К середине следующего дня Вера закончила обыскивать цоколь полностью. Последний шкаф закрылся с привычным сухим щелчком, коробки вернулись на полки, а статуэтка так и не появилась ни среди хозяйственных запасов, ни за съемными панелями, ни в ящиках, которые Аграфена использовала для вещей, давно потерявших ежедневное назначение.

Вера поднялась наверх. После нескольких часов рядом с работающим оборудованием тишина первого этажа показалась непривычной, хотя дом не молчал: из глубины стен доносился слабый гул вентиляции, в холле отсчитывали время часы, за металлической дверцей холодильника время от времени включался компрессор. Просто все эти звуки находились на своих местах и ничего от нее не требовали.

Пройдя на кухню, Вера тщательно вымыла руки. Вода потемнела от пыли, на пальцах остался запах картона и стирального порошка. Несколько царапин от когтей Тихона уже начали затягиваться, но под горячей струей одна неприятно защипала. Вера вытерла ладони, посмотрела на красную полоску и выбросила бумажное полотенце.

Мест, где еще предстояло искать, хватало. Можно было заняться гаражом, оранжереей, вернуться в комнаты первого этажа, подняться выше на второй этаж или даже мансарду. Однако самый очевидный вариант, спальню Аграфены, Вера откладывала с самого начала, и теперь это стало слишком заметно даже ей самой.

Она уже видела комнату с порога: широкую кровать с темным изголовьем, узкие консоли, открытый проход в гардеробную, светлую часть ванной за ним. Тогда Вера решила вернуться днем и с тех пор каждый раз выбирала для обыска другое помещение. Рациональных причин находилось достаточно. В библиотеке находились книги, коробки и антикварные предметы интерьера, а в цоколе — все, что можно убрать и забыть. Спальня оставалась пространством, где Аграфена не работала и не принимала людей. И поэтому Вера решила продолжить свои поиски с нее.

Она забрала смартфон с кухонного острова и вышла в холл. За высокими окнами стоял серый октябрьский день, снег вновь лег на дорожки и газоны, между соснами блестел свежий лед. Свет на лестнице был включен, маятник за стеклом напольных часов двигался с прежней точностью, и его тень медленно проходила по каменной площадке.

Вера успела поставить ногу на первую ступеньку, когда зазвонил телефон.

Номер оказался незнакомым, красноярским. Она дождалась второго сигнала и провела пальцем по экрану.

— Да.

— Ольга Веселеновна?

Мягкий женский голос звучал спокойно и негромко. Так разговаривают люди, которым не нужно повышать громкость, чтобы собеседник перестал заниматься другими делами.

— Я слушаю.

— Инна Сергеевна Гордеева. Добрый день.

Вера сняла ногу со ступеньки.

— Добрый день, Инна Сергеевна.

— Вам удобно говорить?

— Да.

— Я не стала звонить сразу же после вашего приезда. После дороги, нотариуса и знакомства с домом Аграфены Матвеевны вам едва ли требовался еще один человек с вопросами.

— Это предусмотрительно.

— Надеюсь. Вы успели устроиться?

— Вполне.

— Дом в порядке?

Вера посмотрела вверх. Снизу была видна площадка второго этажа и начало коридора, дальше хозяйская часть скрывалась за поворотом.

— Да.

— У Аграфены Матвеевны иначе и быть не могло. Она умела устраивать свои дела так, чтобы они продолжали работать и без нее.

В глубине дома изменился тон вентиляции. Звук стал ниже, задержался на несколько секунд и снова выровнялся.

— Похоже на то, — осторожно согласилась Вера.

— Я звоню, чтобы пригласить вас к нам. Мы планируем в эту субботу устроить небольшой дневной прием в честь вашего приезда. Будут представители старых красноярских семей: те, кто знал Аграфену Матвеевну и кому следует лично представиться ее внучке.

