Письмо пришло в обещанное время. Перед этим Вера успела допить один кофе и приготовить себе второй, пять раз обновить пустую папку входящих и десять — проверить часы в углу экрана. Наконец, в правом нижнем углу рабочего стола появилось уведомление о новом сообщении.

Адрес отправителя ей ничего не сказал: набор букв, цифр и домен, не связанный ни с именем адвоката, ни с его московской конторой. Тема сообщения состояла из такого же случайного набора букв и цифр. Внутри находилась ссылка и короткое напоминание о необходимости подключиться сразу же после получения.

Вера перешла по указанному адресу, и браузер стандартно запросил разрешение открыть программу видеосвязи. Затем ее запросили дать доступ к камере и микрофону. Она подтвердила оба пункта.

Над монитором загорелся белый индикатор, и девушка увидела собственное лицо. Она только что проверяла изображение с камеры, но теперь оно выглядело как-то по-другому. Не техническая картинка с полосой уровня звука, а лицо человека, которого через несколько секунд увидит Мельников. Темные волосы лежали неровно. Левый глаз под светом настольной лампы казался почти изумрудным, правый ушел в густую темноту. За плечом поднимались книжные шкафы Аграфены.

В нижний край кадра попадал блокнот с паролями. Вера отодвинула его за монитор. Мельников знает, что она нашла записи, видеть их ему необязательно. Потом нажала кнопку входа.

Несколько секунд экран оставался серым. Затем в центре возникло небольшое окно, изображение расширилось, и Вера увидела знакомый кабинет.

Большой стол. Закрытые шкафы с папками. Край одного из двух огромных мониторов. Несколько дипломов и лицензий в строгих темных рамах. За спиной Мельникова виднелась часть переговорной зоны у окна: кожаное кресло и низкий столик, на котором ничего не лежало.

Кабинет оставался таким же, каким Вера запомнила его после первой встречи. Здесь не держали предметов для красоты и не позволяли вещам сообщать о хозяине больше необходимого.

Сам Мельников сидел за столом в темном костюме, белой рубашке и галстуке. Даже пиджак не снял. Черный камень перстня коротко блеснул, когда мужчина поправил положение мыши.

— Добрый вечер, Вера Сергеевна.

Изображение передавалось без задержки. Голос шел чисто, почти так же, как по телефону.

— Добрый вечер, Антон Игоревич.

Она хотела видеть лицо адвоката и теперь получила такую возможность. Правда, Мельников умел сохранять его неподвижным лучше большинства людей. Для начала пришлось довольствоваться самим фактом присутствия: он сидел в Москве, она — в доме женщины, поручившей ему свое наследственное дело, а между ними работал компьютер Аграфены.

— Вы хотели поговорить, — напомнил адвокат.

— Хотела.

Вера поставила чашку правее. Кофе уже начал остывать, но тепло фарфора под ладонью помогало не торопиться.

— С Артемом Павловичем, похоже, сложностей не будет. Он приехал утром, отвез меня в банк, потом в магазин и к Аркадию. Помог с продуктами и домом. Мы договорились, что при необходимости я стану звонить заранее и учитывать его дежурства.

Мельников выслушал, не перебивая. Потом уточнил:

— Он не возражал?

— Нет. Даже предложил взять отпуск, если понадобится находиться здесь постоянно. Я отказалась.

На лице адвоката не появилось удивления.

— Разумно.

— Какой именно поступок вы считаете разумным?

— Оба. Артем предложил то, что обязан был предложить. Вы не стали превращать его присутствие в круглосуточную службу без необходимости.

Вера вспомнила спокойное лицо Лопатина, когда тот говорил об отпуске. В устах Мельникова все опять складывалось просто: договор требовал — Артем предложил, хозяйка отказалась — Артем уехал.

— Значит, с ним все в порядке, — подвел он итог.

— Да. Пока.

Слово «пока» девушка произнесла очень тихо. Мельников сделал вид, что не услышал.

