоило отвести голову, сделать полшага назад, и Дик моментально убрал бы руку.

Его взгляд прошел по ее лицу, задержался на глазах, опустился к губам. Серые линзы в полумраке, наверное, казались бесцветными. Он не знал, что скрывалось под ними. Не знал, как ее зовут на самом деле, зачем приехала в Красноярск и кому принадлежал дом, в котором она жила. Не знал и половины того, что за последние дни успело стать ее жизнью.

Сейчас это отступило куда-то за пределы моста, осталось среди далеких огней вместе с особняком Аграфены, нотариусом, банком и чужим наследством.

Между ними пахло холодным воздухом, влажной замшей его куртки, слабым следом безалкогольного пива и лимоном, оставшимся у Веры на губах после коктейлей. Она вдруг почувствовала собственное тело с болезненной ясностью: тепло под одеждой, тяжесть груди, напряжение, стянувшее низ живота, частый пульс под пальцами Дика у виска.

Он едва заметно наклонился к ней и остановился. Расстояние между их губами сократилось настолько, что Вера чувствовала его дыхание. Выражение глаз Дика изменилось. Желание, которое он весь вечер удерживал с той же спокойной уверенностью, с какой вел Charger по мокрой дороге, наконец проступило наружу. Сдержанность еще сохранялась, но теперь Вера видела усилие, которого она ему стоила.

Дик ждал.

Она могла отступить, повернуться к городу, задать какой-нибудь бессмысленный вопрос о мостах. Он позволил бы ей уйти от этого мгновения и, скорее всего, даже не показал бы разочарования. Остался бы таким же внимательным, терпеливым и безупречно спокойным.

Одна мысль об этом разозлила девушку. Она не собиралась оставлять парню возможность сохранить эту красивую невозмутимость.

Вера взялась обеими руками за ворот его куртки. Под пальцами оказалась плотная замша, прохладная снаружи и теплая там, где прилегала к телу. И притянула к себе.

Первое прикосновение губ получилось коротким. Вера ожидала, что Дик моментально ответит, но он застыл, отдавая первый поцелуй целиком ей. Его ладонь по-прежнему лежала у ее лица, дыхание остановилось, пальцы не сжались.

Тогда Вера поцеловала его снова. Теперь медленнее. Коснулась зубами нижней губы, почувствовала ее тепло, терпкий привкус пива. Дик тихо выдохнул ей в рот, и его рука от виска скользнула на ее затылок.

Теперь он ответил. Прежнее спокойствие исчезло так, словно Вера сорвала его своим последним движением.

Дик притянул ее к себе одним точным усилием, после которого между их телами не осталось воздуха. Вера почувствовала его грудь, живот, твердую линию бедра. Пальцы у нее на затылке сжались в волосах, заставляя поднять лицо, и парень углубил поцелуй.

У Веры вырвался тихий невнятный звук, тут же потерявшийся у него во рту.

Дик целовал ее так же, как вел машину: без показного напора, с полной уверенностью в каждом движении. Его язык коснулся ее языка и отступил, вынуждая Веру податься следом. Большой палец прошел по коже за ухом. Вторая ладонь легла на лопатки поверх косухи и медленно сдвинулась ниже, повторяя линию спины.

Кожаная куртка, пуловер и водолазка внезапно перестали защищать от холода и превратились в три лишние преграды между его рукой и ее кожей.

Вера отпустила куртку у него на груди и обхватила Дика за шею. Пальцы скользнули под ворот, коснулись мужской кожи. Он едва заметно вздрогнул, но Вера почувствовала эту реакцию всем телом. Внутри мгновенно поднялось хищное удовольствие: значит, ждать было трудно и ему.

Ветер по-прежнему шел вдоль моста, шевелил ветви внизу, холодил открытый затылок, но тело уже перестало различать температуру. Вера прикрыла веки, прижалась теснее и намеренно провела ладонью вдоль его шеи, опустилась ниже, под край свитера и футболки. Под пальцами перекатились напряженные мышцы. Кожа оказалась гладкой и горячей.

Дик оторвался от ее губ, чтобы вздохнуть.

Вера открыла глаза. Он смотрел на нее в упор. Зрачки расширились, серо-голубая радужка сузилась до тонкого светлого ободка. Рот потемнел от поцелуев. В лице появилась жесткость, которой не было ни в клубе, ни за рулем. Рука на талии уже не лежала легко: пальцы сжимали ее через одежду, и Вера чувствовала силу, которую он все еще контролировал.

Таким Дик нравился ей больше.

Она снова потянулась к его губам, но он повернул голову и поцеловал угол ее рта, щеку, линию под ухом.

Прикосновение его губ к шее оказалось неожиданно интимнее поцелуя. Вера запрокинула голову, открывая ему больше кожи. Холодный воздух прошел по горлу вслед за его теплым дыханием. Дик задержался там, где под кожей часто бился пульс, и медленно провел языком ниже.

У Веры ослабли колени. Она уперлась ладонью ему в плечо и почувствовала, как напряглись под курткой мышцы.

Дик поднял навстречу ей голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, дыша одним и тем же холодным воздухом.