Инна произнесла это без любезной осторожности человека, который только пробует предложить идею и готов отступить при первом сомнении. Прием уже существовал: имел день, место и круг людей, которых Гордеева сочла нужными. В разговоре оставался один незакрытый пункт: явка Ольги Буровой.

— Благодарю за приглашение, Инна Сергеевна. Сейчас я занята делами Аграфены Матвеевны и пока не собиралась начинать знакомства.

Вера не стала уточнять, какие именно дела занимают ее время. Любая названная причина превращалась в препятствие, которое собеседник мог предложить устранить. Инна Сергеевна и без пояснений должна понять, что услышала не просьбу подобрать другую дату.

На другом конце линии возникла пауза. Не растерянная и не обиженная. Инна просто дала осесть и закрепиться ответу собеседницы.

— Это разумно, — произнесла она. — Первые недели после приезда в незнакомый город жалко потратить на людей, которые считают свое желание познакомиться достаточной причиной для встречи.

Вера молчала.

— Именно поэтому я предлагаю один прием вместо многих, — продолжила Инна Сергеевна. — О вашем приезде уже знают все, кому следует знать. За последние два дня мне звонили представители нескольких семей и спрашивали, когда смогут вам представиться.

Вера медленно отошла от лестницы и остановилась возле окна.

Она не знала ни об одном из этих звонков. Пока она искала статуэтку, ездила в город и возвращалась за закрытые ворота, люди, которых она никогда не видела, уже обсуждали ее появление и выбирали, через кого лучше приблизиться к новой Буровой.

— И что вы им отвечали? — спросила она.

— Что вы занимаетесь наследством и не принимаете приглашений.

Формулировка была безупречной. Инна не представила ее испуганной приезжей, которой требуется время освоиться, не сослалась на усталость или растерянность. Просто сообщила, что у наследницы Аграфены есть более важные дела.

— Благодарю.

— Пока благодарить не за что. Мне было удобно, чтобы первые обращения шли через меня.

Она сказала это без ложной скромности. Не сделала вид, что защищала Веру из женской симпатии, и не превратила уже оказанную услугу в долг.

— Но долго продолжать отвечать от вашего имени я не стану, — добавила Инна. — Это было бы невежливо и по отношению к вам, и по отношению к людям, которым вы, возможно, сами захотите ответить как-то по-другому.

Вера провела пальцем по холодному краю подоконника. За стеклом вода собралась на сосновой ветке и тяжелой каплей упала на дорожку.

Инна не угрожала звонками и визитами. Она просто сообщила, что через несколько дней перестанет стоять между Ольгой и теми, кто сейчас обращается к ней.

— Они начнут связываться с вами напрямую, — продолжила Гордеева. — Каждый найдет вполне приличный повод. Кто-то предложит помощь с документами. Кто-то вспомнит старую услугу Аграфене Матвеевне. Кто-то решит, что располагает сведениями, которые можно передать только лично. Обычно люди особенно настойчивы, когда уверены, что их случай отличается от всех остальных.

В голосе Инны появилось едва заметное сухое удовольствие. Вероятно, она много лет наблюдала, как одни и те же желания принимают форму исключительных обстоятельств.

— На общем приеме они смогут представиться, — сказала она. — После этого для отдельной встречи понадобится настоящая причина. У большинства ее не окажется.

Вера не ответила.

Смысл обоснования необходимости принять предложение Гордеевых уже стал понятен. Если она откажется, встречи не исчезнут, исчезнет только порядок, в котором их собирались провести. Вместо одного дома, одного дня и заранее ограниченного круга людей появятся отдельные звонки, просьбы, случайные совпадения и причины, придуманные каждым для себя.

Инна Сергеевна держала молчание, давая наследнице ведьм Буровых это все осознать.

Часы в холле сделали двойной щелчок. За стенами снова пошла вода, сначала едва слышно, затем сильнее, словно где-то автоматически наполнялся резервуар. В трубке оставался только ровный фон соединения.