— Еще я встретилась с Аркадием Гордеевым. Мы выпили кофе в «Вертикали», — продолжила Вера. — Перед уходом он предложил увидеться завтра. Хочет пообедать после трех. Я сказала, чтобы сначала позвонил утром.

Мельников слегка откинулся в кресле.

— Хорошо.

Вера подождала.

— И все?

— Что еще должно было произойти за кофе?

— Я рассчитывала, что вы хотя бы поймете, почему мне понадобился этот разговор.

— Пока не понимаю.

Он произнес это без насмешки. Мельников действительно не считал приглашение молодого колдуна проблемой.

— Я предупреждал вас о внимании Гордеевых, — добавил он. — В Красноярске появилась наследница Аграфены. Было бы странно, если бы они решили ее не замечать.

— Мне от этого не легче.

— Не хотите обедать с Аркадием — откажитесь.

Решение прозвучало так же просто, как совет закрыть окно.

Вера отодвинула от себя чашку еще дальше.

— После сегодняшней встречи резкий отказ будет выглядеть намеренно. Он вел себя вежливо, не давил, спокойно принял мой отказ от помощи. Если я завтра просто оборву знакомство, Гордеевы могут решить, что я демонстративно ставлю их на место.

— Настоящая Бурова имела бы на это право.

— Настоящая Бурова знала бы, что последует дальше и как на это реагировать.

Мельников промолчал.

— Я не могу позволить себе вызвать недовольство семьи, которая держит колдовской Красноярск, — продолжила Вера. — Аркадий может принять отказ. А его отец решит, что надо проявить больше настойчивости. Или наоборот, что я приехала с враждебными намерениями. Любая из этих версий добавит мне ненужного внимания.

Мельников едва заметно пожал плечами.

— Тогда соглашайтесь.

Вера выпрямилась и наклонилась к монитору.

— Вы сейчас серьезно?

— Да. Вам не подходит отказ. Значит, остается встреча.

У него действительно все укладывалось в два варианта. Для Веры между ними находилось пространство, заполненное чужими ожиданиями, магией и возможностью погибнуть из-за реакции, которой она даже не заметит.

— Меня пугает моя неподготовленность. — пояснила она. — Сегодня мы сидели среди людей. Аркадий ничего странного не сделал. Во всяком случае, я ничего не заметила. Но я не знаю, чего ожидать дальше.

— Он уже показал вам достаточно, чтобы вы поняли его намерения?

— Он предложил помощь, рассказал о своей работе и захотел продолжить знакомство. Больше ничего.

— Тогда чего именно вы опасаетесь?

Вера посмотрела на собственное маленькое изображение в углу экрана. Разные глаза. Темные шкафы за спиной. Ведьма Бурова в доме своей бабки. Картинка не давала ни одного повода сомневаться.

— Он может сделать что-нибудь, на что любая настоящая ведьма отреагирует автоматически. Жест. Воздействие. Проверку. Я могу пропустить сам момент. А если замечу, все равно не сумею ответить так, как должна отвечать Бурова.

Мельников несколько секунд разглядывал ее. Не лицо, вероятно, саму формулировку проблемы.

— Вы никогда не думали, отчего о колдуньях вроде вашей Аделаиды обычные люди знают, а о Гордеевых и Буровых — нет?

— Аделаида давала рекламу.

— И принимала всех, кто был способен заплатить. Настоящие семьи действуют иначе. Силу не принято показывать тем, кто не имеет отношения к их миру. Причины слишком сложны, чтобы тратить сейчас на это время. Колдуны и ведьмы живут среди обычных людей. Водят машины, оперируют пациентов, управляют банками, подписывают документы. У них не принято каждую встречу, даже среди своих, превращать в демонстрацию возможностей.

Вера вспомнила руки Аркадия на столе. Длинные пальцы, короткие ногти, часы. Через полтора часа этими руками он собирался оперировать человека. Ничего колдовского в них не происходило.

