Вера поднесла чашку ко рту и обнаружила, что кофе почти остыл. Но все равно сделала глоток.

— Вы прекрасно поняли, что я хотела сказать.

Мельников молчал, ожидая ее новых слов.

— Аркадий настаивает на продолжении знакомства не из-за моей внешности. Значит, ему очень нужна Ольга Бурова: дом, имущество, доступ к делам Аграфены или все вместе. Я не знаю, насколько далеко он намерен зайти и какими средствами привык добиваться нужного результата.

Она поставила чашку обратно.

— Это вы привезли меня сюда под именем Ольги. Если Гордеевы раскроют обман, неприятности на мне не закончатся. Они захотят поговорить и с вами. Поэтому сейчас мне нужна настоящая помощь, а не совет сидеть в людном месте и стараться не умереть.

Мельников посмотрел куда-то в сторону второго монитора. Затем опустил глаза на стол, провел пальцем по краю лежащего перед ним листа и несколько секунд думал.

Вера не заполняла паузу. В кабинете Аделаиды молчание заставляло клиентов говорить больше, чем они собирались. С Мельниковым оно тоже работало: позволяло понять, что он действительно выбирает решение, а не готовит очередной отказ.

— Наличные деньги у вас есть? — спросил он.

Вера ожидала чего угодно, кроме этого.

— Есть.

— Сколько примерно?

— Тысяч тридцать.

Мельников кивнул.

— Хватит.

— На что?

— Завтра утром проверите эту почту. Я пришлю адрес магазина в Красноярске.

— Какого магазина?

— Ювелирного.

Вера ждала продолжения.

— Выйдете в своих линзах, — сказал Мельников. — Они у вас с собой.

Это прозвучало не вопросом, а утверждением.

Вера вспомнила, как перед отъездом дважды перекладывала контейнер: сначала в косметичку, потом в боковой карман сумки, ближе к руке. Адвокат видел ее несколько раз без линз и ни разу в них. Но их общения ему хватило, чтобы понять, без какой вещи она точно не полетит в чужой город.

Мельников действительно хорошо разбирается в людях.

— Допустим, — сказала Вера.

— Машину вызовете по телефону, через личную симку. Не указывайте адрес магазина конечной точкой. По дороге пересядете еще дважды. Последнее такси отпустите заранее и оставшуюся часть пути пройдете пешком.

— Зачем столько сложностей?

— Покупка не должна связываться с наследницей Буровой. Поэтому в линзах и без автомобиля Лопатина. Рассчитываться везде наличными.

— Водители запомнят обычную сероглазую женщину, которая постоянно меняет машины.

— Делайте это не на виду предыдущего водителя. Отойдите в сторону, дождитесь пока уедет.

Вера не стала спорить.

— Что делать в магазине?

— Попросите показать тонкую золотую цепочку с подвеской из зеленой бирюзы.

— Продавец поймет?

— Поймет. Вещь обойдется дешево. Здесь тоже рассчитайтесь наличными.

— И после этой конспирации я получу украшение?

— Да.

— Что с ним делать?

— Наденете так, чтобы камень касался кожи. Цепочку, пока находитесь в Красноярске, никогда не снимайте.

Вера коснулась основания шеи. Под серой водолазкой подвеску никто не увидит.

— Это защита?

— Предупреждение. Такая бирюза чувствительна к магии, направленной на дистанционную ласку. Если Гордеев попробует что-то такое сделать, камень нагреется.

— Сильно?

— Достаточно, чтобы вы не приняли ощущение за случайность.

Вера представила стол в ресторане, голос Аркадия, синие глаза и внезапное тепло под одеждой.

— Допустим, я пойму, что он что-то сделал. Дальше?

— Ударите его по лицу.

Она убрала руку от шеи.

— Это ваш серьезный совет?

— Вполне. Пощечина будет правильной реакцией. Аркадий получит подтверждение, что вы чувствуете его воздействие. Одновременно увидит, что вы достаточно разумны и не отвечаете магическим ударом на попытку доставить вам удовольствие.

— Доставить удовольствие?

— Он назовет это именно так.

— А я должна ограничиться пощечиной?

— Для ведьмы Буровой это будет проявлением редкого самообладания.

Вера представила безупречное лицо Аркадия, спокойный взгляд и собственную ладонь, оставляющую на его щеке красный след. Картина выглядела приятно и опасно в равной степени.

— А если пощечина его не остановит?

Мельников чуть приподнял брови.

— Вряд ли наследник Гордеевых попробует изнасиловать ведьму Бурову.

Слово прозвучало в дорогом кабинете особенно грубо, хотя Мельников произнес его тем же спокойным деловым тоном, что и «зеленая бирюза».

— Почему вы так уверены?

— Аркадий Владиславович носит имя своего деда. Семья должна была хорошо объяснить ему, чем для его полного тезки закончилась привычка не спрашивать женского согласия.

Вера нахмурилась.

— Вы рассказывали, что в молодости у Аграфены был бурный роман с его дедом.

— Был. Но к тому времени, о котором я говорю, все давно прекратилось. Аграфена бросила его примерно лет за пятнадцать до этой истории.

— Тогда при чем здесь она?

Мельников взял серебристую ручку, повертел между пальцами и положил обратно.

— Старший Аркадий любил женщин. Пользовался внешностью, положением и силой. Большинство соглашалось добровольно. У некоторых он мог согласия и не спрашивать.