— Прием будет у нас, — заговорила Инна после паузы. — Это важнее, чем может показаться. Вам не придется открывать дом Аграфены Матвеевны людям, которых вы впервые видите, а им не придется искать повод попасть к вам отдельно.

Вера посмотрела на собственное отражение в окне. При дневном свете стекло показывало лицо слабее, чем темный участок за ним: часть щеки, волосы, яркий левый глаз. За отражением стояли сосны и закрытая ограда.

— В моем доме знакомство останется знакомством, — продолжила Инна. — Наследство, старые обязательства Буровых и ваши дальнейшие планы никто обсуждать не будет. Если кто-нибудь забудет, зачем был приглашен, ему напомнят.

Последняя фраза прозвучала так же спокойно, как все остальное.

Вера представила большую комнату в доме Гордеевых, незнакомые лица и Инну Сергеевну, которой не требуется повышать голос, чтобы человек вспомнил свое место. Владислав Аркадьевич мог считаться хозяином города, но прием устраивала его жена, и собственный дом она упомянула не как адрес.

Как гарантию.

— Кого вы собираетесь пригласить? — спросила Вера.

— Глав семей и тех, кто действительно имеет право говорить от их имени. Никаких дальних родственников, любопытствующих знакомых и людей, которые считают присутствие на чужом приеме самостоятельным достоинством.

Вера едва заметно улыбнулась. Инна этого увидеть не могла.

— Имена я пришлю вам заранее, — добавила Гордеева. — Вы должны знать, кто к вам подойдет, прежде чем человек назовет себя.

Она не предложила согласовать список и не стала притворяться, что Ольга, прожившая всю жизнь вне Красноярска, способна оценить каждую фамилию. При этом оставлять ее среди незнакомых людей без подготовки Инна тоже не собиралась.

— Хорошо, — ответила Вера.

— Прием начнется в три часа дня. Такой формат позволит закончить все до полуночи и не превратит первое знакомство в длинное застолье. Суббота же вам подходит?

До субботы оставалось два дня.

Вера посмотрела на напольные часы, машинально следя за движением секундной стрелки.

Отказ Аркадию получился простым. Он хотел продолжить знакомство, она не захотела, и ему пришлось отступить. Звонок Инны был устроен иначе. Здесь никто не просил Веру провести несколько часов с красивым мужчиной и не пытался выяснить, понравился ли ей предыдущий разговор. Речь шла о городе, который уже заметил возвращение младшей Буровой и теперь ожидал, когда ему позволят подойти ближе.

Вера могла отказаться и от этого. Настоящая Ольга, вероятно, могла отказаться от чего угодно. Но последствия отказа все равно пришлось бы принимать самой Вере, а их Инна обозначила достаточно ясно.

Один общий прием точно был проще. Безопаснее ли для фальшивой ведьмы — неизвестно.

Девушка думала. Инна Сергеевна не предложила воскресенье, не спросила, какое время будет удобнее, и не добавила новых доводов. Она явно дала Ольге лучший из вариантов, которые собиралась дать, и теперь ждала решения.

— Да, — наконец произнесла Вера. — В субботу в три часа.

— Хорошо.

В голосе Инны ничего не изменилось. Ни облегчения, ни удовлетворения человека, сумевшего уговорить. Ответ просто занял предназначенное для него место.

— Разумеется, вы можете прибыть к нам вместе с Артемом Павловичем.

Лопатин ходит на службу и имеет семью, и Вере еще предстояло согласовать с ним субботу. Для Инны этой проблемы не существовало в принципе.

— Хорошо.

— Список гостей я пришлю вам завтра.

— Благодарю.

— До субботы, Ольга Веселеновна.

— До субботы, Инна Сергеевна.

Связь прервалась.

Вера еще несколько секунд держала смартфон у уха, затем опустила руку. Дом вокруг остался прежним: маятник двигался, вентиляция работала, на лестнице лежал свет. Только тишина уже не казалась доказательством, что ее оставили в покое.

Она сохранила новый входящий номер под именем «Инна Сергеевна Гордеева».