— Правила уменьшают риск, — не согласилась она. — Но не убирают его полностью.

— Не убирают.

— Значит, время от времени кто-то все равно ошибается.

— Такое бывает.

Мельников произнес это слишком спокойно.

— И что тогда?

— Если обычный человек увидел то, чего видеть не должен, проблему закрывают на месте.

Фраза прозвучала нейтрально. Но Вера поняла ее моментально.

— Свидетеля убивают?

— Да.

За окном библиотеки стояли сосны. Вера не видела их из-за расположения стола, только черное отражение комнаты в стекле бокового окна. В холле маятник часов продолжал отсчитывать секунды. Дом работал.

— То есть, если Аркадий поймет, что я не ведьма, вариантов выжить у меня не останется?

— Для Гордеевых вы станете обычным человеком, который знает о семьях, договорах, доме Аграфены и их собственной силе. К тому же самозванкой, получившей доступ к наследству Буровых. Оставлять вас в живых им будет незачем.

Вера почувствовала, как пальцы ее правой руки сжались в кулак. Чтобы сбросить напряжение, она сдвинула ближе к себе чашку с кофе.

— Хорошо, что мы поговорили. Теперь мне гораздо спокойнее.

— Спокойствие вам сейчас не требуется.

— А что требуется?

— Мотивация не ошибаться.

Мельников говорил тем же тоном, которым в московском кабинете объяснял, какие документы о чем рассказывают. Вера смотрела на его лицо и наконец получила то, ради чего настояла на видеосвязи: эмоции адвоката. Никакой скрытой тревоги. Он не преувеличивал угрозу, чтобы заставить ее подчиняться. Смерть Веры в Красноярске действительно укладывалась в допустимые последствия его плана.

— Основное правило простое, — продолжил адвокат. — С Гордеевым встречайтесь там, где есть посторонние. Кафе, ресторан, клиника, людная улица. Чем больше рядом обычных людей, тем меньше у него свободы применять силу.

— А если он начнет добиваться встречи наедине?

Мельников чуть нахмурился.

— Почему вы решили, что Аркадий Владиславович заинтересован в личных отношениях?

Последовательность вопроса разозлила Веру сильнее самого сомнения. Сначала адвокат отправил ее к молодому колдуну, теперь требовал обосновать, отчего мужчина может захотеть от нее большего, чем просто разговор о документах.

— Я ему не понравилась, — начала она. — Как женщина.

Мельников моргнул.

— Он ожидал увидеть кого-то красивее и успел разочароваться еще по дороге к столику. Скрыл быстро, но недостаточно быстро для меня. При этом после разговора все равно предложил обед. Значит, одного официального знакомства и разговора о наследстве ему мало.

На лице Мельникова впервые за весь вечер появилось выражение, которое он не успел убрать. Сначала дрогнули мышцы губ. Потом адвокат тихо рассмеялся. Не громко и не долго. Но вполне искренне.

Вера дождалась, пока он закончит.

— Рада, что мои проблемы вас развлекают.

— Простите, — сказал Мельников, хотя раскаяния в голосе не было. — Ваш вывод о впечатлении Аркадия, вероятно, верен.

— Благодарю.

— После разговора найдите в интернете Елену Юрьевну Попову.

— Кто она?

— Женщина, которая присутствует в жизни Аркадия со школы. Их отношения давно перестали быть подростковой историей и стали постоянной связью, хотя официального положения при нем она до сих не получила.

Вера запомнила имя: Попова Елена Юрьевна.

— Как она выглядит?

— Высокая блондинка. Модельная фигура, правильное лицо, длинные ноги, безупречная ухоженность. Посмотрите фотографии — все поймете. Остальные его увлечения отличались деталями, но общий выбор уровня внешних данных никогда не менялся.

Мельников окинул ее через экран внимательным взглядом. В этом не было мужской оценки. Скорее сверка двух описаний.

— Вы действительно не в его вкусе.