Вера смотрела на него, не отрываясь.

— И Аграфена знала?

— Конечно. Но ее это не касалось.

— Что изменилось?

— В Красноярск приехала молодая ведьма из нижней семьи. Ненадолго, по работе. Старший Гордеев обратил на нее внимание. После случившегося заплатил, как делал и раньше. Видимо, был уверен, что деньги закроют вопрос.

— Не закрыли.

— Она приняла компенсацию и пошла к Аграфене.

— Почему к ней?

— Потому что жаловаться на Гордеева другому Гордееву было бессмысленно. А Бурова оставалась единственным человеком в городе, способным его наказать.

— И Аграфена ее пожалела?

Мельников слегка качнул головой.

— Скорее, ей повезло. В другой день Аграфена могла ее просто прогнать. Или потребовать от Аркадия увеличить сумму. Или решить, что нижней семье уже оказали слишком много чести одним вниманием верхнего колдуна.

— Но тогда не решила.

— Тогда — нет.

Вера подождала. Мельников снова замолчал, словно считал дальнейшее объяснение необязательным.

— Что произошло потом?

— Аграфена любила причинять боль и изобретательно пользовалась этим. При этом среди поколений женщин ее рода она была не самая кровожадная. Думаю, будь Аркадий свободен, она заставила бы его жениться на той ведьме.

Вера представила хозяина Гордеевых, связанного браком с женщиной из нижней семьи по приказу бывшей любовницы. Для такого человека такая свадьба действительно могла оказаться наказанием тяжелее публичного унижения.

— Но он был женат, — догадалась она.

— Да. Его жена уже родила Владислава Аркадьевича и носила второго ребенка. Освободить место для нового брака, не разрушив порядок, было невозможно.

— Поэтому Аграфена выбрала другой способ.

Мельников не подтвердил и не опроверг.

— Старшему Аркадию еще не исполнилось сорока. Он был здоров, силен и не жаловался на сердце. Однажды вечером он лег спать рядом с женой. Утром она не смогла его разбудить.

За спиной Веры тихо работал дом. В вентиляции двигался воздух. Где-то далеко включилось оборудование и через несколько секунд перешло на другой, более низкий гул.

Лопатин уже рассказал ей о другом мертвом Гордееве: безымянном для Веры главе семьи, убитом несколько столетий назад за попытку тронуть какого-то прежнего Лопатина. Та смерть успела превратиться в легенду.

Эта была гораздо ближе. У погибшего оставался сын, который сейчас управлял городом, и внук, сидевший сегодня напротив Веры за столиком в «Вертикали».

— Что стало с его женой?

— Она потеряла ребенка, которого носила. Но сама и их с Аркадием первенец не пострадали.

Мельников произнес это абсолютно равнодушно. Вера ощутила, как холодеют пальцы на чашке.

— Она ждала мальчика?

— Да. После этого Владислав Аркадьевич остался единственным сыном. Для Гордеевых это необычно. В их прямой линии обычно рождается по меньшей мере двое мальчиков. И никогда девочки.

Одна слабая ведьма обратилась к Аграфене за защитой. Умер мужчина, который причинил ей вред. Вместе с ним исчез ребенок, не имевший к случившемуся отношения.

Справедливость старой Буровой имела особое прочтение.

— Вы считаете, что Аграфена убила деда Аркадия?

— По документам смерть наступила по естественным причинам.

— Я спрашиваю не о документах.

— Другого ответа нет. Следов не нашли. Обвинений не предъявляли.

Мельников откинулся в кресле и немного отъехал от камеры.

— Намек поняли все. Молодые колдуны такой силы не умирают во сне. Особенно через несколько дней после того, как на них пожаловались верховной ведьме.

Девушка посмотрела на маленькое окно со своим изображением. Лицо Хелы оставалось спокойным. Вера же внутри него пыталась понять, какую именно угрозу следовало считать более вероятной.

— Значит, мне разумнее опасаться, что Гордеевы скорее попробуют меня устранить, чем что Аркадий проявит излишнюю настойчивость?

— Нет.

Ответ прозвучал твердо и моментально.

— Пока они верят, что вы настоящая Бурова, нападать на вас никто не станет.

— Даже если против одной Буровой выступит вся семья?

— Бурова победит всегда. Гордеевы это знают лучше всех: ведьмы Буровы несколько раз им это доказывали.

Мельников посмотрел на часы.

— На этом у вас все?

Вера могла продолжать. Спросить, откуда именно он знает историю старшего Аркадия. Почему так уверенно рассуждает о способностях подвески. Сколько еще колдовских историй он оставил на потом.

Но за один разговор она уже получила ответ, от которого зависело завтрашнее утро, и новый предмет, который предстояло купить скрытно даже от Артема.

Остальные ответы Мельников все равно выдаст только тогда, когда сочтет их полезными себе.

— Пока все, — согласилась Вера. — Спасибо.

— Проверьте почту утром.

— Проверю.

— Доброй ночи, Вера Сергеевна.

— До свидания, Антон Игоревич.

Она нажала кнопку завершения, и московский кабинет адвоката тут же исчез, погасив и белый индикатор работы камеры. На экране остался почтовый ящик Аграфены, а в черном стекле рядом с девушкой проступило отражение: темные волосы, разные глаза и чашка остывшего кофе.