Список приглашенных должен прийти завтра. Фамилией, которую Вера станет в нем искать, будет Попова. Инна не упомянула Аркадия, но в субботу он очевидно окажется в доме родителей независимо от списка гостей. Вопрос заключался в том, появится ли там Елена Юрьевна.

Если появится, значит, Гордеевы не собираются скрывать от Ольги Буровой женщину, много лет связанную с их сыном. В противном случае его желание продолжить знакомство совместным обедом нельзя будет считать только его личной инициативой. Инна Сергеевна собирала в своем доме людей, которых считала нужными для представления младшей Буровой, и отсутствие Елены Поповой означало бы, что многолетней связи Аркадия в предназначенной для Ольги картине места не нашлось.

До завтрашнего списка это оставалось предположением, но фамилия Поповой расскажет о реальных намерениях Гордеевых больше, чем любое новое приглашение их старшего сына.

Вера погасила экран.

Прием у Гордеевых требовал подготовиться к людям, которых она не знала. Они видели Аграфену Матвеевну живой, знали ее положение в городе и, вероятно, присутствовали на похоронах. Ольга могла вырасти вдали от бабушки, не любить ее и приехать в Красноярск только ради наследства. Однако она поселилась в доме покойной, начала разбирать ее вещи и позволила Инне Гордеевой собрать уважаемых в скрытом Красноярске людей ради знакомства с собой. Поэтому, до субботы стоило сделать то, что после приезда выглядело самым очевидным: навестить могилу Аграфены.

Вера откладывала это вместе с другими неприятными вещами. В первый день хватило нотариуса, дома и рассказов Мельникова. Потом появились банк, Лопатин, Гордеев, поиски статуэтки и тайная покупка зеленой бирюзы.

Необходимость визита на кладбище никуда не исчезала, просто каждый раз находилось дело, которым требовалось заняться раньше. Теперь удобные причины закончились.

Мельников еще в Москве предупредил, что могилу Аграфены обходят стороной. Вера запомнила это как часть местного отношения к опасности, но до сих пор не могла представить, что означало «обходят» в обычной жизни.

Пустая дорожка среди других захоронений? Отсутствие цветов? Нетронутый снег вокруг памятника? Или только очередной слух, который повторяли люди, никогда там не бывавшие?

Вера снова включила экран и нашла в контактах Лопатина.

Тот ответил после второго гудка.

— Добрый день, Артем Павлович.

— Добрый день, Ольга Веселеновна.

— Я хотела бы завтра навестить могилу Аграфены Матвеевны. У вас будет возможность меня отвезти?

На другом конце линии стало тихо. Вера слышала связь, слабое дыхание и больше ничего. Артем не переспросил, правильно ли ее понял, хотя до этого имя покойной звучало между ними много раз, а о кладбище они еще не говорили.

— Я приеду к вам завтра в десять утра, — наконец ответил мужчина.

Время он назвал, явно зная, сколько займет дорога и что потребуется сделать до нее.

— Благодарю вас, Артем Павлович.

— До завтра, Ольга Веселеновна.

— До завтра.

Вера отключилась. На экране осталась карточка контакта, под именем Лопатина — короткая продолжительность разговора. Она убрала телефон в карман и повернулась к лестнице.

За стеклянным ограждением второго этажа виднелись площадка и начало коридора. Хозяйская часть по-прежнему скрывалась за поворотом. Несколько минут назад Вера смотрела туда, отвечая Инне, и думала о живых людях, которые собирались приблизиться к наследнице Аграфены. Теперь у нее была договоренность на завтра с человеком, который отвезет ее к могиле старой ведьмы, а спальня самой Аграфены все еще ждала наверху.

Вера положила ладонь на перила и начала подниматься. Маятник продолжал двигаться за стеклом часов, слабый гул вентиляции проходил сквозь стены, свет лежал на каменных ступенях. Дом продолжал быть теплым, исправным и совершенно обычным.