Вера вспомнила, чего хотела от этого вечера, когда выходила из такси возле «Планеты». Легкого секса без обязательств. Красивого мужчину. Несколько часов, никак не связанных с Аграфеной, наследством и людьми, которые видели в ней Ольгу Бурову.

Все это оставалось правильным.

Дик почти целомудренно коснулся губами ее лба. После того, как он только что целовал ей шею, жест оказался настолько неуместным, что Вера тихо рассмеялась.

— Что? — спросил он.

Голос стал низким и хриплым.

— Ничего.

Она провела пальцем по его нижней губе. Дик перехватил ее руку, поднес ладонь ко рту и поцеловал в середину, не отводя от Веры взгляда.

У нее сжался живот.

Это уже было нечестно.

Красивый мужчина, ночной город, клуб, машина и смотровая сами по себе могли оказаться просто удачным набором декораций. Но Дик не играл ни одну из знакомых ей ролей до конца. Не изображал опасного мальчика, хотя у него были Ducati, Charger и женщины, целовавшие его при встрече. Не превращался в заботливого поклонника, хотя весь вечер следил, чтобы Вере было тепло, безопасно и интересно. Не торопился воспользоваться ее согласием, хотя хотел ее уже настолько явно, что скрывать это не получалось.

Он просто опять все делал правильно и не требовал, чтобы она это оценила.

Вера выдернула руку и снова поцеловала его. На этот раз Дик отступил на шаг, увлекая ее за собой к внутренней стороне изгиба, дальше от ограждения и встречного ветра. Его спина коснулась широкой металлической стойки, но он, кажется, этого не заметил. Руки скользнули под расстегнутые полы косухи и легли на талию поверх пуловера.

Большие пальцы медленно прошли по бокам. Вера чувствовала давление сквозь шерсть и слишком легко представляла, как эти ладони будут ощущаться на голой коже. От этой мысли по спине разлилось тепло, уже не имевшее ничего общего с двумя «Белыми леди».

Дик снова поцеловал ее, больше не оставляя пауз. Вера прижалась к нему всем телом. Его пах оказался между ее ног, и простого изменения положения хватило, чтобы дыхание сбилось. Она почувствовала его возбуждение — твердое, очевидное, невозможное для вежливого игнорирования.

Дик тоже понял, что она почувствовала. Его рот дрогнул у ее губ.

— Не смей смеяться, — с тихой угрозой сказала Вера.

— Даже не думал.

Но хриплый голос выдал улыбку.

Она прикусила его нижнюю губу. Улыбка исчезла.

Дик резко втянул воздух. На мгновение прижал к себе так тесно, что Вера почувствовала каждую линию его тела, а затем ослабил руки, снова оставляя ей возможность самой решить, приблизиться или отступить.

Вера воспользовалась этим по-своему. Ее ладонь прошла по его груди, по животу и остановилась у пряжки ремня. Пока еще поверх одежды. Вера просто положила пальцы на холодный металл, медленно спустилась ниже и посмотрела Дику в лицо.

Он замер. Вот теперь сдержанность окончательно дала трещину. Вера увидела это в потемневшем взгляде, в напряженной линии челюсти, в том, как его пальцы медленно сжались у нее на боках.

Внизу сиял Красноярск. Ветер шел вдоль склона, трогал ветви под мостом и приносил влажный запах леса. Где-то возле амфитеатра разговаривали люди, но до дальнего изгиба не долетало ни одного различимого слова.

Дик накрыл ее руку своей. Не убрал. Только плотнее прижал ее пальцы ниже пряжки ремня, словно хотел убедиться, что Вера понимает, к чему прикасается и чего этим движением добивается. Она понимала.

Дик наклонился к ее уху.

— Ты замерзнешь.

Губы задели кожу, и у Веры снова стянуло низ живота.

— Тогда придется спуститься к машине.

Он медленно поднял голову. В его глазах появилось то самое выражение, ради которого Вера выбрала его еще в ветеринарной клинике: достаточно опасное, чтобы захотеть узнать последствия.

— Придется, — согласился Дик.

Однако прежде, чем отойти, он снова поцеловал ее, показывая, каким именно продолжением должна закончиться дорога к машине.

Потом отстранился. Его губы еще раз коснулись ее рта, теперь легче. Ладони медленно прошли по бокам и остановились на бедрах девушки. Только после этого Дик отступил.

Вера осталась стоять, держась одной рукой за холодный поручень. Тело еще не успело понять, отчего давление исчезло. Под одеждой сохранялось тепло его рук, низ живота тянуло тяжелым, вполне определенным желанием.

Дик тоже не выглядел человеком, который передумал.

Он провел ладонью по волосам, посмотрел на Веру и коротко выдохнул. В полумраке глаза казались почти черными. Нижняя губа припухла там, где она ее прикусила.

— Пойдем, — сказал он.

Голос оставался хриплым.

Вера застегнула косуху только до середины. Пальцы слушались хуже обычного, зубцы молнии не сразу попали друг в друга. Дик стоял рядом, тяжело дыша и не вернувшись к прежней спокойной легкости.

Это Вере понравилось. Сломать его красивую невозмутимость оказалось приятнее, чем она ожидала.